Георгий Старков тихий холм (роман по мотивам видеоигр Silent Hill и Silent Hill 3)



жүктеу 6.54 Mb.
бет14/37
Дата01.06.2016
өлшемі6.54 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   37

Это был не человек. Нечто, обёрнутое в белый саван и скрывающее истинное лицо.

– Кто ты? Стой на месте!

Не слушая моих истошных воплей, существо шло ко мне, и расстояние между нами достигало опасного предела.

– Эй, сто...

С поразительной быстротой оно бросилось на меня. Я нажал на курок, подавшись назад. Пуля просвистела над головой человечка и с треском вгрызлась в далёкую стену. Я промазал.

Мне просто повезло. Противник не учёл моего отступательного движения, и поэтому нож не смог достать до цели, в качестве которой выступала моя грудь. Острый наточенный кончик замер совсем рядом и дёрнулся в сторону, атакуя левую руку. Вот здесь я отреагировать не успел. Острая режущая боль, и я почувствовал, как что-то тёплое потекло по рукаву. Указательный палец правой руки непроизвольно сжался, послав ещё одну драгоценную пулю в молоко.

В пылу борьбы я даже не обратил внимания на полученную рану. Пока я возился с пистолетом, стараясь нацелить его на обидчика, тот быстро отступил назад и растворился в темноте – видимо, понял, что попытка застать меня врасплох провалилась. Хлопнула дверь, ведущая в коридор. Я остался один. Этот бой я выиграл.

«Что это было?»

Я прогнал глупый вопрос, вращающийся в голове. Прямо сейчас следовало позаботиться о себе. С руки, пропитав ткань, густо капала кровь. Я стиснул зубы и закатал рукав. Слава Богу, нож не сумел проникнуть достаточно глубоко – прошёлся по верхнему слою кожи, только и всего. Всё равно что порезаться во время чистки картофеля. Я затянул потуже рукав над раной, связав в узелок, и кровотечение замедлилось, скоро остановившись совсем.

Я упоминал, что, войдя в холл, увидел «какие-то не такие» стены. Когда пыл борьбы прошёл, я смог отчётливо увидеть, в чём заключаются изменения. Это было поразительно, но я словно попал в какое-то другое, совершенно незнакомое место. Не в школу, нет. ЭТО в последнюю очередь могло быть школой. Стены исчезли, сменившись до боли знакомыми ромбовидными решётками. Потолок понизился на полметра. Не веря своим глазам, я протянул руку и пощупал металл, из которого были сделаны решетки. Это была сталь – твёрдая и негнущаяся поверхность, покрытая ржавчиной.

Я поднял фонарь. Потолок был гол, как в новостройке. Провода, лампы, обои – всё исчезло.

– Хрень какая-то... – громко сказал я, и голос повторился несколько раз, отражаясь от стен. Н-да, акустика помещения ни на йоту не изменилась.

Где я? Что произошло? Что мне делать? Где найти Шерил? Я зажмурился. Так. Ты всегда гордился своей логичностью и уравновешенностью, вот и пришло время их испытать. Думай последовательно... Для начала нужно попробовать выбраться из школы и посмотреть, изменилось ли что-нибудь ТАМ. Я шагнул к двери прихожей, которая выглядела так, будто её три дня держали в растворе кислоты. На двери что-то было нарисовано, и, похоже, давно – краска въелась в древесину так глубоко, что начала стираться. Когда я понял, что за рисунок я вижу на двери прихожей, я, кажется, еле слышно вскрикнул. Картина была вполне определённой – двойной круг, вписанный треугольник, закарябры рун, красная краска... Глядя на проклятый знак, я понял, что выхода за дверью нет. И нужно лишь повернуть ручку, чтобы в этом убедиться.

Я убедился. Прихожая превратилась в большую клетку, в центре которой зияла квадратная дыра. Дна видно не было; дыра уходила, казалась, в самый центр земли. Контуры двери на противоположной стене были замазаны какой-то серой массой – цемент или сварка? Я не хотел обходить дыру, чтобы узнать ответ. Дыра пугала меня – вызывала дрожь в коленках. Прав был Ницше, когда сказал: когда ты заглядываешь в бездну, сама бездна тоже заглядывает в тебя. Пустота, появившаяся под решетчатым полом, была совершенно необъяснима... и она притягивала человека к себе, пытаясь загипнотизировать и завлечь в свои смертельные объятия. «Иди сюда, – услышал я её завораживающий шёпот в голове, – иди ко мне...». Я замотал головой, нащупывая за спиной ручку двери. Немедленно уходить... выйти и не возвращаться в эту страшную комнату. Найти какой-нибудь другой выход... Покидая спиной вперёд прихожую, я напоследок заметил в углу, рядом с дырой, сломанное инвалидное кресло. Колесо медленно беззвучно вращалось.

Я плотно закрыл дверь. Была бы при мне карта школы, я бы отметил эту дверь жирным крестом с припиской: «НЕ ВХОДИТЬ».

После ужасной дыры интерьер холла казался даже безопасным. Нужно было искать другой выход из «школы». Ну вот хотя бы через окно... Я выпрямился. Чёрт побери, верно же! Зайти в первый попавшийся класс, разбить окно и уйти из этого жуткого места. Не факт, что за пределами школы лучше, но уж точно не хуже.

Естественно, я выбрал тот коридор из двух, в противоположную от которого сторону ушёл мой «обидчик». Я не имел понятия, что это было за существо, но оно хотело меня убить. Как тот птеродактиль, как та собака. Наверное, благородный киношный мачо с боевым кличем ворвался бы в коридор и ловко всадил бы ему в голову все оставшиеся в обойме патроны (я проверил – их там было два), но я далеко не походил на мачо. Я боялся. Боялся умереть на решетчатом полу под лезвием странного существа в саване, а ещё больше боялся за Шерил – что с ней станет, если папаша скончается именно здесь и именно сейчас?

«Может, с ней уже что-то стало, – подумал я. – Может, она мертва, и все твои потуги найти её лишены смысла».

Господи, ну не надо! Вот почему я не хотел размышлять о своём положении – стоило обратить мысли в эту сторону, и я не мог думать ни о чём, кроме дочери, её хрупкой фигурке, теряющейся в тумане. О том, где она сейчас и что испытывает. Мысли действовали подобно стрихнину, принуждая капитулировать. А сдаваться я не хотел. Ни в коей мере.

Коридор, конечно, тоже претерпел изменения не в лучшую сторону, но я почти не обращал на это внимания, лихорадочно выискивая глазами дверь кабинета географии. Поиски осложнялись тем, что со всех дверей предусмотрительно пропали таблички. Я не помнил, какой по счёту была дверь нужного кабинета, но мне помогла карта, висящая на стене. То есть... раньше там висела карта США с обозначенным на ней Тихим Холмом. Теперь я нашёл на том же месте большой кусок мелованной бумаги, бросающий яркие блики в свете фонаря. Мне очень хотелось верить, что символ, неуклюже выполненный на листе, написан не кровью... Но на ум сразу приходила именно кровь. Круг, внутри него другой круг, внутри него треугольник – как логотип очередной организации по защите прав животных. Краска (кровь?) была совсем свежая, она сочилась вниз густыми каплями, придавая рисунку неаккуратный вид.

Всё-таки краска, сказал я себе, отворачиваясь от листа. И точка. Никаких разговоров.

Сейчас мне нужно будет собраться, чтобы описать то, что произошло в кабинете географии... Из всех ужасов, которые преподнесла мне начальная школа Мидвич, это была одна из худших. Пожалуй, мне стоило бы забыть этот случай, утопить в мусорке сознания, сжечь, в конце концов... но я не могу.

В-общем, всё произошло так. Кабинет был мне знаком, поэтому я собирался действовать быстро. Вошёл в класс, подошёл к окну, немного подождал, наблюдая, не гуляет ли какое чудище под окном, но ничего опасного не увидел. Дождь чуть ослабел, но всё равно хлестал, как из ведра. Я слышал, как капли воды гулко ударяют по крыше и журчат в водосточных трубах. Я взял один из стульев, чтобы разбить стекло окна (вряд ли меня осудят за вандализм, с усмешкой подумал я) и уже начал размахиваться, когда на столе пронзительно зазвонил телефон.

Стул с грохотом упал на пол. Я развернулся и с полуоткрытым ртом уставился на синий телефонный аппарат, скромно примостившийся на учительском столе. Спасённое от разрушения стекло радостно вторило звукам, исторгающимся из телефона. Трель разносилась по классу, нарушая тишину. Телефон звонил настойчиво и надрывно, я бы даже сказал, с каким-то внутренним упоением. Я сделал шаг к столу, и из темноты выплыли ещё два аппарата, стоящие на самом краю стола. Все телефоны были одинаково синими и имели плавные формы без углов. От них не отходил кабель или провод питания. Это были игрушечные телефоны.

«Я сошёл с ума?»

Да, это была первая мысль, пришедшая мне в голову. Я на мгновение закрыл глаза, приказывая вздорным галлюцинациям покинуть меня. Но трель преследовала меня, даже когда веки были опущены. Открыв глаза, я увидел пластмассовые игрушки на прежних местах. Ближний ко мне телефон нервно подрагивал каждый раз, когда раздавался звонок. Звонил именно этот аппарат.

Что ж... Если телефон звонит, то нужно его поднять, верно? Я подходил к телефону миллиметр за миллиметром, не отрывая взгляда от зловещих дырок на бутафорском диске. Нужно бы пошевеливаться побыстрее, но в подошвы ботинок словно приделали свинцовую пластину. Телефон звонил и звонил... Наконец я положил вспотевшую ладонь на трубку. Мне казалось, что вот-вот в темноте промелькнёт тень и когтистая лапа схватит меня за запястье с вкрадчивым вопросом: «А ну-ка, милок, что это ты делаешь?». Медленно, очень медленно я сжал трубку в руках и потянул вверх. Она была невесомой, как и подобает быть пластмассе. Но аппарат действительно работал – ещё до того, как поднёс трубку к уху, я услышал в мембране негромкое шипение помех. Как скрежет зубов разъяренной собаки...

– Алло? – сказал я, понимая, что это звучит достаточно глупо.

Шорох, шипение, треск. И ничего. Впрочем, с панической иронией подумал я, чего ещё ожидать от игрушечного телефона. Не его это профиль.

Я мог бы повторить своё «алло», но не хотел. Я желал как можно быстрее вернуть рычаг на место и удалиться восвояси. Пока же кроме помех я ничего не слышал. Может, это новая электронная игрушка такая? Звонит, шумит... и ничего более. Я оглядел телефон, но не обнаружил ни малейшего намёка на «умную» начинку (в те года электронные игрушки были ещё диковинкой).

И вдруг, пробив насквозь весь невозможный шумовой фон, предельно чётко и ясно в трубке раздался голос Шерил:

– Папа...

Тихий, безнадёжный, преисполненный боли... Словно моя девочка раз за разом бессвязно бормотала это слово, лёжа в отравленном забытье. Голос звучал... он был такой... я не думаю, что это был телефон. Мёртвые провода не могли обеспечить такое пронзительно-реальное качество. Я вживую слышал голосок своей дочери, стоя в тёмном кабинете географии, окружённый пёстрыми флагами штатов.

– Папа, помоги...

Я что-то промычал, сжимая трубку так, что она вполне могла с хрустом переломиться в моих пальцах. Я не мог ничего сказать, приободрить Шерил одним-единственным словом. И самое ужасное, что я понимал, как важно сейчас сказать хотя бы что-нибудь, и пытался выдавить из себя слова – но они не шли. Словно из меня изъяли способность к членораздельной речи, превратив в тупое, неспособное выражать свои мысли существо.

– Папа, где ты?

Кристальная ясность голоса пропала; последние слова пробивались уже через нагромождение помех. Но я услышал, что Шерил плачет – всхлип донёсся громко и отчётливо.

– Шерил, – наконец прошептал я, но она уже не могла слышать мои слова. Связь – если это можно было так назвать – оборвалась. Динамик напоследок щелкнул, отрезая меня от дочери.

– ШЕРИЛ! – я заорал в трубку, как резаный. За окном что-то испуганно вспорхнуло и улетело в темноту, но до меня это было последнее дело. Моя пламенная речь запоздала. Трубка опустела, теперь в ней не слышались даже белые помехи. Передо мной лежала обычная двадцатидолларовая пластмассовая игрушка. Синяя краска издевательски ярко отражала свет, ослепляя глаза и разум. Я встряхнул аппарат, грохнув его об стол.

– Пожалуйста... – с мольбой шептал я, впившись ухом в безмолвную мембрану. Хоть одну минуту... Хотя бы секунду... Молчание. Я ничем не смог помочь своей дочери.

Телефон разлетелся на куски, с силой ударившись о доску. На пол посыпались острые обломки пластмассы. Дырявый диск улетел куда-то в угол кабинета. Та же участь настигла и сородичей аппарата – они тоже были виноваты в том, что произошло. Поверхность стола опустела. Наверное, такой же пустой в тот момент была моя душа... Я остро почувствовал, как остался совсем один.

То есть не совсем. Со мной остались три короткие фразы, истекающие страданием, каждая из которых вонзалась в сердце, как заточенная пика.

«Папа...»

«Папа, помоги...»

– Чем я могу помочь? – спросил я, обращаясь к исписанной зелёной доске. – Разве... разве уже не поздно?

Доска не отвечала. Это обнадёживало. Стало быть, ещё не поздно.

«Папа... Где ты?»

– Я найду тебя, Шерил, – боль от сжатых кулаков простреливала до локтей. Я не уверен, что эти слова я произнёс вслух – скорее всего, просто подумал.

С тем я и покинул кабинет. О том, чтобы уйти через окно, теперь не могло быть и речи – Шерил была здесь, в этой странной школе, в каком-то её далёком уголке. Я намеревался перевернуть здание вверх дном, но найти её. И никакие злобные существа, завёрнутые в саван, не имели права мне мешать.

Знак по-прежнему висел на месте карты. Он совершенно расплылся, сползая с бумаги бурыми потёками. Я с ненавистью посмотрел на треугольник, наполовину залитый отвратительной красной жидкостью, сорвал бумагу со стены и кинул на грязный решетчатый пол рисунком вниз.

– Полежи, отдохни...

Холодно улыбнувшись, я удалился от кабинета.

Последующие блуждания сохранились в моей памяти недостаточно хорошо, чтобы я мог связно изложить их в своих записях. Помню только, что я метался по школе часами, обшаривая все кабинеты на трёх этажах – причём в некоторых местах точно бывал по несколько раз. Трущобы, в которые превратились строгие коридоры, не способствовали ориентации. Вся школа напоминала один громадный аттракцион наподобие «комнаты страха». Первые полчаса я искренне приходил в ужас, натыкаясь на очередные останки неведомого существа, исходящие вонью, но запасы заложенного во мне страха начали исчерпываться. Человек привыкает ко всему – и хорошему, и плохому. И меня в определённой мере перестали страшить мрачные клаустрофобические интерьеры, кровавые символы и прочая шизофреническая дребедень. Думаю, это защитные механизмы, вшитые в наш мозг. Боязнь крови склонен порождать страх за свою плоть... и в стремлении сохранить плоть наш разум заглушает боязнь крови и всего остального. Я, конечно, не психолог – просто мне так кажется.

Но я вовсе не хочу сказать, что я спокойно воспринимал это – нет, мне было очень плохо в этих стенах, настолько плохо, что я еле держался на ногах, опираясь на поросшие жёлтым мхом стены. Думаю, в иных условиях я бы полностью сошёл с ума после сорока минут прогулки. Но меня подпитывала изнутри желанием противостоять кошмару единственная батарейка – осознание, что я нужен Шерил. Я понимал – если со мной что-то случится, то у моей дочери не останется шансов на спасение. Я всё меньше надеялся на Сибил и полицейскую подмогу, которую она обещала с собой привести. Вряд ли копы найдут мою дочь в нескончаемых лабиринтах начальной школы Мидвич. Только я, и никто другой...

Но даже в этом калейдоскопе мне запомнилась страшная находка, которая ждала меня в одном из кабинетов. Я ступил за порог, не ожидая никакого подвоха. Что я мог там увидеть? Проржавевшие парты? Очередное кресло-каталку? Странные бурые потёки на стене в виде двойного круга с треугольником?.. Это всё было не ново. Ну разве что Шерил, спрятавшуюся где-нибудь за партой... Хм, это было бы очень хорошо, но вряд ли мне уготовано такое счастье. Так думал я, начиная обводить фонарём кабинет. Луч весело скакнул вперёд, открывая моему взору невообразимую картину.

Кабинет был завален трупами. Человеческие тела, накрытые простынёй, лежали в огромных количествах и в самых разнообразных позах – прямо, скрючившись, подавшись в стороны... Наверное, нечто подобное можно было увидеть в застенках фашистских концлагерей. Кабинет был забит «труповозками», не поместившиеся на них тела попросту валялись на полу. А некоторые... некоторые висели на стенах, распятые точно так же, как в моём давешнем «сне». Насколько я тогда мог судить своим помутнённым сознанием, это были не люди... существа, похожие на людей, но на самом деле ими не являющиеся. Я попытался успокоить бьющиеся в конвульсиях нервы этой мыслью. Может, это были не люди... а может, это были люди, потерявшие человеческий облик. Меня затошнило, и я поспешил закрыть дверь, пока пучина безумия не поглотила меня полностью.

Тогда я впервые подумал об аде. То, во что превратилась школа и вообще весь город, капля в каплю походило на средневековые панорамы, изображающие обитель греховных. Такому не было места в нашем мире. Одно из двух: либо все образы только в моей голове, либо я умер и нахожусь в аду, получая наказание за свои земные деяния. Либо шизофреник, либо мертвец. Неизвестно ещё, что лучше.

Многое говорило в пользу второго варианта. Мертвецы... Кровь... Темнота... Все эти странные демонические знаки...

Но то я. А что с Шерил? Почему она тоже здесь?

Этим вопросом всё и должно было кончиться. Мне пришлось прервать свои размышления, сглотнуть большой неприятный комок в горле, отдающий терпко-кислым... и брести дальше.

Терзаясь в иррациональных страхах и обследуя каждый метр огромного здания, я почти забыл о реальных опасностях. Я забыл о птеродактиле, напавшем на меня в кафе, о собаке у калитки, и даже о существе, который столь ласково поприветствовал меня в холле школы. Думаю, он далеко не уходил и всё время следил за мной с почтительного расстояния. Потому что время для повторного нападения он выбрал едва ли не самое удачное.

Я обследовал первый и второй этажи и поднялся на третий. Заглядывал в кабинеты, обходил за два метра инвалидные кресла, которые попадались чаще, чем в специализированных магазинах. То и дело выкрикивал имя Шерил. Всё напрасно. Последний этаж рушил мою возродившуюся надежду. Больше этажей в школе не было, а произвести повторный обыск мне попросту не хватило бы сил – как физических, так и духовных. Вот сейчас, уверял я себя, я открою дверь и увижу мою дочь. Мы выберемся из школы и уйдём из города. Нас подберут полицейские. Мы вернёмся к себе домой, и я буду читать Шерил на ночь её любимую сказку. Но кабинеты были такими же пустыми и покинутыми, как на первых двух этажах.

Я дошёл до конца коридора и с замиранием сердца заглянул в последний кабинет. Ничего. Наверное, это был кабинет математики, потому что я увидел старинный механический арифмометр за стеклянной загородкой. Каким-то чудом метаморфозы, которым подверглась школа, не тронули устройство, и оно блистало чистотой серебра, как монета.

Это был финал. Я обошёл школу только для того, чтобы понять: Шерил здесь нет.

«Папа... Где ты?»

– Этого не может быть, – сказал я, зачарованно уставившись на арифмометр. – Она была здесь...

Топ-топ-топ... Шажки за спиной, медленно подкрадывающиеся ко мне... Шаги маленькой девочки. Я услышал их и всё понял. Шерил – она шла ко мне. Конечно, я был прав. Моя девочка здесь, она ждала меня, преодолевая панику и страх перед всеми ужасами школы. Мы искали друг друга в темноте, как бы нам трудно ни было... и нашли.

Я счастливо улыбнулся и развернулся. Свет залил ржавый коридор и Шерил, которая стояла совсем рядом. На ней было то же самое синее ситцевое платье, в которой она была, когда ушла в туман, и на спине улыбались два симпатичные котята.

Нет... Что-то было не так. Не котята. Не синие. И не платье. Просто белая ткань, на которой кое-где видны чёрные дырки.

Не она!

Существо приподняло голову, которая всё ещё скрывалась под капюшоном, и размахнулось ножом, на лезвии которого засохла кровь. Здравствуй, старина Гарри, давно не виделись. Здорово я тебя обманул.



Я отступил на шаг назад, ещё не вполне понимая происходящее. Мой противник в свою очередь надвинулся на меня, притесняя к закрытой двери. На этот раз он не собирался отпускать меня живым. Один резкий выпад, и лезвие вонзится мне в живот – не в руку, а в живот.

– Что тебе нужно? – пролепетал я, совершенно забыв, что на свете когда-то жил мистер Кольт.

В ответ существо гордо продемонстрировало мне острую сторону ножа. В-общем, всё понятно – ему нужна моя жизнь. Как и подавляющему большинству обитателей туманного города.

Я рванулся влево, надеясь, что у него будет не очень хорошая реакция. Ошибся – оно проворно прыгнуло вслед за мной, преграждая путь. Надеяться на мирный исход было глупо – нужно было вступать в бой.

Что я и сделал. Не ожидая сам до последнего момента, я сделал резкий пинок ногой прямо в живот существа. Не думаю, что удар вышел особо сильный, но для небольшого монстрика этого оказалось достаточно. Издав звук, похожий одновременно на всхлип и похрюкивание, он повалился на пол, правда, так и не выпустив из рук свой любимый нож. Я надеялся, что это его угомонит, но существо сразу же начало вставать. Это меня серьёзно потревожило – кто знает, на что способен этот малыш, если его рассердить по-настоящему. Я ринулся вперёд, перехватывая инициативу, и наконец вспомнил о пистолете, который сжат в правом кулаке. Поднявшись на ноги, мой противник оказался перед стволом, который я наставил на него. Похоже, он знал, что с огнестрельным оружием шутки плохи – и потому замер на месте, нерешительно опустив пистолет.

Послушай, – начал я, к своему удивлению, довольно спокойно. – Я не знаю, кто ты и человек ли ты вообще, но не желаю тебе зла. Я просто ищу здесь свою дочь. И скоро уйду. Я не хочу никого убивать.

Полагаю, моя пафосное выступление прошло даром, потому что существо не понимало человеческую речь. Оно просто пялилось на меня своими невидимыми глазами и молчало. Мною неожиданно овладело ощущение какой-то мультяшечности происходящего. Одно дело было – все эти жуткие освежёванные тела, бездонные дыры и собаки, пасть которых исходила ядовитой слюной. И как-то совсем другое – пытаться договориться с почти забавным миниатюрным существом, которое тупо размахивало ножичком в бессмысленной агрессии. Несмотря на саднящую руку и всё остальное, воспринимать его как серьёзного противника было сложно.

– Ты понимаешь? – с сомнением спросил я, чуть опустив пистолет. Существо по-прежнему стояло на месте.

– Уходи, – сказал я, указывая свободной рукой на коридор. – Уходи, и всё. Мы больше не...

Одно короткое движение. С быстротой чёрной молнии в моём направлении мелькнула полоска тени. Прежде, чем я успел зафиксировать его в сознании, за спиной послышался звон – нож ударился о решётку.

Зато палец, лежащий на курке, не подвел. Это была уже третья пуля, посланная в адрес неведомого получеловечка, и она наконец сделала то, что не смогли совершить её предшественники. Существо отбросило назад. Оно нелепо распростёрлось на полу, разбросив руки и ноги. Мышцы дёрнулись в последнем рывке.

Я не видел, куда угодила пуля. Но было заметно невооружённым глазом, что существу больше не бродить по школе, нападая на имевших несчастье сюда попасть.

Я подошёл к убитому врагу, борясь с внезапным головокружением. Несмотря на то, что существо явно не было человеком, в я чувствовал себя убийцей, только что хладнокровно расправившимся с тем, кто стоял у меня на пути. Это была не птица и не собака. Это было разумное существо.

Я наклонился над ним, чтобы увидеть его лицо. Мной овладело болезненное любопытство – что же всё-таки представляет собой мой противник? Поразительно, но лица-то как раз я и не увидел. Капюшон сдвинулся в сторону на самую малость; всё лицо по-прежнему утопало в тени. Мне не хотелось собственноручно стягивать капюшон с головы, так что я не получил ответа на свой вопрос. Что ж, это наверняка было даже к лучшему.

– Сам напросился, – прошептал я и отвернулся от маленького тельца в изорванной белой простыне. Под ним уже успела скопиться лужа крови, которая в полутьме казалась чёрной.

Прежде чем уйти с места битвы, я сделал ещё кое-что. Я имею в виду нож, разминувшийся со мной на два-три дюйма. Теперь он мирно лежал у стены. Я взял его и скрупулёзно осмотрел. Это был короткий обоюдоострый кинжал. На лезвии действительно засохла кровь – это был тот самый нож, которым меня полоснули по руке. Я бережливо засунул его в карман брюк лезвием вверх, чтобы случайно не напороться бедром – этого только мне и не хватало. Оружие врага перешло ко мне. Кто-нибудь может сказать, что это излишне практично, но я должен был учитывать, что в Палочке-Выручалочке, подаренной мне Сибил, остался последний заряд. Я чуял, что и этот патрон в стволе долго не продержится.

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   37


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет