Бернард Вербер Танатонавты



бет60/79
Дата29.04.2016
өлшемі1.93 Mb.
#94620
түріУчебник
1   ...   56   57   58   59   60   61   62   63   ...   79

218 — АРАБСКАЯ МИФОЛОГИЯ


С момента помещения в могильный склеп, покойник подвергается суду двумя ангелами: Мункаром и Накиром. Согласно их решению, склеп превращается в предварительный ад, предварительное чистилище или предварительный рай. Кроме того, ангелы могут вмешиваться перед Богом, чтобы спасти проклятых. Благодаря их стараниям, проклятые могут покинуть ад и обернуться чем-то вроде цо'ромов (небольших огурчиков). По-очередно помывшись в трех водах, они возвращают себе свою белизну.



Отрывок из работы Френсиса Разорбака, «Эта неизвестная смерть»


219 — СКОРБИМ ПОМАЛЕНЬКУ

После нашего возвращения Рауль принялся скакать с ногами на пусковом кресле. Его, можно сказать, аж трясло от возбуждения. Потемневшие глаза метали искры, а руки бегали по всему торсу, будто сердитые пауки.

— Ты чего это? Отца увидел?

— Нет, но один ангел мне рассказал его историю.

— Святой Петр-Гермес?

— Он отказался, но вот Сатана, этот охотно снизошел до моей молитвы.

Раулево желание узнать, что произошло на самом деле, было уже с давних пор настолько интенсивным, что оно, по всей видимости, вызвало сильную вибрацию. Неужто правда была столь страшной, что только черный ангел смог ему ее раскрыть? Я сам начал дрожать, пока мой друг не приступил к своему рассказу.

Ближе к концу, поведал ему Сатана, мсье и мадам Разорбак уже не могли выносить друг друга. Френсис совершенно забросил свою жену и отдал всего себя работе над диссертацией, "Эта неизвестная смерть ". Чем глубже погружался он в свои исследования, тем дальше отходила от него жена. Она дошла до того, что завела себе любовника, некоего Филиппа.

Случилось неизбежное. Как-то раз Раулев отец спугнул голубков в самый что ни на есть неподходящий момент. Гнев. Спор. Угрозы развода. Мадам Разорбак одерживает верх и гарантирует, что будет сражаться до конца. Если он хочет расстаться, то пусть сам оплатит весь бракоразводный процесс, а жить она будет не на свои деньги, а на его алименты, плюс к этому заберет себе всю его пенсию на содержание Рауля. Рауля она тоже оставляет у себя.

В тот же вечер Френсис Разорбак повесился над унитазом. С точки зрения его сына, то был не суицид, а самое настоящее убийство. Своими прелюбодеяниями его мать подвергла отца, такого чуткого и ранимого, невыносимой боли. И вот вам, пожалуйста, она преспокойно приняла наследство и воспользовалась плодами своей фальшивой любви.

Подвоха никто не заметил. Все сочли очень логичным, что профессор философии, увлекавшийся темой смерти, дошел до того, что решил лично посмотреть, что прячется в зазеркалье. Даже Рауль в это поверил! Без помощи Сатаны он никогда не узнал бы правды.

Правда — это самое ужасное из оружий и ангел тени не скупился на подробности и мотивы. Получилось, что впервые полицейское дознание о причинах смерти получило свое окончательный ответ в Раю. Каких только возможностей не открывает перед нами обнаружение Запредельного Континента!

В пентхаузе, сидя за коктейлями Амандины, мы пытались утешить нашего товарища. Но, казалось, все наши укоризненные доводы и увещевания производили ровно противоположный эффект. Чем больше мы твердили ему, что вся эта история принадлежит глубокому прошлому, чем активней мы просили его принять во внимание все прочие вещи и оставить мертвых в покое, а живым дать возможность спокойно жить, тем яростней становился Рауль.

— Она его убила, убила моего отца! — кричал он, зажав голову в тиски ладоней.

— Нет, он сам покончил с собой. Ты же не знаешь, что у него творилось в голове, когда он просунул ее в петлю унитазной цепочки.

— Я не знаю, а вот Сатана знает. Мой отец любил свою жену, а она его предала, и все тут.

— Сатана только тем и занимается, что топит невежд еще глубже в их невежестве, — настаивал я.

Но Рауль был уже не способен рассуждать хладнокровно. Как и раньше, все вокруг коверкалось и искажалось в лучах его «идеи фикс».

В момент кульминации своего яростного гнева он вскочил, опрокинув при этом стул и стакан, и на бешенной скорости бросился прочь с танатодрома.

Догадываясь, что он такое измыслил, я торопливо принялся искать телефон его матери. Я предупредил, что ее сын убежден в том, что она стала причиной смерти его отца, и что сейчас он бежит к ней, чтобы отомстить. Она заверила меня, что он ошибается и что она легко сможет перед ним оправдаться, но при всем при этом поторопилась побыстрее бросить трубку.

Несколько юбок полетело в чемодан и когда нечто, напоминавшее обезображенного ненавистью Рауля, вышибло дверь, в квартире никого не было.

Он вернулся домой в недобром настроении. Затем, так и не сумев найти мать, он кинулся к знаменитому Филиппу, в ту пору ее любовнику. Рауль набросился на него, но тот, более крепкий физически, швырнул его на ковер. Прямо насмешка какая-то! Гордый танатонавт, превратившийся в разозленного ребенка, топал ногами и хотел поломать все к чертям собачьим!

Как же все таки он легко поддается вспышкам гнева!

Впервые я понял, что мой старинный друг зачастую не понимал настоящей правды. За ней лучше следовать, чем присваивать себе в собственность. Вот, кстати, почему Святого Петра-Гермеса в свое время убили. И разве не говорил Фредди, что «пока мудрец ищет правду, глупец ее уже нашел»?

— Моя мать — худшая изо всех сволочных сволочей, — кипятился Рауль, вернувшись обратно к нам.

— Да ты сам кто такой, чтоб ее судить? — в свою очередь разозлилась Стефания, прикладывая примочки на Раулевы синяки. — В конце концов, у твоего отца ошибок тоже хватало будь здоров. Он ее бросил и не интересовался ничем, окромя своих книжек. Да ты сам признавался, что он практически никогда не занимался тобой. Воспитывала-то тебя она!

Но Рауль находился уже в таком состоянии, что договориться с ним было невозможно.

— Мой отец был ученый, философ, — твердил он. — Он посвятил себя науке. Он был первопроходцем в исследованиях смерти. И моя мать его убила!

Роза положила свою прохладную ладонь на его пылающий лоб.

— Не так все просто, — тихо проговорила она музыкальным голосом. — Если уж на то пошло, ты должен быть благодарен матери. «Превратив» твоего отца в самоубийцу, она создала в тебе такое желание, такой аппетит узнать ответ, что нельзя было сделать ничего другого, кроме как удовлетворить эту твою жажду. Благодаря ей ты занялся своими биологическими исследованиями, ты начал специализироваться в анабиозе сурков, ты стал пионером танатонавтики и, наконец, ты открыл Запредельный Континент.

— И это тоже правда, — пробормотал Рауль.

— Если тебя это хоть как-то утешит, то ты сам себе напомни, что однажды ей придется встать перед судом, там, на том свете. Как и все другие, ее душа тоже пройдет взвешивание. У ангелов будут на руках все данные об этом деле, они выслушают свидетельские показания твоего отца. Это все из-за человеческой гордыни, что люди воображают себе, будто способны воздать по справедливости на земле. Такая справедливость — сплошная иллюзия.

— Да, — подхватил я. — Верь в ангелов и судьбу. На том свете они ее накажут так, как она этого заслуживает.

— Может, они ее жабой переродят? — предположила Амандина, желая утешить Рауля.

Он осушил полный стакан коньяка, который она ему принесла, и потребовал еще.

— Проблема-то в том, что обязательно найдутся счастливые жабы, — пробурчал он. — Я бы хотел, чтоб ее реинкарнировали тараканом и чтоб кто-нибудь ее каблуком раздавил.

Тут уж я не выдержал и тоже попросил себе стакан.

— Ты знаешь, Рауль, мне кажется, тебе ну прямо позарез необходим сеанс психоанализа, — вздохнул я, — потому что ты, по большому счету, совершенно не готов выслушивать откровения Сатаны.

— И не будем забывать, что Сатана — ангел зла, — заметила Амандина.

Я ткнул Рауля кулаком в плечо.

— Слушай, ты помнишь, как мы с тобой бились супротив сатанистов? А теперь ты сам просишь его поддержки в решении своих личных проблемок. Ты знаешь кто? Ты опереточный Фауст, другого названия тебе не придумаешь.

Я уже по самую зюзечку был сыт этими его припадками и мне страшно захотелось хорошенько встряхнуть сию гневливо-пьяную развалину.

— Слушай сюда! — закричал я. — Ты нам еще нужен на танатодроме, понял? Нужен каждый день и каждую минуту. Оставь ты эту свою мать. У нас совершенно нет времени, чтоб еще и терять его попусту.

Рауль засмеялся недобрым смехом.

— Это что, мосье доктор мне собрался тут мораль читать? А ты на себя-то смотрел, а, Мишель? Я и про тебя узнал кое-что, будь спокоен.

Я пожал плечами.

— Ерунда какая-то, — сказал я. — Сатана рассказал секреты про твоего отца, потому что ты их хотел услышать всем своим сердцем. А с какой стати ты обо мне-то говорил?

— Друг мой, эх, старый ты друг мой… Да меня настолько трясло от желания все узнать, что он мне и про тебя открыл две правдивые вещи.

А вот тут я прямо нутром почуял, что ничем хорошим мне эта его правда не светит. Только наши настоящие друзья знают, как нанести самый болезненный удар. Мне захотелось было крикнуть: «Давай, гадюка, плюйся своим ядом!», но победил страх. Я зажимал уши ладонями, пока он выкладывал свои откровения. По лицам трех женщин я понял, что мне каюк. Розу в особенности задело второе информационное сообщение.

Едва только я отнял ладони от ушей, как Рауль заплетающимся языком начал все по-новой:

— Что, ушки заложило? Хочешь, чтобы я тебе все повторил?

— Не хочу, я знать ничего не хочу! — заорал я во все горло.

Но не успел я заткнуть пальцами уши, как он уже выболтнул:

— Твои родители стерильные! Вас с Конрадом усыновили! Это правда нумер один.

Мне показалось, что меня сшибло грузовиком. А теперь он чуток отъехал и вжикает газом. Сейчас будет делать из меня томат-пасту. Вокруг меня рушился весь мой мир. Мое прошлое — это не мое прошлое. Моя семья — это не моя семья. Мой отец — не мой отец. Моя мать — не моя мать, мой брат — не мой брат. И даже прабабушка Аглая…

Рауль с великим наслаждением взирал на меня. Моя очередь страдать! На его лице всеми красками играло выражение садиста, пока он разогревал перед запуском свою вторую баллистическую ракету.

— Правда нумер два!

Вы вообще понимаете, что когда вас переедет грузовиком, это сама по себе уже вещь нехорошая? Но ждать, пока тебя подавит еще раз, по всем этим еще теплым, обмазанным кровавой слизью кишочкам… Я что было сил запихивал пальцы в уши. Глубже, как можно плотнее. Нельзя знать. Ни в коем случае нельзя это знать. Из жалости он сначала наехал на меня первой, легкой правдой. Но вот уже, должно быть, Рауль изрек вторую свою истину. Во взглядах Амандины, Стефании и — в особенности — Розы читалась паника. Я в бешенстве выдрал пальцы из ушей, чтобы нанести молниеносный удар кулаком по подбородку того, кто когда-то был моим лучшим другом.

Нежно массируя физиономию, он нацепил на себя противную и страшно довольную маску.

— Мерси, — сказал он. — Люблю, знаете, полновесный апперкотец к обеду… В особенности от своих «лучших друзей».

Нет, тут, конечно, мне надо отвечать так, чтоб смешать его с грязью и пылью, чтоб уже не встал… Не раздумывая ни секунды, я нанес остроумный и изящный в своей тонкости удар:

— Сам такой!





Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   56   57   58   59   60   61   62   63   ...   79




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет