Петер Куттер. Современный психоанализ. Введение в психологию бессознательных процессов



бет10/22
Дата11.06.2016
өлшемі1.83 Mb.
#127991
түріРеферат
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   22
4. Учение о психозах
4. 1. Предварительные замечания

В отличие от классических неврозов психозы представлены в психо-анализе

не столь широко. Лишь относительно немногие известные пси-хоаналитики

занимались психотическими случаями, как, например, некоторые пионеры

психоанализа: Карл Абрахам, Карл Густав Юнг, Пауль Федерн и Пауль Шильдер.

Важная инициатива по поводу психоаналитического лечения шизоф-рении

появилась в США. Фрида Фромм- Рейхманн, Гарольд Ф. Сирлс и Пинт-Ни Пао в

Честнут Лодж в течение многих часов в неделю разбирали случаи отдельных

шизофренических больных. Тем самым они несколько прояснили существо этой

тяжелейшей душевной болезни. Другие иссле-довательские центры

концентрируются вокруг Теодора Лидра в Yale University School of Medicine и

Томаса Фримана в Глазго.

В Германии психозами, а прежде всего их общественным фоном,

ин-тересуются многие активные участники студенческого движения. В свя-зи с

этим многократно переиздавался сборник "Шизофрения и семья" (Bateson et

all., 1969). В нем описаны феномены, которые в столь экс-тремальной форме

достаточно сложно наблюдать в собственной семье (знаменитые "двойные

обращения" (doppelten Botschaften), "введение в заблуждение" (Mystifizieren)

информацией и другое) .

Однако официальная психиатрия Германии не приняла во вни-мание

психоаналитические перспективы, связанные с психозами. В отличие от этого в

США психоаналитические подходы были достаточно широко интегрированы в

психиатрию благодаря движению за психическое здоровье

(Mental-Health-Bewegung). Здесь психиат-рия тесно переплетается и с

психологией вообще и с психоанализом, в частности.

Немецкие психиатры больше доверяют тестовой психологической

диагностике, чем качественным диагностическим возможностям

психо-аналитического метода (ср. гл. VIII). Поэтому скорее всего они также

мало обратят внимание на предлагаемую главу, как и на психоанали-тические

аспекты психиатрических картин болезней, представленные в книге

"Психоаналитическое учение о болезнях" Вольфгангом Лохом в 1967.

Социологи и просвещенные неспециалисты, напротив, найдут следующие

главы весьма, интересными. Начнем же в виде исклю-чения не с шизофрении, а с

более "маргинальных" депрессий, которые, однако, вследствие своей частоты

имеют не меньшее значение .
4.2. Депрессивные психозыили психотические депрессии
Разграничение и симптоматика

Депрессивные состояния уже встречались нам в рамках учения о неврозах

(ср. гл. VI 2.). Показанные там психодинамические взаи-мосвязи (переживание

потери, тема вины, проблемы самооценки) встречаются и при психотических

депрессиях или депрессивных пси-хозах. Значительная разница, однако, состоит

в том, что решающий бессознательный процесс -- депрессивный процесс --

выражен при депрессивном психозе в большей степени не только количественно,

но и качественно.

Наблюдаемая симптоматика характеризуется депрессивным трио:

1. Замедленное мышление, содержание которого вращается вокруг чувства

вины, неполноценности, ничтожности и отсутструющего само-уважения.

2. Подавленное настроение и

3. Замедленная моторика.

Три симптоматические области в своем трагическом сужении лич-ной

перспективы часто ведут к мыслям о самоубийстве и суицидным идеям. Тем самым

депрессии являются серьезными, угрожающими жизни заболеваниями. Симптомы

носят преимущественно фазный характер, способный длиться в течение

нескольких недель и месяцев. Биполярное развитие процесса характеризуется

отчетливой сменой депрессии и мании (ср. гл. VI. 4.3.). Сюда относятся

типичные дневные колебания с ухудшением утром и улучшением вечером, как и

типичное ухудшение телесных функций с отсутствием аппетита и нарушением сна.

Все это можно рассматривать в противовес невротическим депрес-сиям. при

которых отсутствуют вышеупомянутые особенности. Частые при поихотических

депрессиях маниакальные (иллюзорные) идеи (Wahnideen) и невозможность

воплощения своих замыслов в реаль-ность (gestoerte Realitaetspruefung) также

отсутствуют при невротиче-ских депрессиях.

Бессознательные процессы

Решающие бессознательные процессы относятся к конфликтам вле-чений

(Triebkonflikte) как сексуального, так и агрессивного плана. На-рушается

генитальная сексуальность, в широком смысле, угасая вовсе. Вместо этого

больные подавлены вспышками собственной агрессив-ности, направленными против

собственной личности и причиняющими серьезный вред самому больному. Налицо

стремление к деструкции и саморазрушению.



Пассивно-оральные конфликты (passiv-orale Konfhkte) вращаются вокруг

желаний получить, наконец, удовлетворение. Если этого не про-исходит, то

оставшаяся ни с чем личность, испытывает разочарование. ведущее к

реактивному гневу; здесь же пролегает путь к страху уничто-жить в реактивном

гневе то. что еще дает возможность жить.

Такие конфликты, вращающиеся вокруг желаний "иметь-хотеть"

(Haben-wollen) и гневом от разочарования лучше всего рассматривать как

конфликты орально-садистические. По мнению Мелани Клейн (Klein. 1977), они

особенно сильно выражены оттого, что имеют, в ко-нечном счете,

физиологическую природу и угнетают людей изнутри. Поэтому вполне справедливо

использовать выражение "эндогенная" депрессия, т.е. депрессия, идущая

изнутри.'

При более детальном анализе депрессивных состояний обнаружива-ются и

внешние причины депрессивной угрюмости, а именно -- разочарование во вполне

обоснованных желаниях, после того, как к ним было проявлено минимальное

внимание и участие со стороны других людей. Главная особенность

депрессивного процесса -- это аффектив-ное состояние бессилия и

беспомощности. При этом. согласно Эдварду Бибрингу (Bibring, 1953), речь

идет об основном человеческом способе реагировать на фрустрацию. который

столь же обоснован, что и реакция страха в виду конкретной опасности.

Любой из нас желает быть любимым и уважаемым. Каждый стре-мится

чувствовать себя значительным, сильным и уверенным. Всякий человек хотел бы

любить других людей.

Именно осечки (Versagungen) этих трех желаний и ведут реактивно к

депрессиям. Подобные желания относятся к вопросу самооценки в

психоналитической нарцистической теории и действующим в ней подразделам,

касающимся нарцистической регуляции. Описанный там раз-лад между личными

идеалами и реальным поведением при психотических депрессиях является

экстремально огромным и, фактически, явно преувеличенным. Связанное с этим

неприятное душевное состоя-ние приобретает поистине масштаб невыносимости:

депрессивный боль-ной чувствует себя абсолютно ничтожным, никому не нужным и

ничего не стоящим.

У депрессивной личности отсутствуют те защитные механизмы, ко-торые

находятся в распоряжении личности нарцистической. В этом их качественное

отличие друг от друга. Но все же некоторые защитные механизмы, например

"расщепление", у депрессивного больного сохра-няются. Характерен также

защитный механизм изолирования (Einkapselung -- Rosenfeld, 1985).

Депрессивный больной бессознательно пытается сохранить самоуважение

(листанное Я", Winnicott, 1965) в ситуации напора обесценивающих и

разрушительных процессов посредством своей "изоляции". "Истинное Я" тем

самым действитель-но сохраняется, однако, надобность в нем в последующем

отпадает. поскольку оно становится неприступным -- защитный механизм

оказы-вается малопригодным.

Малопригодной в этой связи оказывается и защитная попытка идентификации

с угрожающим, преследующим и наказующим объе-ктом. Успех защиты здесь

заключается в том, чтобы устранить си-туацию вечного мучения, наказания,

преследования. Приносимая при этом жертва -- это частичная при невротических

и полная при психотических депрессиях конвертация самости (Selbst) в

угрожающий объект.
Депрессивный процесс
При психотическом типе депрессивный процесс состоит в том. что обширные

части личности пропадают (в структурной модели Фрейда -- "Я"или эго) под

воздействием угрожающей инстанции (в структурной модели Фрейда -- супер-эго

или "Сверх-Я"). Они "завоевываются", "захватываются" -- читатель простит мне

мои милитаристские метафо-ры -- поначалу угрожающей, а затем и

непосредственно атакующей ин-станцией и, в конце концов, "становятся ее

собственностью", если не сказать "поглощаются ею".

Однако депрессивный процесс может состоять и в том, что "Я"

под-чиняется умозрительной или реальной власти "Сверх-Я" и позволяет ей себя

"поглотить", как бы полностью капитулируй. Чаще всего на грани-це между

внутренней (личной) и внешней областью находится бурное "Туда -- сюда" (Hin

und Her) -- промежуточная область, в которой берет верх то одна, то другая

сторона. Тем самым, описанным психиат-рами различным состояниям между:

а) заторможенной депрессией, в которой "Я" капитулировало перед

"Сверх-Я" и

б) возбужденной депрессией, в которой борьба между "Я" и "Сверх-Я" в

полном разгаре (см. табл. 11), находится вполне логичное объяснение.

Используя язык образов, Фрейд говорит о том. что тени, "Сверх-Я" пали

на "Я". Сомнительное достижение защиты состоит в том, чтобы по меньшей мере

не контактировать с угрожающим, наказующим или пре-следующим объектом.

Правда, потеря за это самости -- цена слишком высокая. Еще один недостаток

заключается в том, что под действием депрессивного процесса "захвата Я"

пропадают и хорошие составляю-щие объекта, их больше нет во внешнем

распоряжении (когда яблоко съедено, его уже нет в моих руках).

В отличие от невротических депрессий при депрессиях психотических

собственные и привнесенные внешней средой (fremde) части лич-ности отделены

друг от друга не столь явственно. В этой психодинами-ческой особенности

психотическая депрессия столь же психотична сколь шизофрения, даже если

депрессивная личность не расщеплена наподо-бие шизофренической на множество

частей. В этом состоит серьезное качественное отличие от невротической

депрессии, при которой грани-цы между "Я" и "Не-Я" (Nicht-ich) все время

строго соблюдаются.




Таблица 11. "Пснхотический" тип депрессии: "Я" почти полностью занято,

"поглощено" "Сверх-Я". "Свсрх-Я" словно тень падает на "Я".


В заключение представим депрессивный процесс в хронологической

последовательности.

1. Он начинается с разочарования в себе или другом.

2. Это ведет к нарцистической обиде.

3. Появившаяся беспомощность становится невыносима.

4. В связи с этим больной в качестве компромисса с обидой

бессоз-нательно пытается получить нарцистическую подпитку от объекта.

5. Возникающая при этом зависимость создает дополнительное ощущение

нарцистической обиды, от которой поэтому необходимо отказаться.

6. Невыносимая зависимость от мощного объекта переносится лег-че, если

объект начинают унижать и обесценивать.

7. Последнее приносит удовлетворение (Genugtwng). В конечном итоге

следует наказание себя самого, поскольку обесце-ненный объект не может далее

продолжать предоставлять нарцистическую подпитку. Ведь другой при этом никак

не лучше, нежели больной. Поэтому такое положение вещей все же может вести к

временному при-мирению с собой.

Малейший повод, однако, например небольшие провокации, снова может

нарушить ненадежное равновесие. Реактивный гнев в таком слу-чае способен

разрушить объект, от которого зависит. С одной стороны. это выглядит

триумфом. Однако, с другой стороны, подпиливается сук, на котором сидишь.

Чтобы избежать подобного состояния агрессив-ность направляется на

собственную личность. Последнее воспринима-ется как меньшее зло. но в

результате возникает большее сомнение в се-бе и снижение самоуважения.


Терапия


Названные бессознательные процессы описаны здесь так подробно потому,

что они возникают повторно во время психоаналитического лечения: здесь в

начале лечения анализанд чувствует себя совершенно разбитым, однако, при

переносе на аналитика оживляет как свои защитные агрессивные порывы по

отношению к другим, так и свои желания, чтобы тот восхищался им и признавал

его. Тогда в контрпереносе пси-хоаналитик чувствует, как в одной фазе

лечения он воспринимается возвышенным, идеализированным, являясь предметом

восхищения, в то время, как в другой -- он становится объектом

разрушительных напа-док и язвительного обесценивания.

Если осторожно конвертировать бессознательные процессы, такие, как

идеализация, обесценивание, идентификация, агрессия, самопожер-твование и

связанные с ними страхи, в сознание, то можно добиться улучшения и при

депрессивных психозах.

Вероятность успеха будет тем больше, если соотношение между пережитым в

детском возрасте хорошим обращением и неуважительным неприятием в дальнейшем

бросается в глаза не слишком резко. Кроме того, благоприятным условием можно

считать способность больного поддерживать и сохранять новое, созданное во

время лечения обра-щение. а не разрушать его снова в результате неизбежной

агрессии разочарования.

Если же соотношение между приобретенным из опыта обращением и

презрением наоборот неблагоприятно, то тогда становится ясно, отче-го многие

депрессивные больные желают пресечь муку самоубийством. Ясно, что в

результате самоубийства вместе со страданием прекра-щается и жизнь. Поэтому

здесь трудно утверждать какое-либо легко-мыслие со стороны самоубийцы. Ясно

и другое: если поддерживать интенсивное общение и пытаться при этом понять

этих людей с суицидными идеями, то многих из них можно уберечь от

самоубийства. К сожалению, зачастую времени не хватает именно тогда, когда

не-обходима помощь. Это осложняется еще и тем, что врачи, лечащие пациентов

с суицидными тенденциями, не готовы к взаимодействию с психическими

проблемами суицидного больного. Психоаналитики же, способные это делать, не

имеют возможности контакта, в частно-сти, из-за своих обязанностей перед

другими пациентами, которых они уже лечат.

В жестких самоубийственных действиях, таких, как попытки застрелиться

или повеситься, в значительной степени преобладает самоагрессия. При мягких

самоубийствах, например, с помощью сно-творных таблеток, отчаявшиеся люди

бегут от невыносимой ситуации и ищут гармонии и мира в крайней регрессии,

пусть и ценой собствен-ной жизни. Поэтому попытка самоубийства или

самоубийство как таковое это всегда также и экстремальный нарцистический

криз (Henseler. 1974).

4.3. Мания


Психодинамика

В кратком определении, мания -- это " гениальное" (geni ale) отри-цание

всего, что способно вводить в депрессию. В центральном фоку-се мании

заключена реанимация (повторное оживление) всех тех об-ластей, в которых тот

или иной человек ощущает себя великолепным, значимым и всемогущим. Поэтому

общая защита в мании от депрессии точно соответствует защите при

нарцистических нарушениях. В кон-тексте удобной и практичной структурной

модели, это случай, когда. говоря образно, "сверх-Я" "побеждено" "Я": "Я"

стоит выше "сверх-Я" и наслаждается своим триумфом настолько долго,

насколько это возможно.

И тем не менее, мы имеем дело с "большой" иллюзией (защитный механизм

"отрицаниям -- Vemeinung), т. к. реальные обстоятельства совершенно иные.

Рано или поздно соотношение сил (читатель простит мне очередное

милитаристское сравнение) снова приводит к по-беде "Сверх-Я" и низложению

"Я". После опьянения наступает похмелье.

Бертром Д. Левин (В. D. Lewin, 1961) объяснял энтузиазм и повы-шенное

настроение маниакальных людей их верой в то, что давно желае-мое вот-вот

достигнет своего воплощения. Возвышенное чувство в ма-нии. как и исполнение



желания в фантазии, является, однако, непод-линным и обманчивым. Это --

наслаждение заблуждением. Маньяк теряет связь с действительностью в угоду



мечте. Он словно в иллю-зорном самообмане придает своим фантазиям статус

реальной жизни и принуждает тем самым и других людей перенимать

определенные, пред-писанные им его мечтой, роли. Если эти другие люди будут

действовать в согласии с такими предписаниями, то их действия, разумеется,

укре-пят маньяка в его устремлениях. Однако рано или поздно это неизбеж-но

приводит к серьезному столкновению между мечтой и действитель-ностью.

Следствием чего является неминуемая депрессия.

Терапия


Становится ясно, что при подобных условиях маньяки исключи-тельно

тяжело поддаются лечению. Аналитик может лишь показать, что бегство в манию

не представляет собой решение проблемы и тем самым помочь им постепенно

вернуться к реальности, пусть даже и тягостной. Однако именно этого маньяки

и боятся, и поэтому всеми си-лами избегают психоаналитического лечения

(поскольку дела у них -- в воображении -- идут хорошо). Отсюда: лучший

способ обхождения с маниакальным больным состоит в таком посредничестве

между мечтой и реальностью, когда, с одной стороны, терапевтические усилия

напра-влены к тому. чтобы расщепить маниакальный мир пациента, а с дру-гой

-- интересы пациента в терапии представлены и защищены до тех пор, пока он

не окажется в состоянии делать это сам. Конечно, не всег-да легко

одновременно и поддерживать маньяка в его вымышленном мире, и в тоже время

не вызывать у него конфронтации с реальностью. Поэтому не лишено смысла

следующее: подождать с вскрывающими психоаналитическими мероприятиями до

стадии депрессии. Тогда вос-приятие реальности уже не будет столь искаженным

" отрицанием " Ситуация в значительной степени будет восприниматься такой,

какова, она в реальности.

4.4. Шизофрения

Психиатры и психоаналитики


Психиатры видят свою задачу в том, чтобы насколько возможно точно

описать симптомы шизофренического нарушения: иллюзии, обма-ны чувств, ложные

восприятия, аутичное или бессвязное мышление, нарушенную аффектность и

характерную дезориентацию собственной личности. Тем самым многообразные

шизофренические нарушения классифицируются в структурные картины состояний и

симптомов: гебефрения, кататония, параноидальная шизофрения. Постулируются

органические причины в форме нарушения обмена веществ головного мозга. Для

этого действительно есть определенные основания.



Психоаналитики, со своей стороны, интересуются бессознатель-ными

душевными процессами, и здесь основную роль играют т. н. расщепления. С

защитным механизмом "расщепления" мы познакоми-лись в гл. VI. 2.1. Юджин

Блейеру в 1911 году назвал дан-ное психическое расстройство собирательным

именем -- шизофрения, что дословно переводится с греческого как

"расщепленная душа" (Gespaltene Seele).


Решающая психодинамика

Характерные для шизофрении процессы "расщепления", в отли-чие от

пограничных случаев, выражены более экстремально в количест-венном

отношении, но отличаются от них и в качественном смысле. По-средством

процесса "расщепления" разъединенные области без резких границ переходят

одна в другую. Границы между разделенными облас-тями частично проницаемы.

Чтобы понять происходящее в личности, страдающей шизофренией,

необходимо постараться представить себя в собственной фантазиях. Наиболее

значим текущий личный образ. Сюда же относятся личные образы, созданные нами

в детстве. Кроме того. у нас есть еще и свой идеальный образ, т. е. образ,

которому мы хотели бы соответствовать в идеальном смысле. Для полноты

"реальной" картины следует учесть, что порой человек переживает себя как

существо злое, плохое, неполно-ценное, в другие времена -- как великолепное

и совершенное. С подоб-ными крайностями мы уже сталкивались при описании

пограничных личностей (ср. гл. VI. 3.2.).

Чтобы действительно проникнуться душевным состоянием больно-го

шизофренией, следует учесть, что различные перечисленные образы фантазий при

шизофрении не отделены друг от друга сколь-нибудь отчетливо, а существуют

все одновременно и к тому же активны в своих проявлениях. Они толпятся в

сознании, и у шизофреника нет никакой возможности от них защититься. Образы

настоящего теснятся рядом с образами прошлого и т. п. Если принять во

внимание и тот факт, что помимо всего перечисленного "в толпе" присутствуют

и раз-личные образы других людей, то можно себе представить (умозри-тельно)

сумятицу переживаний такого человека. Здесь и образы идеа-лизированных и

разочаровавших людей, людей, вызывающих гнев и гневающихся, несущих зло и

злящихся. На них наслаиваются образы, которые мы создали о людях, ценивших и

любивших нас, но впоследст-вии возненавидевших или преследующих нас.

Вообразите: все эти обра-зы равноценно активны и наслоены друг на друга без

четких различий между собой. Таков приблизительный портрет беспорядочного

много-образия. которое учиняет в голове шизофрения.

В нормальном состоянии у нас есть более или менее ясный образ

определенного человека; мы оцениваем его сообразно с тем, каков он сейчас. В

случае, если мы вспоминаем о каких-то ранних пережива-ниях, связанных с этим

человеком, то нам представляется образ, изо-бражающий эту личность в

соответствующем временном отрезке. При шизофрении разделенные в нормальных

условиях образы не только одновременно представлены в сознании, но и носят

вирулентный характер. По этой причине человек неизбежно запутывается,

дез-ориентируется и становится рассеянным. Образы самости и объекта

(Selbstbilder, Objektbilder) подавлены, что лишает человека возмож-ности

концентрироваться на происходящем непосредственно сейчас, будь то разговор с

другим человеком, интеллектуальная или какая-либо иная работа. Из-за этого

серьезно нарушаются поведенческие, мыслительные и чувственные функции. Их

уже невозможно привести в порядок. Изобилие переполняющих внутренних образов

драматичес-ки приводит к тому. что реальный внешний мир перестает

восприни-маться таким, каков он в действительности. Образы внутреннего мира

чрезмерно подавляют образы мира внешнего. Проекции внут-ренних образов на

внешний мир доходят до того, что расщепленная фантазия оживляет внешний мир

мнимыми образами. А образы реаль-но переживаемых "внешних" личностей

наоборот, "овнутряются", интроецируются (verinnerlich), входят в состав

структуры собственной личности.

Однако эти проективные и интроективные процессы еще не являют-ся

признаком шизофренического психического расстройства, поскольку встречаются

и в случаях пограничных состояний. Типичный формальный момент

шизофренического психического расстройства -- это, наряду с "расщеплением",



текучие границы между отдельными образами само-сти и образами объекта, между

внешним и внутренним мирами. Таким образом, как гласит заголовок одного из

произведений Хаидке: "Внутрен-ний мир становится внешним миром внутреннего

мира" и наоборот3.

Предназначенные для защиты от путаницы образов защитные меха-низмы

"расщепления" отчаянно пытаются содержать перетекающие друг в друга образы в

разграниченном состоянии, стремятся прежде всего сохранить хорошие и

защититься от разрушающих. При этом существует возможность достигнуть

мимолетной стабильности, при которой доминирует либо (как, к примеру, при

нарцистической лич-ности) великое "Я" (Grossenselbst) -- я совершенно

великолепен), либо господствуют (как при депрессиях) ощущения собственной

ничтож-ности и ненависти к себе.

Находясь в подобных душевных состояниях, мы, соответственно, весьма

легко впадаем в ревность, если важный для нас участник отно-шений обращается

к кому-нибудь другому. В другой ситуации над нами доминируют важные

авторитеты, которые не только обсуждают нас, но одновременно и осуждают,

обвиняют, преследуют.

По мере проникновения в переживания больных шизофренией, все более

проясняются и такие непонятные явления, как мания величия (Grossenwahn),

мания собственной неполноценности (Minderwertig-keitswahn), мания ревности

(Eifersuchtswahn) и мания преследования (Verfolgungswahn). Душевный мир

шизофреников предстанет перед нами в еще более причудливом виде, если

принять во внимание тот факт, что представления о своей собственной или

других личностях относятся не к человеку в целом, а только к его частям. Это

могут быть и части лица, например, глаза, нос. или части тела -- ладонь,

нога, рот, грудь, пенис. В данном случае речь идет о парт-объектных

отноше-ниях (Teilobjektbeziehung). Примером могут служить объект-отноше-ния

между грудью и ртом.

Конечно, в широком смысле подобное не является патологией. Как не

является патологической моя концентрация в данный момент на руке, которая

пишет данный текст. При шизофрении патологическими явля-ются навязчивые

способы возникновения различных образов из бессо-знательного, одновременное

сосуществование самых различных образов и текучесть границ между ними.

Навязчивый способ образного заполне-ния сознания говорит, впрочем, в пользу

влечений, дополнительно осложняющих отношения при шизофренических психозах:

инстинктив-ные импульсы сексуального и агрессивного характера возникают в

со-знании и заполняют его. Не случайно, что в начале шизофренического

расстройства часто возникают видения наводнений и утопленных людей.

Представленная иллюстрация призвана проиллюстрировать фрагментарные

соотношения шизофренической психики (см. табл. 12).

Таблица 12. Шизофренический психоз. "Я" расщеплено на элементы

(заштриховано) с нечеткими , границами. Элементам "Я" угрожают с двух

сторон: интроекция "ар-хаического" "Сверх-Я" (обозначено черным),

заключающаяся в преследовании и угрозе наказания; "архаические" составляющие

"Я" (серым), полностью наполнен-ные энергией "Оно", "затопившего их.

Семейная динамика

При исследовании семей с шизофреническими пациентами выясни-лось, что

описанные душевные переживания, протекающие в форме бессознательных

процессов внутри самой личности шизофреника, могут происходить и внутри

семьи, между отдельными ее членами. Здесь встречаются особые патологические

формы мышления, чувств и пове-денческих функций, которые, если они

направлены на зависимого ребенка или протекают в атмосфере его пассивного

участия, способны к так называемой "вторичной" патологизации, т.е. к

развитию психи-ческого расстройства и у ребенка. Иначе говоря, изначально

здорового ребенка можно "сделать ненормальным" по отношению к норме. Здесь

вспоминаются слова Полония: "И если это безумие, то в своем роде

последовательное" ("Гамлет", пер. Б. Пастернака. Москва, 1994).

Рассмотрим в связи с этим подход, разработанный специалистом по

коммуникации, американцем, Грегори Бейтсоном (Bateson, 1969). Его метод

double-bind-Methode, лучше всего перевести на русский, как "метод двойной

связи" или как западня отношений (нем.-- Bezieh ungs-faelle). Ребенок

попадает в такую "западню" или противоречивую ситу-ацию, отклоняющую от

"нормы" тогда, когда он, например, не может отличить, что из советов важного

участника отношений является прав-дой. а что -- нет. В личном опыте у

каждого полно примеров подоб-ного рода отношений. Скажем, кто-то " втирает

нам очки". Или некто говорит мне: "Ты устал", хотя я чувствую себя

достаточно бодро. Чело-век упорно доказывает, что он на моей стороне, но

ведет себя явно враж-дебным образом. Во всех этих случаях я в затруднении и

не могу разо-брать, то ли я неправильно воспринял сказанное, то ли налицо

ложное сообщение. Если человек для меня достаточно важен, то мне трудно

представить себе, что он лжет.

Драматическим последствием такого рода предположений является то, что

мне (на основании предположения, что другой человек не лжет) остается придти

к выводу, что это я неправильно оцениваю ситуацию. Если представить, что

подобные непонимания случаются весьма часто. а значимая для меня личность

имеет надо мной власть, перед которой я слаб и зависим, то легко

представить, насколько я буду запутан про-тиворечивыми советами и

указаниями. Скорее всего настолько, что уже перестану что-либо понимать,

усомнюсь в самом себе и создам совер-шенно неверное представление о реальных

соотношениях во внешнем и внутреннем мирах. Похожее воздействие оказывают

мистифицирующие советы, не соответствующие действительности. Первоначально

понятие мисти-фикация употребил Маркс, стремившийся продемонстрировать, что

процесс эксплуатации рабочего класса,-- по крайней мере в том виде, в каком

он находился в XIX столетии,-- выглядит вовсе не таким, каков он есть на

самом деле. Что данный процесс представлен в мистифициру-ющем виде и таким

образом, словно речь идет о добровольных отноше-ниях между эксплуатируемым и

эксплуататором.

Простое представление о процессе мистификации можно получить из

следующего примера. Мать говорит своему ребенку, чувствующему себя бодро и

хорошо: "Соня, ты же устала, ты же хочешь спать". Ма-ленькая Соня пытается

поначалу возражать: "Нет, я не устала, я чувст-вую себя отлично". Однако

затем, прежде всего в результате повторе-ния этих слов матерью, она начинает

сомневаться в себе, и, в конце концов, начинает верить тому, что устала.

Рональд С. Лэнг (Lang R.. 1960) приводит пример злости дочери на свою

мать.

-- Мать: "Я не злюсь на то, что ты так говоришь, я же знаю, ты так не



думаешь на самом деле".

-- Дочь: "Но я действительно так думаю".

-- Мать: "Ну, дорогая, я же знаю, ты так не думаешь. Ты не можешь са-ма

о себе позаботиться" .

-- Дочь: "Я могу сама позаботиться о себе".

---- Мать: "Дорогая, я знаю, ты этого не можешь, потому что ты больна.

Если бы я хоть на минутку забыла, что ты больна, я бы очень на тебя

разо-злилась".

Здесь в любом случае мать знает лучше, что чувствует дочь. Дочь

старается защищаться, но рано или поздно из-за повторяющихся увеще-ваний

матери она почувствует себя неуверенно и согласится с ее мне-нием, чтобы

сохранить мир. В общем, здесь имеет место систематический подрыв доверия у

другого к надежности собственных чувств и мыслей. Такое, особенно,

происходит тогда, когда мы находимся в неустойчивом душевном состоянии и нам

не совсем ясно, что и как именно мы в данный момент чувствуем и

воспринимаем.

Фильм "Семейная жизнь" 4 преподносит изобилие подобных

при-меров: здесь речь идет о конфликте матери и дочери, в котором мать

выступает знающей все лучше дочери. Фильм, однако, демонстрирует нечто

большее. А именно бессознательные стремления родителей в противовес

осознаваемым разговорам: с одной стороны, родители утверж-дают. что желают

своей дочери только хорошее, но, с другой -- готовы ее и убить. Когда же

дочь начинает осознавать, что подобные желания смерти со стороны родителей

существуют и рассказывает об этом ("Мать хочет меня убить"), ее объявляют

сумасшедшей.

В последующих эпизодах групповой терапии пациентки речь идет о том,

чтобы сделать расщепленные чувства и мысли доступными созна-нию и разъяснить

ей, что из них соответствует действительности. Тогда фальшивые образы себя и

матери могут быть скорректированы.

Терапия


В психотерапии врачи или аналитики автоматически уподобляются

родителям, сеющим смятение и вносящим путаницу. Поэтому совер-шенно

необходимо, чтобы наряду с запутывающими, внушающими отношениями, между

пациентом и терапевтом господствовали ясные рабочие отношения. И здесь, в

отличие от двусмысленности прошлого, необходима чувственная определенность.

Только путем постоянного прояснения отношений с пациентом у последнего

появляется шанс отчетливого осознания своих личных чувств и восприятии,

способству-ющих росту его уверенности в себе.

К сожалению, шизофренических пациентов весьма редко удается вылечить

психотерапевтическим методом. Однако есть свидетельства излечения больных с

тяжелыми шизофреническими психозами с помо-щью психоаналитических методов.

Разумеется, для этого необходимо, как минимум, принять во внимание

"ненормальные" и непонятные на первый взгляд мысли и чувства

шизофренического человека. Тогда, к примеру, станет очевидно, что подобное

мышление" казавшееся преж-де странным, причудливым, не так уж и алогичное,

что оно следует оп-ределенной логике, имеющей собственный смысл,

комплементарный или противоположный смыслу "здравому". Это. в частности,

наглядно продемонстрировал Люк Киомпи в своей книге "Аффектная логика"

(Ciompi L.. 1982).

Книги Бенедетти (1983), Брюса Бойера (Воуег В.. 1976). Фриды

Фромм-Рейхманя (Fromm-Reichmann, 1957), Пуля Матуссека (Matusseck. 1976),

Герберта Розенфельда (Rosenfeld, 1966). Маргерит Сехехайе (Sechehaye, 19S4)

содержат множественные примеры латент-ного смысла безумных фантазий и

поступков, равно как и примеры самохарактеристик самих пациентов



5. Особо в этом ряду следует упо-мянуть известную книгу Ханны Грин "Я

никогда не обещал тебе розо-вого сада" (Green H. "I never promised you a

rose garden", что можно перевести, как: "Я не обещал тебе рая на земле".

1964).


Все перечисленные авторы указывают, что переживания людей, на которых

словно ярлык наклеен диагноз шизофрении, во многом сходны с переживаниями

здорового человека. Часто вообще складывается впе-чатление, что те. кого

именуют шизофрениками, ближе к истине, чем мы с вами. Реальность -- вообще,

штука весьма запутанная, и все мы вы-нуждены к ней приспосабливаться. Чтобы

сохранять психическое здоро-вье, приходится отказываться от восприятия

многих аспектов сложной реальности, подчас попросту невыносимых для психики.

В своей рабо-те "Базисные нарушения" (Sulwold L.. 1977) Лило Зюльвольд

указы-вает на психологическую фундаментальность работающих защитных

механизмов, избавляющих нас от слишком шокирующих воздействий. вне

зависимости, поступают ли те извне или изнутри. В этой перспективе очень

важны выявленные в психоанализе защитные механизмы. Если бы люди, страдающие

шизофренией, обладали более "здоровой защитой", их психика не подверглась бы

столь патологизирующим воздействиям. Так что и здесь речь прежде всего идет

о защитных механизмах.


5. Психосоматические расстройства
5.1. Формы патологий
В отличие от психических манифестаций, характерных для шизоф-рении,

заболевание может проявляться в телесных изменениях. При этом важную роль

могут играть не только такие исследованные медици-ной причины заболеваний,

как бактерии или раковые клетки, но и пси-хические факторы.

Классические психосоматические заболевания
Сюда относятся кропотливо исследованные и определенные Фран-цем

Александером (1950) и его сотрудниками из Чикагского института психоанализа

семь "канонизированных" заболеваний, а именно: 1) ожи-рение или похудение,

2) бронхиальная астма, 3) основная (эссенциальная) гипертония, 4)

нейродермит и другие кожные заболевания, 5) тиреотоксикоз (гиперфункция

шитовидной железы), 6) диабет (сахарная болезнь), 7) ревматический артрит

(суставный ревматизм).

Однако прогрессивные медики пришли к выводу, что, вообще, поч-ти все

заболевания следует рассматривать как, в некотором смысле,

психосоматические, поскольку в любом случае действуют психические факторы, а

именно:

а) вторично, как психическая реакция на органически обусловлен-ное



заболевание. Здесь логично говорить о "соматопсихических" забо-леваниях,

поскольку болезненный процесс является первоначально соматическим, т. е."

имеет физическую, телесную природу и только вто-рично охватывает психическую

область;


б) первично-психические причины ведут к физическим наруше-ниям, т. е.

непосредственно к "психосоматическим" нарушениям .

В разговорной речи можно обнаружить множество ссылок на психи-ческие

причины телесных недомоганий.

Стоит только потрудиться вспомнить постоянно возникающие в обы-денной

жизни те или иные обороты речи. Например: "повесить нос" (насморк), "у меня

от этого сердце сжимается" (удушье), ото для меня удар" (сердечный удар),

ото нелегко проглотить" (затруднения при глотании), "мне это не по нутру",

"злоба заела", ото необходимо пере-варить" (недуги живота и кишечника), "я

стал желчным", "позеленел от злости", "она рвет и мечет" (болезни желчного

пузыря или связанные с желчью), "наделал в штаны", "я его уделаю" (различные

нарушения стула), "засело в печенках" (различные болезни печени) и т.д.



Манера людей держать себя также отмечена в бытовом простона-родном

языке: "бесхребетный человек", "ему хребет перебили", "не гни спину", "у

него много за плечами". Что касается головы, то мы ее задираем, можем быть

сыты по горло, кому-то бывает не сносить голо-вы. Встречаются твердолобые,

одни разбивают себе голову, другие прыгают выше нее или получают -- по той

или иной причине -- голов-ную боль.

Теперь можно было бы рассмотреть поочередно различные

психосо-матические расстройства или сделать общий свод того, как развивалось

знание о психосоматических нарушениях; можно было бы также после-довательно

ознакомиться с психосоматическими концепциями наибо-лее известных

специалистов в данной области. Но поскольку такой путь чересчур обширен и

пространен, я решился на сравнительное краткое субъективное обозрение

важнейших психоаналитических аспектов психосоматических нарушений.

Кое-что нам уже известно: при рассмотрении истерии и конверсион-ных

неврозов было установлено, что вытесняемые представления -- невыносимые

сознанием -- способны приводить к многообразным необъективизируемым телесным

недомоганиям. Поэтому и истерические расстройства в широком смысле этого

слова -- нарушения психосома-тические.

В отличие от психосоматических заболеваний при истерии не уда-ется

установить нарушение физических телесных функций. В научно-популярном смысле

речь при истерии и конверсионных неврозах идет о "внушенных" расстройствах,

т. е. о нарушениях, которые в действи-тельности наличествуют лишь в мыслях и

фантазиях пациента. Собст-венно, "недомогание" спроецировано на тело и

переживается в нем таким образом, как если бы оно было "реально".


Функциональные нарушения

Как гласит само понятие, функциональное нарушение или -- на языке

медицины --"вегетативная дистония" или "вегетативно-функциональное



расстройство" является фактически расстройством деятельности внутренних

органов. Сюда, среди прочего, относятся уча-щенное или замедленное дыхание,

учащенное или замедленное сердце-биение, чрезмерно активная или ослабленная

работа кишечника, повы-шенный или пониженный кровоток, судороги желчного

пузыря, суже-ние кровеносных сосудов, пониженная или повышенная функция

органов внутренней секреции таких, как щитовидная железа или поло-вые

железы.

Подобные расстройства очень распространены; 50% из всех случа-ев общей



медицинской практики, 25% всех заболеваний в медицинской клинике относятся к

этим типам заболеваний. От них более или менее страдает 12% населения

(Schepank. 1987). Стойко непрекращающимся или рецидивирующим симптомам часто

соответствуют не только внутри-психические причины или конфликты, но

доказать причинно-следст-венные связи между функциональным нарушением, с

одной стороны, и внутренними конфликтами, с другой стороны, достаточно

трудно.

Ведь внутренние конфликты относятся к норме человеческого



су-ществования, в целом. Если же удается установить хронологическую

взаимосвязь между самим конфликтом и его проявлением в том или ином

симптоме, то доказательность такой причинно-следственной зави-симости

значительно возрастает. Например, результатом нанесенного человеку

оскорбления может стать насморк, после сообщения, что нас выселяют, возможны

желудочные колики; разочарование в любви спо-собно привести к сердечной

боли; утрата близкого человека часто вызы-вает расстройство желудка и т. д.

Виктор фон Вайцзекер, который ввел в медицину субъектно-ориентированный

подход, постоянно задавался вопросом: "Отчего именно сейчас?" -- вопросом,

напоминающим о бо-лезненном переживании, которое непосредственно

предшествовало первому появлению телесного осложнения. Еще сложней

распознать причинно-следственные связи, когда причины, вызывающие болезнь,

выглядят столь ничтожными, что не представляются правдоподобной причиной

возникшего психосоматического заболевания. По мнению психоаналитиков в этом

случае сказывается приобретенная в детстве предрасположенность к реакции на

обиду определенным органом или системой органов. Есть свидетельства в пользу

существования даже от-части унаследованной, а отчасти появившейся в

результате идентифика-ции восприимчивости определенных органов в духе некой

традиции" (Organ-Tradition). Так, к примеру, в определенной семье на стрессы

реагируют сердечными осложнениями, а в другой -- желудочными.


5.2. Психосоматический процесс


Выбор органа

Сложнейший вопрос в психосоматике -- это бессознательный выбор органа,

и ответить на него не так-то просто. Однако, используя логичес-кий подход,

можно несколько прояснить проблему. Например, предрас-положенность к кожным

заболеваниям может возникнуть либо из-за чрезмерной заботы о коже младенца,

либо в результате полного отсутст-вия всякой заботы. Здесь подразумеваются

сверхтревожные, нервозные отцы и матери. Легко представить, что постоянные

споры членов семьи во время еды нарушают процесс усвоения пищи и ведут к

расстройствам в области желудка или кишечника. Не лишено смысла и

предположение, что доведенное до аффектации воспитание ребенка в духе

чистоты, кото-рое осуществляет подверженная экстремальной чистоплотности

мать, нарушает работу выделительных функций. Сложнее усмотреть причину

астматических заболеваний у детей в том, что доминирующая мать дей-ствует

таким образом, словно "отнимает" у них воздуха.


Экзистентный страх и базисный конфликт

Если вникнуть поглубже в чувства больных людей, мы коснемся скрытого за

симптомами экзистентного страха, от которого эти люди страдают, страха,

который и качественно, и количественно отличается от сигнального

невротического страха и означает для пораженных им людей утрату



существования (Verlust der Existenz) или смерть.

Экзистентный страх -- это ключ к пониманию психосоматических

заболеваний. Он является результатом базисного конфликта, заключа-ющегося в

экзистентной угрозе самости (Selbst), исходящей от злока-чественной



интроекции (malignes introjekt). от которой самость отча-янно защищается

(базисный конфликт -- Basis-konflikt).

Стадии психосоматического процесса

Однако отдельные стадии "психосоматического процесса" не так-то просто

проследить, поскольку большинство людей склонно, следуя европейской

традиции, представлять все с точки зрения разделения между душой и телом. В

действительности же душа и тело составляют нераздельное единство и реагируют

в согласии друг с другом. Все дока-зательства для этого легко обнаружить у

детей: они одновременно и переживают страх (душевно), и реагируют на него

(телесно) учаще-нием сердцебиения, потливостью и дрожью.

Однако в процессе социализации человек учится подавлять телес-ную

сторону психосоматического реагирования. Хотя это отнюдь не означает, что

наше тело перестает реагировать на страх. Аффекты рав-ным образом относятся

и к душе, и к телу. Печаль, отчаяние, беззащит-ность. бессильная ярость и т.

п.,-- все это относится к обоим началам Аффекты обладают свойством

накапливаться в психике и могут, освобо-дившись вследствие нарцистической

обиды (обратите внимание на выражение: в немецком языке "Kraenkung" --

обида, оскорбление, и -- "Krank machen" -- делать больным), в любое время

активизироваться.

Чтобы глубже понять суть психосоматических заболеваний необхо-димо

наряду с психо-логикой (Psycho-logik) души обратить внимание на

сомато-логику (Somato-Logik) тела. Иными словами, мы должны выучить язык

тела (Koe rpersprache).

Вспомним о приведенных вначале выражениях, имеющих отноше-ние именно к

языку тела. Во многих случаях телесную симптоматику невозможно немедленно

перевести на вербальный язык. В одном из случаев в моей практике мне

потребовалось немало времени, прежде чем я понял, что регулярно

возобновлявшиеся у пациента после пере-рыва в терапии обострения сердечных

приступов и мигрени являются выражением укоров и атак направленных против

меня, т. е. против важного участника отношений, от которого зависит наличие

(или отсут-ствие) душевного равновесия. В этом случае в "переносе" был

регрес-сивно оживлен стереотип детских отношений: психоаналитик

восприни-мался как мать. которая покидала ребенка в качестве наказания.

Тогда реакцией моего пациента на оставленностьвполне возможно, мог быть

сердечный приступ и головные боли, ведь ребенок экзистентно зависит от

реального присутствия близкого человека. Существуют взрослые, реагирующие на

оскорбление, как дети, точно их тело и душа вовсе и не отделялись друг от

друга под влиянием социализации.



Психосоматический процесс имеет следующие стадии:

1. Первоначально делается попытка справиться с оскорблением или обидой



с помощью психической проработки:

а) в зрелом возрасте оскорблению по возможности противостоят или

вероятным выяснением отношений с личностью, его нанесшей, или посредством

соответствующей проработки неминуемого оскорбления, обиды;

б) вводят в дело невротические защитные механизмы, разумеется, ценой

невротических симптомов, таких, как навязчивые мысли или фобические действия

в виде избегания больших площадей или узких помещений;

в) в большинстве случаев защита охватывает всю личность в духе



характерного невроза (Charakter-Neurose).

В одном случае пациент с навязчивым характером испытывал гнев на

пережитое угнетение, страх защититься от него, поскольку это сули-ло еще

большие страдания, а в дальнейшем -- страх постоянно оставать-ся в

проигрыше. Своим унижением, приспособлением под требования, идущие извне,

пациент -- посредством сформирования реакции" --защищался,от своего гнева. В

другом случае, наблюдаемом Александ-ром Мичерлихом (Mitscherlich, 1967),

речь шла о поваре, который с целью сохранения своего психического равновесия

старался (и имел такую возможность) при малейшем голоде что-нибудь съесть

или выпить. То, что равновесие в данном случае оказалось шатким, стало

очевидным, когда ресторан заняли американские оккупационные войска, и

командир выставил повара за дверь. Повар поначалу впал в ярость, однако, был

вынужден "проглотить" свой гнев. Следствием стала язва желудка.

Впрочем, в возникновении язвы желудка играют роль и органичес-кие

факторы, что показывают исследования Мирского (Mirsky, 1958);

он установил, что у людей, имеющих склонность к язве желудка,

чрез-вычайно высок в крови уровень содержания пепсиногена. Правда, сам по

себе этот высокий уровень пепсиногена еще не ведет к возникновению язвы

желудка, что было также установлено Мирским в другом исследо-вании: молодой

человек, имевший в крови повышенное содержание пеп-синогена, заболел язвой

желудка лишь после того, как покинул отчий дом и пережил сильный психический

стресс на новом месте. Испытуе-мые отбирались довольно просто: это были

молодые люди. подлежав-шие призыву в армию. Там они все без исключения

заболели спрогнозированной язвой желудка.

Таким образом, в начале психосоматического процесса обнаружива-ются

стрессовые ситуации: разлука, переживание утраты и пр. Стресс

труднопреодолим, когда человек, резервируя свою реакцию из детства,

аппелирует к телесным областям, реагирующим слишком чувствитель-но на любую

форму обиды. Если при продолжительном аффекте не удается преодолеть

безнадежную ситуацию невротическим путем, то наступает:

2. Стадия защиты (Phase der Abwehr). После первой фазы по-пытки

невротического преодоления конфликта (Konfliktbewaltigun g) наступает



соматизация (Somatisierung), т. е. вовлечение тела в пато-логический процесс

в форме функционального расстройства. Послед-нее бывает настолько выражено,

что зачастую ведет к стадии (сле-дующей)

3. Психосоматического процесса (Phase des psychos omatischen

Prozesses). На этой стадии пораженным оказывается тот или иной внутрен-ний

орган (язва желудка, хроническое воспаление тонкой или прямой кишки (колит)

и др.

Регрессивная и прогрессивная защита



Чего не хватает пациентам с психосоматическими расстройствами? Как

порой и всем людям, пациентам не достает важного участника обще-ния или

определенного идеала, которого они лишаются. По этой при-чине остаются

непреодоленными чувства беззащитности и безнадеж-ности, поскольку для их

компенсации была необходима помощь иде-ального или конкретного лица.

Вовлеченное в психосоматический процесс тело. в принципе, может реагировать

на это двумя способами:

а) искать помощи и обрести ее, оживляя регрессивным путем ран-ние



детские состояния. Особенно отчетливо это видно, скажем, на при-мере

лежащего в постели язвенного больного, когда вследствие необхо-димости

соблюдения диеты он снова испытывает тот уход за собой, какого желал в

детстве (регрессивная защита);

б) защищаться физически, телесно, привлекая для этого все име-ющиеся в

запасе силы (прогрессивная защита), чтобы с успехом отра-зить возможные

нападения. Однако это несет угрозу собственному существованию. Поэтому

саккумулированная энергия и аффект гнева для исполнения защитных действий

остаются неиспользованными. Они оказываются не отреагированными

(abreagieren) и словно "застоявшимися" в теле. провоцируя потенциальный

выход, который изначально нарушает системную деятельность внутренних

органов, а в последую-щем приводит к тому или иному соматическому ущербу.


Социальные причины

Еще несколько слов о представленных Александром Мичерлихом социальных

причинах психосоматических нарушений. А скорее, о социо-психосоматических

нарушениях.

Автор, ориентированный на марксизм, сводит социальные причины

психосоматических заболеваний к капиталистическим условиям труда. Эти

условия не дают людям возможности относиться к себе с требуемой

бережливостью, беречь себя настолько, насколько это необходимо для телесного

здоровья. Здесь можно возразить и указать, душа и тело вообще способны к

расщеплению под воздействием мощных обременя-ющих факторов: стресса от

телевизора, от работы на конвейере, напря-женных отношений с коллегами и

начальством. Болезнетворные при-чины заключаются не в капиталистической



системе производства, а в неблагоприятных внешних условиях современного

индустриального общества в целом. Они держат людей под постоянным стрессом.

Именно поэтому психосоматические нарушения не менее часто встреча-ются и в

социалистических странах.

В конечном счете, общество -- это мы сами . Часто собственная

неблагоразумная манера жить осложняет удовлетворение элементар-ных

биологических потребностей. К этому относится: чрезмерно потре-бительское



отношение к жизни, бессмысленное шатание от одного увлечения к другому,

отсутствие досуга в свободное время, недостаток спокойной обстановки и

возможности размышлений, но прежде всего отсутствие удовлетворительных

отношений с людьми.

Во многих случаях психосоматическими больными становятся не в

результате реальных стрессовых ситуаций, а -- ирреальных: не менее значимых

внутренних инстанций "Сверх-Я". Последние оказывают давление на человека, не

оставляет его в покое, пока он не заболеет; не в последнюю очередь это

происходит оттого, что мы весьма нецелесооб-разно относимся к потребностям

своего тела, часто обходимся с ним весьма насильственно, например, и тогда,

когда принуждаем его доби-ваться чего-нибудь, несмотря на сильную

усталость,-- будь это езда на автомобиле, интеллектуальная или физическая

деятельность. Воспри-ятие наших телесных ощущений очень часто искажено.

Эту проблему взяла на себя современная аналитическая терапия. В

качестве примера приведу биоэнергетику Александра Ловена (Lowen. 1975),

который в своем подходе отталкивался от вегетотерапевтических представлений

Вильгельма Рейха, или развитую Артуром Яновым (1970) "первичную" терапию --

терапию, основывающуюся на очень ранних, архаических процессах, или терапию



первого крика (Primaer oder Urschreitherapie). Применяя подобные

терапевтические формы, можно оживлять и тем самым делать ощутимыми те

телесные чувства, которыми пренебрегают в психоанализе. Так, некоторые

аффекты боли можно вы-свободить путем плача и криков, а гнева -- физическим

противоборством:

ударами, топаньем ногами и т.п. Аффект, в любом случае, должен быть

отреагярован так, чтобы это привело и к объективно наблюдаемому, и

субъективно ощутимому высвобождению (разгрузке -- Entlastung).

Борьба за тело и три важных интеракционных образца

Существенную роль здесь играет бессознательный процесс, суть которого в

последнее время проясняется у меня при воспоминаниях о ряде случаев из

собственной практики равно как и из супервизий. Речь идет о процессе



"повторного усвоения" (Wiederaneignung) тела, отчужденного в результате

отношений с матерью или другими близ-кими родственниками. Во всяком случае

именно мать изначально руко-водит ребенком во время беременности, а затем,

после физического рождения, выпускает его во внешний мир. При психическом

рож-дении -- следуя Малер, Пине и Бергману (Mahler. Pine. Bergmann, 1975) --

мать как бы отпускает растущего ребенка "на свободу " во вто-рой раз, давая

ему тем самым возможность постепенно узнать собствен-ное тело, научиться

распоряжаться им и освоить его потенциал (Becker S., 1975).

Очевидно, что ребенок, "экспроприированный" матерью, освобож-дается от

своей связанности и зависимости с большим трудом. Если же он все-таки

сделает это, то расплатится своим чувством вины.

В других случаях освобождению препятствуют "интервенциям в манере

поведения матери. Из-за патологического страха в случае, ска-жем, отсутствия

стула, она может сделать ребенку клизму. И делать это постоянно. Тем самым

проявить неуважение к внутреннему телесному пространству ребенка. К

сожалению подобные злоупотребления черес-чур властной матери, не уважающей

частные права своего растущего ребенка и постоянно их нарушающей, не столь

уж редки.

Еще один, третий, патогенный пример отношений -- это не-отношение

(Nicht-Beziehung). Оно состоит в том, что на ребенка не обра-щают внимания,

пренебрегают им или вообще презирают его. В таком случае ребенок чувствует

себя заброшенным и униженным; его естест-венные потребности в эмоциональной

поддержке и нарцистическом ува-жении неизбежно фрустрируются.

Мы еще не упомянули один, много раз описанный в последнее вре-мя,

феномен, а именно "pensee operatoire" (от франц.-- "механическое мышление")

французских авторов Marty и де Muzan (1963) или "алекситимию" (от греч.

"а"--неспособность, "lexis" -- слова. "thymos" -- душа, настроение, чувство)

работающих при Массачусетсом госпитале в Бостоне ученых Нэмая (имя

англизировано от немецкого Ноймайер) и Сифнеоса (Nemiah and Sifneos. 1970).

Эти красочные выражения передают следующее.

Психосоматические больные мыслят автоматически. Они говорят о

совершенно посторонних предметах -- своей машине, погоде. У них мало

фантазий, воображения, слаборазвито чувство присутствия другого человека.

Наибольшее, к чему способны такие люди, это представление других такими же.

как и они сами. Тем самым происходит изготовление из другого человека

собственного дубликата (Doppel) -- редупликация (R eduplikation).

Сравнение с Буратино (Пиноккио) -- деревянным человечком, который ищет

своих родителей -- делает "деревянный" облик, по кото-рому можно распознать

психосоматического больного, более явным и образным. Если же обратиться к

подобным людям со вниманием, дать им понять, что принимаешь их манеру и

воспринимаешь их заботы всерьез, эти люди раскрываются. Они начинают

рассказывать о своих болезненных переживаниях или о жестоком обращении с

ними близких или родственников. Они снова начинают ощущать подавляемый

годами гнев. способный подчас, привести к "психосоматическому кризу" (Wudok,

1978). Его можно сравнить со спящей собакой, которая была раз-бужена и снова

начала тявкать и кусаться. Высвободились связанные с психосоматическими

симптомами угрожающие аффекты. Последние, и в самом деле, носят угрожающий

характер, поскольку могут обра-щаться против других людей или самого себя.

У одного супервизированного мной пациента, страдавшего

психосо-матическим расстройством, гневные вспышки, направленные против

других пациентов и персонала клиники сменялись суицидными попыт-ками. В

других случаях направленный вовне гнев разряжается в делинквентном

(криминальном) поведении или (чаще всего) в алкоголь-ных эксцессах.

5.3. Стационарная психотерапия

В связи с вышеописанным психоаналитическая терапия психосома-тических

больных весьма затруднена. Амбулаторное лечение требует много времени и

терпения. С самого начала посредством участливого и понимающего обращения

необходимо сформировать у пациента пред-посылки, с помощью которых можно

будет в дальнейшем разрешать многослойные защитные конфликты, проявляющиеся

в течение психо-соматического процесса.

При стационарной психотерапии сами условия клиники позволяют пациентам,

находясь под опекой медперсонала, предаваться регрессив-ным инфантильным

желаниям, выполняющим роль защиты. Клиничес-кая замкнутость позволяет также

проявляться личному существованию в форме угрожающих атак внутренне скрытого

объекта (verinnerlichten Objekt). Переживание агрессивности в ее

разнообразных проявлениях (предоставленное психосоматической клиникой)

позволяет, наконец, проработать оставшиеся нерешенными внутренние конфликты.

Обяза-тельным условием подобной проработки является следующее:

терапев-тическая группа должна терпеть регрессивно оживляемые

орально-глотательные (oral-verschlingenden) или агрессивно-деструктивные

аффекты и опознавать перенесенные на различные лица образцы пер-вичных

отношений, интегрировать их и в интегрированной форме воз-вращать пациенту

(Janssen. 1987).

Названные бессознательные процессы, как правило, идут по нара-стающей у

пациентов, страдающих Психосоматическими расстройст-вами. Чаще всего они

реактивируются посредством психоаналитически ориентированной терапии.

Подобная реактивация является предпосыл-кой, без которой проработка задним

числом нарушенных стереотипов отношений и связанных с ними аффектов была бы

вообще невозможна. Индивидуальное развитие базисного конфликта в форме

определенной психосоматической болезни в данном случае не столь определенно.

По-этому можно избежать детального обсуждения картин психосоматичес-ких

заболеваний в смысле частной психосоматики. Если же поняты лежащие в их

основе бессознательные процессы, то можно объяснить и отдельные болезни.

При основной ( эссенциальной) гипертонии, к примеру, такими про-цессами

являются заранее назревающие аффекты гнева, неослабеваю-щие. поскольку с

ними связана внешняя опасность. Если, скажем, слу-жащий отреагирует свою

накопившуюся злость к своему начальнику, то ему гарантировано немедленное

увольнение.

При похудении сказывается предшествующий диктат матери, предпи-сывавший

подрастающей дочери когда, что и сколько есть. Единственная форма

сопротивления дочери -- отказ от еды. При этом бессознательно она

демонстрирует матери, что не нуждается ни в ней, ни в ее пище.

В отдельных случаях еда несет в себе разнообразное бессознатель-ное

значение. Например, она означает: "Потом ты будешь толста как мать, также

зависима от мужа, также покорна. Все из-за этого! Не смей становиться такой

же (fraulich und mutterlich), как мать!" Ценой оказы-вается истощение. В

экстремальных случаях -- смерть.

При ожирении -- еда возмещает чувства, возбуждающие голод и

успокаивающие страх остаться полностью истощенным. Однако удовлетворения не

наступает уже хотя бы потому, что еда представляет собой лишь замену

желаемому, но отсутствующему участию других людей.

Особенно очевиден бессознательный саморазрушительный момент в

актуальной на сегодняшний день булимии: в ненасытном поглощении большого

количества пищи. После чего эта пища отрыгивается с по-мощью искусственно

вызванной рвоты. Тем самым пациент грубо вмеши-вается в естественно

управляемые физические процессы. Своим причуд-ливым поведением такие люди

бессознательно выражают свое ощущение жизни в связи с пищей и ее

перевариванием, как жизни, преимуществен-но не имеющей сколь-нибудь

существенной ценности. Жизнь, самое большее, представляется им чем-то вроде

транзитного перехода или мимикрии.

Возможность осмысленных межчеловеческих отношений в обыден-ной

человеческой жизни позволяет избежать подобного патологичес-кого развития.

Драматичность ситуации заключается не в том, что люди, борющиеся с

проблемами, связанными с едой, потеряли смысл в жизни, еще будучи детьми. А

в том. что здесь,-- и это демонстрирует психоаналитическое лечение --

виноваты родители, которые не уважа-ли самостоятельность своего ребенка и

постоянно, часто бессознательно ею злоупотребляли.


5.4. Профилактика
В смысле профилактики из вышесказанного можно извлечь, по крайней мере,

один урок -- следует уделять нашим детям достаточное количество времени,

правильно вести себя по отношению к ним для того. чтобы иметь возможность

хотя бы отчасти исполнять их разнооб-разные переменчивые желания. А

поскольку из-за своих многочислен-ных общественных предрассудков мы еще не

готовы к этому, не стоит удивляться, что психосоматические нарушения

встречаются в настоящее время весьма часто, находясь, разумеется, в прямой

причинно-следст-венной зависимости от внешних и внутренних стрессовых

факторов. Например, женщины, в особенности, боятся развода (85% страдает

после него от телесных недомоганий). Постоянной нагрузкой является и стресс

на рабочем месте. Его воздействие особенно возрастает тогда, когда всех

способностей и сил уже не хватает на то, чтобы с требуемой отдачей

преодолевать существующие препятствия и добиваться поставленных целей.

Текущие паузы, восстанавливающие физическое здо-ровье, в этом случае, либо

чересчур коротки, либо вовсе отсутствуют.

Дополнительную опасность представляет та форма насилия, при ко-торой мы

сами плохо обращаемся со своим телом. Подобное поведение можно особенно

отчетливо проследить на примере пациентов, имеющих склонность к

сердечно-сосудистым заболеваниям и, как следствие,-- к инфарктам. Эти люди

постоянно переутомляются, не обращают вни-мания на необходимость в отдыхе и

самым грубым образом принуждают тело к нагрузкам, к которым оно биологически

не приспособлено. В пси-хоанализе пациентов, страдающих психосоматическими

расстройствами, неизменно бросается в глаза нехватка эмоционального участия

в раннем детстве. Внутренняя психодинамика этих людей показывает и избыток

агрессивности. Эта та самая агрессивность, которую они познали в дет-стве и

теперь бессознательно распространяют и на тело.

Итак. мы обозначили два центра тяжести психосоматических рас-стройств:

1) дефицит самости (Selbst-Defizit) и 2) базисный кон-фликт (Basis-Kon



flikt).

Болезненный дефицит эмоционального участия постоянно изнуряет душу и

тело, а базисный конфликт не позволяет обрести покой из-за связанного с ним

экзистентного страха перед сверхвластным объектом.





Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   22




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет