Издательство Альфа-книга



жүктеу 2.54 Mb.
бет8/16
Дата16.06.2016
өлшемі2.54 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   16
ГЛАВА 26
Любит жрать, как медведь бороться!

Малыш о Карлсоне


...Лев потом рассказывал, что, когда ведьма наконец выбралась к нему, он увидел в её глазах свой собственные, чётко прорисованные, похороны. Поэтому времени тратить не стал, а замах на верблюда использовал по делу:

- А вот палка! Хорошая палка! Где палка? Ищи!!!

Ведьма автоматически метнулась за деревяшкой, мигом приволокла её в зубах обратно и только потом поняла, какую дуру из неё делают... А поздно. Отважный потомок князей Оболенских, в трудные минуты всегда отличавшийся редкой сообразительностью, уже сидел на сухой чинаре! Шесть метров вверх по гладкому стволу без сучков и дупел. Повторить подобное в домашних условиях чисто как эксперимент он так и не сумел...

- Вай мэ, храбрый муж, хи-хи... влез на дерево, словно блудливый кот. Слезай оттуда, насмешник, бабушка Кирдык-аби кушать хочет...

- Ага, слезу я, как же! Мне и тут сквозняком не дует, и воздух чище, и звёзды видно...

- Слезай, о нечестивое отродье свиньи, хи-хи... с душой зайца! - Свирепая ведьма пустилась трясти чинару. Старый ствол скрипел, стонал, но Лев держался крепко и падать не спешил.

- Бабуля, не уродуйте экологию. Дайте ж мне мирно посидеть на флоре, я всё равно не в вашем вкусе. То есть совсем невкусный я...

- Значит, не слезешь?!

- Не слезу, хоть стриптизом пугайте, а не слезу!

Что такое стриптиз, ведьма, может быть, и не знала, а вот опыт доставания "несговорчивой еды" у неё, видимо, был. В любом случае она сунула обе руки в рот, расшатала собственный зуб и, вырвав его к иблису, принялась им же рубить чинару! Оболенский едва не сверзился просто от шока... Круче такого мог быть только Винни-Пух с бензопилой!

Стружки и щепки так и летели во все стороны, сухое дерево поддавалось ударам кривого зуба, как ударам топора. Бабка, обливаясь дурно пахнущим потом, минут десять трудилась, словно финский дровосек, и была вознаграждена за свой титанический труд по-царски... чинара рухнула! Но всё ещё желающий жить Лёвушка успешно перескочил на каменный валун, к которому была пристроена хижина. Получилось даже на полтора метра выше, не говоря уж о надёжности...

Обиженная старухня испустила вопль, полный такой злобы и ярости, что Оболенский едва не кувыркнулся с камня!.. Правда, быстро овладел собой и даже нашёл в себе силы подразниться:

- Ну и чего подпрыгиваем, пупсик? Надеешься на групповуху в моём лице - так я себя вычёркиваю. Ты уж как-нибудь сама, призови фантазию на помощь, ты ведь девочка с опытом, столько лет в пустыне одна, тушканчики и суслики не в счёт - у них калибр маленький...

Видимо, старушка поняла всё - у них на Востоке вообще тётки ушлые и с пониманием. Набитых дур мало, то ли не приживаются, то ли профессионально косят под умниц. А это уже немало, согласитесь...

- Уй, плохой мальчишка! Почему так сказал о пожилой женщине? Я тебя зачем хочу - я тебя кушать хочу, хи-хи... А ты о чём подумал зря?!

- Я... думал, это вы подумали... - разом смутился Лев, но тут же резво опомнился: - Отвали, маньячка антикварная! Всё равно не хочу, чтоб меня ели!

- Охти ж мне, да кто ж тебя спрашивает-то, мила-а-ай... - практически по-русски всплеснула руками Кирдык-аби, взмахнула проверенным зубом, и... он разлетелся на куски от такого удара о говорящий валун! Бабка всхлипнула...

- Что, протез накрылся? М-да, хреновенькие вставные челюсти делают ваши местные стоматологи, - сочувственно поддержал Лёва-джан. - Надеюсь, хоть медицинский полис не просрочен, а то обычно с этим строго, у-у...

Старуха пару секунд сидела в тихом отупении, сбивчиво пульсируя глазками, потом ступор прошёл, она бодро вскочила на ноги, ухватилась за второй зуб, с рычанием вырвав и его!

- Ну ты мазохистка-а, - уважительно раздалось с вершины валуна, - чтоб в одну ночь сама себе такое, два раза, без обезболивания... Бабуль, ты - профи!

- Всем кушать надо, - словно бы давая установку самой себе, определилась старушка, и дело пошло на лад. - Хи-хи...

Грузный валун содрогался от её ударов, каменная крошка летела во все стороны, запах пота резал вдох, а задумчивый русский парень, закинув ногу на ногу, сидел себе надутый как индюк в ожидании неизбежного конца. Хотя правильнее было бы сказать, уже довольно поздноватой развязки этой истории... Но ведь и затянутость рассказа определяется не авторской волей объёма ради, а исключительно разницей физической плотности материна. Можно ещё сказать, "сопроматом", то есть камень плотнее дерева, рубится хуже - повесть, соответственно, дольше, вот такие дела...

Валун рухнул неожиданно. Успевший придремать Оболенский хлопнулся вниз, ничего, правда, не сломал, но песку наглотался. Ведьма, умотанная вконец, просто плюхнулась рядом, кое-как, со скрипом вытянула ноги...

- Ефть будефь? - отплёвываясь, спросил Лев.

- Ефстефстфенно, хи-хи... - отчаянно шепелявя, подтвердила бабка, - тока жуп на мефто фстафлю...

- Сисясь, как же, фстафится он. Фигулю не хофефь?

- Фай тот, фмотри, о нетоферсифый! - утомлённая, но целеустремлённая старушка попыталась резко втиснуть зуб на прежнее место, но... От одного нажима он рассыпался на пригоршню зловонных осколков!

- Фто и слетофало офитать, - наставительно объявил образованный россиянин. - Сем бутем меня ефть?!

- Несем... фай мэ.

- Фот и я о том фе...

Над пустыней просыпался холодный розовый рассвет. Первые лучи ещё робкого солнышка озарили угли давно потухшего костерка, поломанную хижину, разбитый колодец, срубленную чинару, поваленный валун - полную разруху и разгромление маленького островка жизни очень одинокой женщины. Сама престарелая ханум, злая и голодная, тихо плакала над потерей последних зубов, а утешал её Багдадский вор - Лев Оболенский. У него была добрая душа...
... - Так ты её не тронул?

- В каком смысле?!

- Пошёл в задницу! Я серьёзно спрашиваю. Мне, как писателю, необходимо знать... То есть где-то далеко в пустыне жила-была, скрываясь от органов правосудия, опаснейшая людоедка-рецидивистка. Ты её, можно сказать, обезвредил и?! И всё, что ли?

- Андрюх, а ты от меня чего хотел? Воровать у старухи нечего, а на предмет всего прочего так моя фамилия не Раскольников! Мы с ней потом неплохо поболтали, кстати... Знаешь, оказывается, беззубые ведьмы становятся очень общительными!

- Значит, ничего не сделал... Это минус, Лёв, большинство читателей любят фэнтези с кровью.

- Ну и какие проблемы? Напиши, что я её там же и замочил, отплясал на костях, тело зарыл, колодец засыпал, всё поджёг и ушёл с суровым лицом, как полный Рэмбо!

- Не поверят...

Хотя что уж там, написал бы - поверили. Полюбовный роман читателя и писателя всегда складывается сложно, с взаимными обидами и упрёками, взлётами чувств и полным падением интереса друг к другу. Причём каждый однозначно воспринимает правым только себя.

Читатель вечно лезет с советами, чего-то требует, доказывает, нудит... Словно, купив книжку писателя по рыночной цене, он навеки приобрёл указанного автора в своё пользование и вправе отныне единолично диктовать ему свою волю и своё видение литературы. Писатель тоже не остаётся в долгу, чисто по-чеховски зациклившись на том, что "публика - дура, пипл - хавает, бабки - капают...".

Любые попытки компромисса, равно как и третейского суда (кто прав? кто не прав?!), во веки веков ни к чему путному не приводили. С другой стороны, эти два антагониста так или иначе, а всё равно обречены как-то сосуществовать вместе. Ибо одно, по сути, невозможно без другого и наоборот... Так что закончим лирическо-философское отступление на бравурной ноте и вернёмся к нашим баранам. Вернее, к одному...


ГЛАВА 27
От исчезновения одной-единственной женщины в мире не остановится ничего, кроме сердца одного-единственного мужчины...

В. Шекспир


Потомственный русский дворянин, гражданин современной России, не уловимый никем Багдадский вор Лев Оболенский бодро шёл по пустыне в новых тапках, пёстрой тюбетейке на голове, с кожаным мешком за плечами. В мешке бултыхались кувшин с водой, пара лепёшек, козий сыр и облепленные крошками козинаки. Старая ведьма основательно собрала его в дорогу, указав маршрут и пеленг относительно собственной тени. То есть, по идее, часа через два он должен был выйти на караванную тропу.

Он на неё и вышел, бодрый, взмыленный как лошадь, но твёрдо стоящий на ногах и уверенный в завтрашнем дне. Неспешный караван пришлось ждать недолго, но те, кто пришли, заявились с другой стороны и направлялись в Багдад. Они с удовольствием послушали Лёвин трёп о последних событиях в городе, оставили ему немного баранины и кусок халвы, а потом двинулись дальше.

Наши (то есть Ходжа, Ахмед и Рабинович) изволили прибыть скорее уже к обеду. Оболенского встретили, как покойника... Нет, не в смысле воскресшего зомби, а с радостью и слезами, ибо друзья уже похоронили исчезнувшего в пустыне голубоглазого внука популярного стихотворца... Лев даже собирался по-товарищески отвесить обоим подзатыльники за столь скороспелые "похороны" своей царственной особы, но тут выяснилось, что Джамиля в караван не пребывала. Вот здесь стоило впервые встревожиться по-серьёзному...

- Вай дод, пустыня велика, - небрежно пожал плечами караван-баши, когда к нему бросились за советом. - Если верблюдом управляла женщина, то в чём можно винить животное? Всё в воле Аллаха... Она была чьей-то женой, сестрой или рабыней, нет? Тогда ваше горе недостойно мужчины, в мире много других девушек. Мы не будем останавливать верблюдов...

- Ахмед, успокой нашего неровно дышащего друга, - сквозь зубы попросил домулло и вернулся к разговору. - Дело в том, почтеннейший, что эта глупая молодая женщина не просто вдова, потерявшая мужа, а волшебная пери по имени Самрагауд эй Зуль-Зуль, спустившаяся с небес и знающая секрет сокрытия тысячи кладов, каждый из которых не вывезти тысячей караванов!

- Значит, одному моему каравану не вывезти и подавно, - мудро ответили зарвавшемуся Насреддину. - Мы не будем останавливать верблюдов. Я всё сказал...

Насреддин поклонился и отошёл в сторону, дабы вовремя отодрать башмачника от пышущего праведным гневом Оболенского. Благородная душа и врождённое уважение к женщине периодически ставили нашего героя в позу романтичного Рыцаря Печального Образа. В большинстве случаев этот романтизм и кончался самым печальным образом, выходя Льву боком, но он ничего не мог с собой поделать. Тот факт, что его возвышенное сердце вовлекало в нежелательные проблемы весь их мужской коллектив, обычно во внимание не принимался...

- Ходжа, пусть он отпустит мою ногу, это уже не смешно... Вцепился, как кот в талию любимой тёщи! - едва не рыча от бессилия, бурчал русский парень, размашисто следуя в конец каравана. Нагрузка на левую ногу в виде накрепко обнявшего её Ахмеда на скорость шага не влияла никак...

- Лёва-джан, - семеня следом, уговаривал домулло, - ты знаешь меня не первый день, поверь - мне, как никому, близки высокие порывы твоей необъятной души! Но хоть на миг внемли горькому голосу разума - мы не найдём её в пустыне... Вай мэ! Я охотно верю, что эта луноликая вдова всепожирающего злодея чиста, как тянь-шаньский снег, и невинна, как дочь муллы. Но это ли достойная причина, чтобы рисковать ради неё головой?! Даже тремя головами! Твоя, естественно, не в счёт, ты - герой-спаситель, голубоглазый батыр с вороватыми руками, но весь милый, как ручной тигрёнок... А как же я? А несчастный Ахмед, измученный отсутствием жены и любовной ласки? А доверчивый Рабинович, которого ты наверняка намерен припахать к перевозке своей изящной Джамили, может просто не вынести тягот и лишений такого похода?! И не вздумай посылать меня к шайтану, в самую прямую из кишок, только за то, что я сказал тебе правду!

Ответа он не дождался. Оболенский с несвойственной ему самоуглублённостью вообще отказался от дебатов. Он даже не посмотрел на Ходжу, а тощего башмачника отцепил, просто как следует тряхнув ногой. Вот с осликом Оболенский беседовал долго... и молча. Нагруженный двумя хурджинами, Рабинович деловито трусил за последним верблюдом, а наш герой остановил его, поймав за узду. Опустился на колени, тихо гладил по шее, смотрел на собственное отражение в трогательных глазах лопоухого любимца, чесал ему нос и не говорил ни слова. Как они друг друга понимали, не перескажет никто... Но когда Лев встал, верный Рабинович побежал за ним, как собачонка, даже не оглянувшись на убитого изменой Насреддина!

- Уходят... - неуверенно вздохнул Ахмед, озираясь на мрачного домулло.

- И пусть идут своей дорогой!

- А мы?

- А мы пойдём своей.



- Куда?

- За ними, - сурово отрезал бывший визирь и первым пустился догонять удаляющуюся парочку.

В караване их эскападу приняли с чисто арабским равнодушием. "В вере нет принуждения"... хочешь уйти - уходи, пустыня большая, как кладбище, места всем хватит. То есть караван-баши был прав, никто не стал ради них останавливать верблюдов...

Превосходство мужской дружбы над женской заключается в определённой сдержанности проявления чувств. Когда спутники догнали Льва, они просто пошли рядом, не вдаваясь в извинения, объяснения или психологический анализ такового поступка. Всё просто, пришли и пришли, со стороны Оболенского тоже не ждали счастливых подпрыгиваний, объятий и умилённых слёз.

Дружба - понятие добровольное, в доказательствах не нуждающееся, а излишняя слащавость только придаёт ей запах распада... Поэтому сначала шли молча, а потом заговорили так, словно прервали беседу буквально пару минут назад:

- Я сам усадил её на верблюда и дал ему под зад! Куда бы эта скотина двугорбая ни унесла её ночью, днём он должен был озаботиться поисками воды. Говорят, животные чувствуют её на расстоянии...

- Воистину так. Следовательно, она может оказаться в том оазисе, где мы видели шайтана, либо вернуться за тобой к той старой ведьме, потерявшей последние зубы, так?

- Скорее всё-таки в оазис... У бабульки там сейчac такая разруха - лет на пять капитального ремонта и уборки всей прилегающей территории.

- Там тоже был самум? - влез Ахмед.

- Хуже, - вынужденно признался Лев. - Там был я...

- Вай дод, Лёва-джан, тебе никто не говорил, что такого разрушительного джинна, как ты, нельзя было выпускать из бутылки!

- Кстати, о бутылках, а у нас случайно...

- Нет! - обрезал домулло, всем телом прикрывая правый мешок хурджина. - Ни случайно, ни намеренно, ни как-нибудь ещё, но выпить у нас нет!

- Коран запрещает, - поддакнул башмачник и, прежде чем успел словить от Оболенского затрещину (как кулацкий подпевала!), резко обернулся назад:

- О ужас, ужас нам!!!

...Вдали, там, куда ушёл караван, взлетело облако пыли и дыма, раздался оглушительный грохот, и столб огня взметнулся почти до небес...

- Коршуны пустыни! - осевшим голосом объявил Насреддин. - Этот караван не придёт в Бухару, тела погонщиков съедят шакалы, а следы злодеев занесёт песком, чтобы никто не узнал страшные тайны молчаливых барханов... Куда?!!

Поздно... Поздно и бесполезно, Лев уже бежал, загребая носками песок, - его душа горела жаждой боя! Древняя кровь русских дворян обжигала ему вены, он пылал яростью и рвался всем сердцем туда, откуда ещё слышались крики и звон оружия! Он не успел...


ГЛАВА 28
Мишень должна вскрикивать при попадании, а не дразниться, если промазал!

В. Телль
Возможно, это был первый и единственный рассказ моего друга, повествуя о котором он непроизвольно сжимал кулаки. Я его понимаю. Лев - воин по натуре, и если судьба сделала его вором, то она ни на мгновение не смогла изменить рыцарский дух его натуры. На Востоке про таких говорят: "Если Аллах даровал человеку сердце льва, шайтан ни за что не сделает его зайцем!" Но в тот день Оболенский готов был плакать от осознания собственной слабости, он не успел...

На их долю осталась лишь печальная участь отдать последний долг погибшим. Хоронили здесь же, в песке, старательно обходя быстро подсыхающие лужи крови. Разбойники забрали всё: животных, товар, пленных - за купцов можно получить выкуп, остальных продадут в рабство. Законы преступного мира жестоки и неизменны во все времена...

- Устроили засаду в песках, вылетели верхами вон из-за тех барханов, бросили два мешка с порохом, - не хуже бывалого ветерана диктовал Лев, обходя следы сражения. - Убили всех, кто оказал сопротивление, ушли направо, следов не заметали, знали, что догонять их некому...

- Откуда всё знаешь, э?

- Насмотрелся по телевизору передач про исламских террористов.

- Исламских терро... кого?

- Нехорошие люди, Ахмед... Потом как-нибудь расскажу, каким образом на миролюбивом учении Корана создали фундаментальное здание убийства всех инакомыслящих! - похлопал башмачника по плечу серьёзный россиянин. - А сейчас извини, я пойду за ними. Ходжа?!

- Это безумие, - устало поднялся домулло. - Во-первых, мы их не догоним. Во-вторых, у нас нет оружия и нам никогда не одолеть "коршунов пустыни" в их собственном доме. И, в-третьих, ты - вор, я - обманщик, он - башмачник, а вот он вообще осёл, и мы все - не бессмертные герои... Но тебе всё равно, да?

- Ты угадал... - беззаботно согласился Лев.

- Я знал! - поправил Ходжа. - Ты чем-то меня заразил, о беспечный внук отчаянного стихотворца... Рано или поздно каждому из нас придётся стоять перед престолом Всевышнего. Я хочу, чтобы Аллах судил меня не только за мои шалости, но и за один настоящий поступок, достойный мужчины и истинного мусульманина! Ахмед?!

- Я... я не пойду, - успел пролепетать бедный башмачник, но Рабинович ловко пихнул его крупом, взвалив себе поперёк спины, и первым пустился в погоню. Благо широченную натоптанную тропу между барханов ещё не занесло песком...

Данный рассказ мы бы озаглавили как "Сказ о бессмертном Багдадском воре, его друзьях, наказании злобных "коршунов пустыни", а также отчаянной вдове и свихнувшемся верблюде...". Быть может я не настолько разнообразен в изящном разнообразии названий к едва ли не каждой второй истории, но вряд ли требовательный читатель отвернётся от всего повествования из-за такой мелочи? Вот именно, продолжаем...

Это была идиотская затея, откуда ни посмотри... На опергруппу опытных бойцов спецназа какого-нибудь подразделения типа "Альфы" наши парни абсолютно не тянули. Как, впрочем, и ослик на роль запылённого бронетранспортёра... Но они уверенно шли вперёд под палящим солнцем, перекидываясь на ходу ничего не значащими фразочками, хотя каждый (подчёркиваю, каждый!) преотличнейше давал себе отчёт в том, во что они намерены вмешаться. Здесь, пожалуй, стоило бы чуточку подробнее остановиться на так называемых "коршунах пустыни"...

Попробуйте представить себе бандитскую шайку с почти вековой историей. "Коршуны пустыни" как преступное сообщество существовало с чёрт-те каких лет и наводило ужас не на одно поколение караванщиков. Купцы и простолюдины, стражники и герои, путешественники и бродячие дервиши - никто не мог чувствовать себя в безопасности перед кривыми клинками отчаянных детей песков...

Безрассудная смелость, боевое братство, холодная жестокость, быстрые кони и удар из засады делали их воистину непобедимыми! Это не шутки, не литературная игра и не искусственное нагнетание обстановки - реальность тех времён при всей сроей сказочности была крайне сурова к людям, и жизнь ценилась дёшево. Как, впрочем, и в наши дни...

Разбойники ехали верхами, гоня перед собой захваченный караван и связанных пленников. Они даже не пытались скрыть следы, доподлинно зная, что кокандская стража далеко и погони не будет. Но погоня была, хотя до лагеря "коршунов" авантюристы добрались уже к ночи...

- Вот они, - шёпотом доложил Лев прямо в ухо Ходже, хотя бывшему визирю с вершины бархана и самому всё было отлично видно.

В глубокой котловине горели высокие костры, все захваченные животные толпились в одном загоне. Затянутые во всё чёрное, бандиты готовили ужин и традиционно глумились над пленниками. А, собственно говоря, какие ещё интеллектуальные развлечения могут быть у таких злодеев...

- Они заставляют их плясать и драться между собой, - брезгливо сплюнул домулло. - А теперь я хочу услышать мнение наимудрейшего и наиодарённейшего в полководческих делах, простого вора из великого Багдада. Но если ты опять начнёшь смущать мой слух пустыми баснями о пулемётах, танках и ядерной бомбе - я засуну последнюю тебе прямо туда, куда ты, при всей своей гибкости, не захочешь заглядывать!

Оболенский счёл себя выше столь низменных инсинуаций, а потому просто пнул друга коленом. Получив сдачи, признал инцидент исчерпанным и, осторожно отступив назад вниз по бархану, решительно высказался:

- Во-первых, надо выяснить, не у них ли Джамиля? Во-вторых, воевать с превосходящими силами вооружённого противника - глупо, я не Суворов, а ты не черепашка-ниндзя... Поэтому будет проще и разумнее просто украсть у них наш караван.

- Украсть караван?!! - Ходжа быстренько сунул себе в рот горсть песку, только чтобы не заорать на друга матом во всю пустыню.

- Спокойствие, - царственно приобнял его потомственный русский князь. - Они ведь нас тоже не на чебуреки пригласили... Если им можно караваны красть, почему мне нельзя?

- Но... тьфу! Караван? Тьфу! Одному и целый, тьфу!.. Караван?!

- Я понимаю: есть масса вещей, которые мужчине не стоит делать против ветра... Но я так давно мечтал украсть караван! Целиком, с верблюдами, поклажей и людьми, так сказать, оптом... Ещё со времён памятного сидения в мешке с китайскими шароварами и пустым кувшином из-под вина для господина Шехмета. Кстати, помнишь, как он разорался потом: "Я не пил, я не пил!", хотя сам наверняка успел глотнуть как следует...

- Глупец всегда извлекает из прошлого лишь хвастливые воспоминания о собственной глупости, - отплевавшись и отдышавшись, Насреддин вновь вернулся к поучительно-менторскому тону. - Я не буду взывать к твоему благоразумию, ибо как можно докричаться до того, чего нет... Но не объяснишь ли ты мне, справедливо сомневающемуся, как можно украсть у сорока разбойников целый караван?

- Ходжа, не гони, их от силы - тридцать восемь...

- О, прости, друг, это же существенно меняет дело!

- Забодал, напарник!

- Идентично, коллега!

- Это я тебя научил так выражаться? - не поверил своим ушам Лев Оболенский. - Всё, с завтрашнего дня слежу за своим языком... Если у нас ещё и Ахмедка начнёт сыпать псевдонаучными словечками - археологи мне этого не простят! А двусмысленность воспроизведения вербальной практики принципов филологического психоанализа может быть неадекватно воспринята определённым контингентом местного населения в контексте...

- Эй, вы кто такие?! - За спинами болтунов возник явный бандюга, одетый в чёрное, с кривым мечом в руке.

- Позвольте представиться - Багдадский вор, а это мой друг - Ходжа Насреддин! - ни капли не испугавшись, церемонно поклонился Лев.

- Про Насреддина я слышал, а вот что ты за вор...

- О, это я охотно продемонстрирую!

Разбойник в течение одной короткой минуты оказался раздет, разут и обезоружен. Тем, чтобы садануть его ногой в нужное место и связать собственной же чалмой, озаботился уже домулло. Итак, боевые действия наши начали первыми...
ГЛАВА 29
Читательская критика ещё не сделала ВЕЛИКИМ ни одного писателя!

Историческая правда


...Разумеется, все эти записи я вёл не один день, как не за один час Лев расписывал хохломой голубые арабские дали. По своём чудесном возвращении он аж целых четыре дня жил у меня, столовался, гулять ходил только под моей охраной и в оплаченную гостиницу не возвращался принципиально.

Не со страху, нет... Он с проблемами боролся посредством классической "тройчатки" (настойка валерьянки + боярышника + пустырника, суммарная крепость выше сорока градусов) по сорок капель на стакан коньяка, и стресс дох, как конь от сигареты! Метод проверенный, пользуйтесь, но злоупотреблять не рекомендую. Я вот злоупотребил за компанию, и страшный сон моего романа, в лице бессмертного писателя, явился ко мне снова...

- Я познал секрет твоего сиюминутного успеха!

- Да ну?


- Всё просто: ты берёшь как можно более нелепый объект, помещаешь его в нестандартную среду, добиваясь комического эффекта, а потом зомбируешь этим читателя...

- Угу, может, я его ещё и околдовываю? Рисую на полу пентаграммы, пляшу шаманские пляски, пью вино, смешанное с кровью из черепов моих конкурентов, и увеличиваю себе тираж угрозами растопить на огне восковую фигурку главного редактора... Кстати, это мысль!

- Я знал, знал, что тут дело нечисто...

- А ещё один шибко умный критик писанул, будто бы у меня есть "магия имени". Типа что бы ни издавалось под моей фамилией, читатель почтительно сложит ручки: "слушаю и повинуюсь!", безропотно скупая с прилавка всю мою серию... Классно, да?!

- Ты смеёшься?

- Это моя профессия. Образ мысли. Правило поведения. Закон выживания. Возможность дышать, в конце концов. Ведь все дышат по-разному, я - через боль...

- Боль, заставляющая смеяться?! Ты украл саму суть моих возвышенных романов! Но знай, о невежественный плагиатор, тебя всё равно никогда не будут считать мною!

- Аллах велик, - широко перекрестился я, и Соловьёв пропал. Думаю, это вообще вряд ли был он...

В последние годы присутствие дьявола (шайтана) в нашей повседневной жизни так активизировалось, что просто спасу нет! Теперь вот уже и в сны лезет самым наглым образом, литературной знаменитостью прикидывается... Молиться, что ли, чаще, или Меч Без Имени под подушку класть? И то, и другое помогает, проверено на себе...
... - Джамиля! - невольно воскликнул Лев, когда в озарённый костром круг шагнула новая пленница.

- Не оборачивайся, - резко развернул новоявленного "разбойника" за рукав всё тот же хитроумный Насреддин. - Веди меня, как барашка на продажу, прямо вон в тот култук, где толпятся остальные. А с ней ничего не будет, попляшет немножечко, и всех делов! Ну, может, она и приглянется главарю, тогда... шучу, шучу! Избави тебя Всевышний красть её именно сейчас, на глазах у всех, на взлёте танца, на пике вдохновения - женщины такого не прощают!

- Ходжа, тебе хоть когда-нибудь говорили, что ты болтлив как я не знаю кто?! - проворчал Оболенский, но послушался доброго совета. Болтун не болтун, но домулло плохого не посоветует, факт общеизвестный...

Кстати, в связи с необычностью и технической сложностью поставленной задачи мы будем вынуждены рассеять внимание читателя. Нет, ну не мог же Лев, в самом деле, разорваться на трёх равноценных, но низкорослых жуликов... Он, разумеется, полностью положился на помощь друзей, и они его не подвели. Правда, весьма своеобразно...

- Пленный, - надвинув поглубже чёрный бурнус, объявил переодетый Оболенский, толкая друга в спину. - Своё отплясал, чем мог, унизился, всем понравилось. Забирайте его, мужики!

Два бандита-охранника несколько принахмурились на столь непривычное общение, но тем не менее впустили сгорбившегося Ходжу в огороженный грубыми жердями загон, где томились захваченные караванщики. Теперь мы будем наблюдать только за домулло, благо его линия поведения была предельно простой и предсказуемой...

Итак, сначала он поглубже затесался в обречённую толпу и демонстративно сбросил "связывающие" его путы. Народ издал тихое "ва-а-ах"... Потом достал кривой ножик и церемонно предложил помощь всем желающим. Люди, ходящие с караванами, трусами не являются по определению. Уже минут через пятнадцать больше пятидесяти человек были освобождены... Далее требовалось тихое устранение охраны. Ходжа решил эту задачку, как всегда, красиво и незатейливо...

- О храбрые воины, чьи благородные сердца посрамляют отвагой пустынных беркутов и заставляют стыдливо опускать взор не ведающих страха снежных барсов бишкекских высокогорий! Позволительно ли мне, ничтожному червю, даже и не дерзающему... Короче, это не вы тут золотую монетку обронили?

- Мы, - мгновенно вскинулись разбойники. - Где монета?

- Вот, - честно кивнул "пленник". - А вон та не ваша? И вот эта рядом? И вон ещё... ага, я так и думал... Да ещё левее... У вас, наверное, кошелёк прохудился... и мозги!

Последняя фраза была сказана, когда увлёкшиеся собирательством дирхемов охранники вдруг поняли, что стоят в плотном кольце неулыбчивых караванщиков, мстительно сжимающих кулаки. Два "коршуна пустыни" пискнули, как придушенные курята...

Башмачник Ахмед в то же время со своим заданием вообще бы вовек не справился, если бы не практичный Рабинович. В задачу щербатого разведенца входило пластунское проникновение в загон к животным, расстреножение оных, сеяние паники и выгон всего смешанного стада прямиком на разбойничий лагерь.

Лев как-то видел похожую сцену в дорогом америкосовском блокбастере и почему-то был свято уверен, что воплотить её в жизнь проще простого. Пнул лошадок, пуганул верблюдов, обезумевшие вьючные животные весело потоптали пьяную восточную братву... и вроде нашим остаётся лишь скоренькая организация похорон по третьему разряду - без оркестра, пышных слов, в братской могиле, три венка из саксаула и не забыть плюнуть сверху! Трудность оказалась не в деле как таковом, а в том, кому его поручили...

До загона Ахмед добрался в лучших традициях пластунов спецназа: тощий, как уж-песчаник, он прополз под самым носом разбойников, и никто даже не чухнулся! Рабинович прошёлся вальяжно, словно бы пародируя царственную походочку любимого хозяина, чем вызвал немалое удивление, и не более того. Ну, вернулся осёл к себе в загон, чего ж особенно напрягаться-то? Отметили и забыли...

Следующим пунктом программы была организация паники плюс массовый выгон двугорбых и копытных на врага. Вот тут Ахмед забуксовал... То есть освободить стреноженных лошадей он худо-бедно смог, а вот при первой попытке понукающего шлепка был ответно укушен ближайшим сивым мерином!

Дальше началось форменное безобразие... Не ведающая благодарности скотина (иных слов не подберёшь!) буквально заплевала, закусала, затоптала и запинала бедного одинокого башмачника. Кое-как он вырвался за ограду и, едва не теряя сознания, простонал:

- Рабинович, помоги, о учёнейший из всех длинноухих созданий!

Ослик сдержанно кивнул, признавая правоту комплимента, и с ходу ринулся в бой. Уж он-то имел опыт по "скотской" части и знал, в какое место нужно лягнуть жеребца, в какое укусить кобылу, какую морду скорчить верблюду и куда интимно пощекотать верблюдицу... Не прошло и десяти минут, как весь загон огласился диким рёвом! На глазах изумлённых разбойников все животные в едином порыве сорвались с места, смели ограду и умчались в ночь. Нет, на костры они тоже не пошли, но ведь удрали в любом случае...

- Воистину Рабинович - султан среди ослов! Сам Аллах, глядя на него с высоты небес, исполняется гордостью за это совершенное творение, - с чувством прошептал Ахмед, и, думаю, мы все с ним согласимся...

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   16


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет