Литература XX века олимп • act • москва • 1997 ббк 81. 2Ря72 в 84 (0753)



жүктеу 11.36 Mb.
бет15/118
Дата22.02.2016
өлшемі11.36 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   118

Александр Александрович Блок 1880—1921

Незнакомка Лирическая, драма (1906)


уличный кабачок, вульгарный и дешевый, но с претензией на романти­ку: по обоям плывут огромные одинаковые корабли... Легкий налет не­реальности: хозяин и половой похожи друг на друга, как близнецы, один из посетителей — «вылитый Верлен», другой — «вылитый Гауптман». Пьяные компании, громкоголосый шум. Отдельные реплики, от­рывочные диалоги складываются в разбитную музыку трактирной пошлости, затягивающей, как омут. Когда легкое allegro предуказало то­нальность действия, появляется Поэт: растраченный, истаскавшийся по трактирам, запойно упивающийся тем, что намерен «рассказать свою душу подставному лицу» (половому) Смутная поэтическая тоска, мер­цающая мечта о «Незнакомке» в шелестящих шелках, чей сияющий лик едва просвечивает сквозь темную вуаль, контрастна наступающей со всех сторон, усиливающей свой напор пьяной пошлости, но в то же время как бы порождена ею. И томительная мелодия грезы вплетается в грубые кабацкие выкрики, и трепаный Человек в пальто предлагает Поэту камею с дивным изображением, и все качается в дыму, плывет, и «стены расступаются. Окончательно наклонившийся потолок открывает небо — зимнее, синее, холодное».

Дворники тащат по мосту хмельного Поэта. Звездочет следит за ходом светил: «Ах, падает, летит звезда... Лети сюда! Сюда! Сюда!» — выпевает стих свое adagio. Вызванная им, на мосту появляется пре-



[133]

красная женщина — Незнакомка. Она вся в черном, ее глаза полны удивления, ее лик хранит еще звездный блеск. Навстречу ей плавно идет Голубой — прекрасный, как она, тоже, быть может, сорвавший­ся с небес. Он говорит с нею мечтательным языком звезд, и зимний воздух наполняется музыкой сфер — вечной и оттого завораживающе сонной, холодной, бесплотной. А «падучая дева-звезда» жаждет «зем­ных речей». «Ты хочешь меня обнять?» — «Я коснуться не смею тебя». — «Ты знаешь ли страсть?» — «Кровь молчалива моя»... И Го­лубой исчезает, истаивает, закрученный снежным столбом. А Незна­комку подхватывает мимоидущий Господин — масленый, похот­ливый франт.

Плачет на мосту Звездочет — оплакивает падшую звезду. Плачет Поэт, очнувшийся от пьяного сна и понявший, что упустил свою мечту. Все гуще падает снег, он валит стеною, снежные стены уплот­няются, складываясь в...

...Стены большой гостиной. Собираются гости, «общий гул бес­смысленных разговоров», как бы светских, выше тоном, чем разгово­ры в кабаке, но ровно о том же. Отдельные реплики повторяются слово в слово... И когда влетает Господин, уведший Незнакомку, и произносит уже звучавшую фразу: «Костя, друг, да она у дверей», когда все вдруг начинают ощущать странность происходящего, смутно догадываться, что это было, было, было, — тогда появляется Поэт. А за ним входит Незнакомка, своим неожиданным явлением смутив гостей и хозяев, заставив уличного донжуана конфузливо скрыться. Но непрошибаема лощеная подлость гостиной; снова закрутился раз­говор по тому же трактирному кругу. Лишь Поэт задумчив и тих, смотрит на Незнакомку — не узнавая... Запоздавший Звездочет свет­ски вежливо спрашивает, удалось ли ему догнать исчезнувшее виде­ние. «Поиски мои были безрезультатны», — холодно отвечает Поэт. В глазах его «пустота и мрак. Он все забыл»... Неузнанная дева исче­зает. «За окном горит яркая звезда».



Е. А. Злобина

Балаганчик - Лирическая драма (1906)


На сцене — обыкновенная театральная комната с тремя стенами, окном и дверью. У стола с сосредоточенным видом сидят Мистики обоего пола в сюртуках и модных платьях. У окна сидит Пьеро в белом балахоне. Мистики ждут прибытия Смерти, Пьеро ждет при-

[134]

хода своей невесты Коломбины, Неожиданно и непонятно откуда по­является девушка необыкновенной красоты. Она в белом, за плечами лежит заплетенная коса. Восторженный Пьеро молитвенно опускает­ся на колени. Мистики в ужасе откидываются на спинки стульев:

«Прибыла! Пустота в глазах ее! Черты бледны как мрамор! Это — Смерть!» Пьеро пытается разубедить Мистиков, говоря, что это Ко­ломбина, его невеста, однако Председатель мистического собрания уверяет Пьеро, что он ошибается, это — Смерть. Растерянный Пьеро устремляется к выходу, Коломбина следует за ним. Появившийся Ар­лекин уводит Коломбину, взяв ее за руку. Мистики безжизненно по­висают на стульях — кажется, висят пустые сюртуки. Занавес закрывается, на подмостки выскакивает Автор, который пытается объяснить публике сущность написанной им пьесы: речь идет о вза­имной любви двух юных душ; им преграждает путь третье лицо, но преграды наконец падают, и любящие навеки соединяются. Он, Автор, не признает никаких аллегорий... Однако договорить ему не дают, высунувшаяся из-за занавеса рука хватает Автора за шиворот, и он исчезает за кулисой.

Занавес раскрывается. На сцене — бал. Под звуки танца кружатся маски, прогуливаются рыцари, дамы, паяцы. Грустный Пьеро, сидя на скамье, произносит монолог: «Я стоял меж двумя фонарями / И слушал их голоса, / Как шептались, закрывшись плащами, / Целова­ла их ночь в глаза. / ...Ах, тогда в извозчичьи сани / Он подругу мою усадил! / Я бродил в морозном тумане, / Издали за ними следил. / Ах, сетями ее он опутал / И, смеясь, звенел бубенцом! Но когда он ее закутал, — / Ах, подруга свалилась ничком! / ...И всю ночь по улицам снежным / Мы брели — Арлекин и Пьеро... / Он прижался ко мне так нежно, / Щекотало мне нос перо! / Он шептал мне:

«Брат мой, мы вместе, / Неразлучны на много дней... / Погрустим с тобой о невесте, / О картонной невесте твоей!» Пьеро грустно удаля­ется.

Перед зрителями одна за другой проходят влюбленные пары. двое, вообразившие, что они в церкви, тихо разговаривают, сидя на скамье;

двое страстных влюбленных, их движения стремительны; пара сре­дневековых любовников — она тихо, как эхо, повторяет последние слова каждой его фразы. Появляется Арлекин: «По улицам сонным и снежным / Я таскал глупца за собой! / Мир открылся очам мятеж­ным, / Снежный ветер пел надо мной! /... Здравствуй, мир! Ты вновь со мною! / Твоя душа близка мне давно! / Иду дышать твоей весною / В твое золотое окно!» Арлекин выпрыгивает в нарисованное окно — бумага лопается. В бумажном разрыве на фоне занимающей­ся зари стоит Смерть — в длинных белых одеждах с косой на плече.

[135]

Все в ужасе разбегаются. Неожиданно появляется Пьеро, он медлен­но идет через всю сцену, простирая руки к Смерти, и по мере его приближения ее черты начинают оживать — и вот на фоне зари стоит у окна Коломбина. Пьеро подходит, хочет коснуться ее руки — как вдруг между ними просовывается голова Автора, который хочет соединить руки Коломбины и Пьеро. Внезапно декорации взвиваются и улетают вверх, маски разбегаются, на пустой сцене беспомощно лежит Пьеро. Жалобно и мечтательно Пьеро произносит свой моно­лог: «Ах, как светла та, что ушла / (Звенящий товарищ ее увел). / У пала она (из картона была). / А я над ней смеяться пришел. / <...> И вот стою я, бледен лицом, / Но вам надо мной смеяться грешно. / Что делать! Она упала ничком... / Мне очень грустно. А вам смешно?»



Н. В. Соболева

Роза и крест - Пьеса (1912)


Действие происходит в XIII в. во Франции, в Лангедоке и Бретани, где разгорается восстание альбигойев, против которых папа организу­ет крестовый поход. Войско, призванное помочь сюзеренам, движется с севера.

Пьеса начинается со сцены во дворе замка, где сторож Бертран, прозванный Рыцарем-Несчастием, напевает песенку, услышанную от заезжего жонглера. Рефреном этой песенки, повествующей о беспро­светности жизни, выход из которой лишь один — стать крестонос­цем, служат строчки: «Сердцу закон непреложный — Радость — Страданье одно!» Именно они и станут «сквозными» для всей пьесы.

Алиса, придворная дама, просит Бертрана прекратить пение: ее госпожа, семнадцатилетняя Изора, в чьих жилах течет испанская кровь, жена владельца замка, нездорова.

Капеллан пристает к Алисе с непристойными предложениями. Та отвергает его с негодованием, но сама не прочь пофлиртовать с пажом Алисканом. Тот, впрочем, ее отвергает.

Доктор ставит Изоре диагноз: меланхолия. Та напевает песенку о Радости-Страданье, понимая страданье как «радость с милым». Игра­ет в шахматы с пажом — и подшучивает над ним. Тот насмехается над безвестным автором песенки. Изора уходит. Алиса соблазняет Алискана.

[136]

Граф Арчимбаут, владелец замка, посылает Бертрана (к коему от­носится без всякого уважения) разведать: далеко ли войско, спеша­щее на помощь? Капеллан тем временем намекает на дурные наклонности у госпожи: читает любовные романы... Пришедший док­тор объявляет о меланхолии.

Изора просит Бертрана во время его путешествия разыскать авто­ра песени. Тот соглашается. Граф отправляет жену в заточение — в Башню Неутешной Вдовы.

В Бретани Бертран знакомится с трувером Гаэтаном, сеньором Трауменека: чуть не убивает его во время поединка, но вскоре они мирятся и даже дружески беседуют в доме Гаэтана. Именно он и оказывается автором заветной песни. На берегу океана Гаэтан учит Бертрана слушать Голос природы.

Графу Бертран привозит радостную новость: он видел войска. В награду он просит разрешения спеть на празднике жонглеру, которо­го привез с собою, и освободить жену графа из Башни, где ее, судя по разговорам на кухне, содержат весьма строго. И впрямь: Изора тос­кует в заточении. Лишь мечты о рыцаре поддерживают ее. Надежды усиливаются после того, как несчастная принимает на свой счет лю­бовную записку, адресованную Алисканом Алисе, где на восход луны назначается свидание. Тем временем Бертран в беседе с Гаэтаном пы­тается понять: «Как радостью страданье может стать?» Изора, не­утешно прождав у окна, вдруг видит Гаэтана — и, кинув ему черную розу, теряет от переизбытка чувств сознание. Граф, думая, что заточе­ние тому причиной, объявляет об освобождении. Во дворе замка Бе­ртран молится за здоровье несчастной.

На цветущем лугу на рассвете Алискан гневается на Алису, не пришедшую на свидание, и вновь предается мечтам об Изоре. При­неся Гаэтану одежду жонглера, Бертран видит у того черную розу — и просит ее себе. На майском празднике Алискана посвящают в ры­цари. Менестрели состязаются в пении: песнь о войне отвергнута гра­фом, песнь о любви к девушкам и родному краю получает награду. Наступает очередь Гаэтана. После его песни о Радости-Страданье Изора лишается чувств. Гаэтан пропадает в толпе. Очнувшись, Изора обращает свое внимание на Алискана. Тем временем к крепости при­ближаются восставшие. Бертран сражается лучше всех: своей победой обязаны ему защищавшие крепость. Но граф отказывается призна­вать очевидное, хотя и освобождает раненого Бертрана от ночной стражи. Тем временем неверная Алиса договаривается с капелланом о встрече в полночь на дворе, а Изора, истомившаяся весною от сердеч­ной пустоты, просит сторожа предупредить о приходе нежеланных



[137]

гостей во время свидания ее с возлюбленным. В роли такового не­ожиданно выступает Алискан. Но их свидание открыто Алисой и ка­пелланом. Последний зовет графа. В этот миг изнеможенный ранами Бертран падает замертво. Звуком выпавшего меча он спугивает Алискана. Молодой любовник бежит — и врывающийся в покои супруги граф никого не застает.



А. Б. Мокроусов

Соловьиный сад - Поэма (1915)


Герой поэмы — она написана от первого лица — рабочий; он прихо­дит в часы отлива к морю, чтобы тяжелым трудом зарабатывать себе на жизнь — киркой и ломом колоть слоистые скалы. Добытый ка­мень на осле свозится к железной дороге. И животному, и человеку тяжело. Дорога проходит мимо тенистого, прохладного сада, скрыто­го за высокой решеткой. Из-за ограды к работнику тянутся розы, где-то вдалеке слышен «напев соловьиный, что-то шепчут ручьи и листы», доносится тихий смех, едва различимое пение.

Чудесные звуки томят героя, он впадает в задумчивость. Сум­рак — день заканчивается — усиливает беспокойство. Герою чудится другая жизнь: в своей жалкой лачуге он мечтает о соловьином саде, отгороженном от проклятого мира высокой решеткой. Снова и снова он вспоминает привидевшееся ему в синем сумраке белое платье — оно манит его «и круженьем, и пеньем зовет». Так продолжается каждый день, герой ощущает, что влюблен в эту «недоступность огра­ды».

Пока утомленное животное отдыхает, хозяин, возбужденный бли­зостью своей мечты, бродит по привычной дороге, сейчас, однако, ставшей таинственной, так как именно она ведет к синеватому сум­раку соловьиного сада. Розы под тяжестью росы свисают из-за решет­ки ниже, чем обычно. Герой пытается понять, как его встретят, если он постучится в желанную дверь. Он не может более вернуться к ту­пому труду, сердце говорит ему, что его ждут в соловьином саду.

Действительно, предчувствия героя оправдываются — «не стучал я — сама отворила неприступные двери она». Оглушенный сладкими мелодиями соловьиного пения, звуками ручьев, герой попадает в «чуждый край незнакомого счастья». Так «нищая мечта» становится явью — герой обретает любимую. «Опаленный» счастьем, он забыва-



[138]

ет свою прошлую жизнь, тяжкую работу и животное, долго бывшее его единственным товарищем.

Так, за заросшей розами стеной, в объятиях любимой, проводит герой время. Однако и среди всего этого блаженства ему не дано не слышать шум прилива — «заглушить рокотание моря соловьиная осень не вольна!» Ночью возлюбленная, замечая тревогу на его липе, беспрестанно спрашивает любимого о причине тоски. Тот в своих ви­дениях различает большую дорогу и нагруженного осла, бредущего по ней.

Однажды герой просыпается, смотрит на безмятежно спящую возлюбленную — сон ее прекрасен, она улыбается: ей грезится он. Герой распахивает окно — вдали слышится шум прилива; за ним, ему кажется, можно различить «призывающий жалобный крик». Кричит осел — протяжно и долго; герой воспринимает эти звуки как стон. Он задергивает полог над возлюбленной, стараясь, чтобы она не проснулась подольше, выходит за ограду; цветы, «точно руки из сада», цепляются за его одежду.

Герой приходит на берег моря, но не узнает ничего вокруг себя. Дома нет — на его месте валяется заржавленный лом, затянутый мокрым песком.

Непонятно, то ли это видится ему во сне, то ли происходит наяву — с протоптанной героем тропинки, «там, где хижина прежде была / Стал спускаться рабочий с киркою, / Погоняя чужого осла».



Л. А. Данилкин

Двенадцать - Поэма (1918)


Действие происходит в революционном Петрограде зимой 1917/18 г. Петроград, однако, выступает и как конкретный город, и как средо­точие Вселенной, место космических катаклизмов.

Первая из двенадцати глав поэмы описывает холодные, заснежен­ные улицы Петрограда, терзаемого войнами и революциями. Люди пробираются по скользким дорожкам, рассматривая лозунги, кляня большевиков. На стихийных митингах кто-то — «должно быть, писа­тель — вития» — говорит о проданной России. Среди прохожих — «невеселый товарищ поп», буржуй, барыня в каракуле, запуганные старухи. Доносятся обрывочные крики с каких-то соседних собраний. Темнеет, ветер усиливается. Состояние — поэта? кого-то из прохо-



[139]

жих? — описывается как «злоба», «грустная злоба», «черная злоба, святая злоба».

Вторая глава: по ночному городу идет отряд из двенадцати чело­век. Холод сопровождается ощущением полной свободы; люди готовы на все, чтобы защитить мир новый от старого — «пальнем-ка пулей в Святую Русь — в кондовую, в избяную, в толстозадую». По дороге бойцы обсуждают своего приятеля — Ваньку, сошедшегося с «бога­той» девкой Катькой, ругают его «буржуем»: вместо того чтобы защи­щать революцию, Ванька проводит время в кабаках.

Глава третья — лихая песня, исполняемая, очевидно, отрядом из двенадцати. Песня о том, как после войны, в рваных пальтишках и с австрийскими ружьями, «ребята» служат в Красной гвардии. Послед­ний куплет песни — обещание мирового пожара, в котором сгинут все «буржуи». Благословение на пожар испрашивается, однако, у Бога.

Четвертая глава описывает того самого Ваньку: с Катькой на лиха­че они несутся по Петрограду. Красивый солдат обнимает свою по­другу, что-то говорит ей; та, довольная, весело смеется.

Следующая глава — слова Ваньки, обращенные к Катьке. Он на­поминает ей ее прошлое — проститутки, перешедшей от офицеров и юнкеров к солдатам. Разгульная жизнь Катьки отразилась на ее кра­сивом теле — шрамами и царапинами от ножевых ударов покинутых любовников. В довольно грубых выражениях («Аль, не вспомнила, хо­лера?») солдат напоминает гулящей барышне об убийстве какого-то офицера, к которому та явно имела отношение. Теперь солдат требу­ет своего — «попляши!», «поблуди!», «спать с собою положи!», «со­греши!»

Шестая глава: лихач, везущий любовников, сталкивается с отрядом двенадцати. Вооруженные люди нападают на сани, стреляют по сидя­щим там, грозя Ваньке расправой за присвоение «чужой девочки». Лихач извозчик, однако, вывозит Ваньку из-под выстрелов; Катька с простреленной головой остается лежать на снегу.

Отряд из двенадцати человек идет дальше, столь же бодро, как перед стычкой с извозчиком, «революцьонным шагом». Лишь убий­ца — Петруха — грустит по Катьке, бывшей когда-то его любовни­цей. Товарищи осуждают его — «не такое нынче время, чтобы нянчиться с тобой». Петруха, действительно повеселевший, готов идти дальше. Настроение в отряде самое боевое: «Запирайте етажи, нынче будут грабежи. Отмыкайте погреба — гуляет нынче голытьба!»

Восьмая глава — путаные мысли Петрухи, сильно печалящегося о застреленной подруге; он молится за упокоение души ее; тоску свою

[140]

он собирается разогнать новыми убийствами — «ты лети, буржуй, воробышком! Выпью кровушку за зазнобушку, за чернобровушку...».

Глава девятая — романс, посвященный гибели старого мира. Вместо городового на перекрестке стоит мерзнущий буржуй, за ним — очень хорошо сочетающийся с этой сгорбленной фигурой — паршивый пес.

Двенадцать идут дальше — сквозь вьюжную ночь. Петька помина­ет Господа, удивляясь силе пурги. Товарищи пеняют ему за бессозна­тельность, напоминают, что Петька уже замаран Катькиной кровью, — это значит, что от Бога помощи не будет.

Так, «без имени святого», двенадцать человек под красным флагом твердо идут дальше, готовые в любой момент ответить врагу на удар. Их шествие становится вечным — «и вьюга пылит им в очи дни и ночи напролет...».

Глава двенадцатая, последняя. За отрядом увязывается шелудивый пес — старый мир. Бойцы грозят ему штыками, пытаясь отогнать от себя. Впереди, во тьме, они видят кого-то; пытаясь разобраться, люди начинают стрелять. Фигура тем не менее не исчезает, она упрямо идет впереди. «Так идут державным шагом — позади — голодный пес, впереди — с кровавым флагом <...> Исус Христос».



Л. А. Данилкин
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   118


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет