Последняя гимназия



жүктеу 4.89 Mb.
бет5/16
Дата16.06.2016
өлшемі4.89 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Он пришел, как и все халдеи, внезапно: фигурой был коренаст, подстрижен в скобку, одет в зелёный полу-тулупчик, из тех, что носят кондуктора; так уже и хотели прозвать его Кондуктором, но насмешила фамилия, произнесенная выразительным свистом:
- С-селезнев.
Это было во время вечерних уроков, после обеда. Селезнев, отрекомендовавшись, прошёлся, заложив в карманы руки, по классу, кашлянул и, став напротив Горбушки, гардеробного старосты и заики, спросил:
--

Стр.27
— Ну-с?.. Что проходите?


Горбушка взметнулся с парты и, полный услужливой готовности, залепетал:
— Э... э... э... к... к... к...
— Коммунизм, что ли? — хотел допытаться Селезнев. Коммунизм, да?
Староста замотал головой.
— Эт-тот, как его... г... г... гг.
— Гуманизьм, — поднялся Голый Барин. — Гуммунизьм проходили...
— Гуманизьм, — обрадовался халдей. — А ты знаешь, что такое гуманизьм?
— Нет,— чистосердечно сознался Голый: — не знаю А что?
— Гуманизьм, это есть студия гуманорум...
До этого в классе мало кто обращал внимание на нового халдея, — шумели, разговаривали, — но теперь сразу притихли. Купец, который всегда читал на уроках, изумился внезапной тишине и, оторвавшись от книги, пнул в бок Адмирала.
— Что тихо?.. Витя?..
— Не-е... Стюдия...
— Стюдия? — изумился Купец. — Ну?
— Ей-богу. Селезнев говорит.
— То есть как так студия? — спросил Иошка, явно издеваясь. — Почему вдруг студия?.. И отчего студия?.. — Непонятно!
Но Селезнев рылся торопливо в своем брезентовом портфельчике и потом выволок на свет трепаный учебник новой истории Иванова, где на одной из страниц в примечании говорилось, что слово гуманизм происходит от латинского "студия гуманорум".
— Паскудство, а не учебник, — покачал головой Иошка. — Что у вас другого не было, что ли?
— Тише, — остановил Селезнев. — Про гуманизьм это я вам между прочим... Я у вас буду преподавать главным образом политграмоту.
— Все едино, — согласились шкидцы. — Шпарьте политграмоту.
--

Стр.28
— Ну вот, — удовлетворенно вздохнул Селезнев. – Приготовьте тетрадки. Запишите. "Советская власть есть власть рабочих и крестьян..."


— Знаем, — ответили с парт.
— Тише... Написали?.. пишите дальше: "Ленин есть вождь трудящегося пролетариата".
— Интересно, — подхватил Сашка. — Что это за "трудящийся пролетариат"?
Иошка же рассердился:
— Не буду я вам это писать.
— То есть как так?
— Да так!
А кто-то с задней парты, одержимый мрачным весельем, добавил:
— Корова пасху съела, тебе велела!
И здесь произошло нечто странное и необъяснимое с новым халдеем. Он затрясся, из розового превратился в красного и поросячьим голосом закричал:
— В-выйди вон!
Ребята так и шарахнулись на партах.
— Эпилептик, что ли? — с испугу предположил Иошка.
Халдей, не останавливаясь, кричал, поляскивая зубами.
— Да ладно, ладно... Успокойтесь...
— Выйди во-он!
Ребята топтались вокруг него, и, размахивая руками и перекрикивая друг друга, пытались втолковать ему, остановить его:
— Да замолчите! В чем дело, скажите нам?
Но халдей кричал.
— Да что мы вам сделали! Да хватит вам! Да будет!.. Да замолчи ты, чёрт тебя побери!!!
Халдей кричал.
— Да кому выйти-то? — в отчаянии вцепился в него Адмирал.
Рёв прекратился. Все стояли посреди класса, и только один Купец продолжал сидеть на своём месте.
--

Стр.29
Селезнев указал на Купца.


— Ты выйди.
Купец апатично поднял голову.
— Я выйди?.. А этого не хотел? — и его самых оглушительных размеров кулак протянулся к носу Селезневa. Халдей открыл рот, но ребята кинулись к Купцу и поволокли его с парты.
— Скорей... Уходи к чёрту!.. Уходи, Купа... Смотри, опять пасть разевает.
Купец, выругавшись, ушел. Селезнев успокоился.
— "Интернационал есть международное объединение рабочих всех стран".
Ребята молчали.
Однако не все шкидцы оказались такими слабонервными, как четвероклассники. У кипчаков ..

[ ZT. кипчаками именовали ребят 3-его отделения (класса) школы, см. "Республика Шкид", гл. Улиганштадт. ]

.. У кипчаков Селезнев, прокричавшись до хрипоты, в изнеможении свалился в стул, а младшие, проведав о странностях нового халдея, встретили его дружным воплем:
— Выйди вон!
Так утвердился Селезнев в Шкиде...
2
Для Гришки и Лёньки дисциплина коллектива [ZT. с тотальным безденежьем] оказалась тягостной. Им скоро наскучило работать в юнкоме. Лёнька уже успел провороваться. Гришка бузил и занимался производством порнографических открыток. Книги, пожертвованные ими в читальню, они взяли обратно, чтоб загнать на рынке. На лекциях хулиганили, подсмеиваясь, курили, не обращая внимания на постановления общих собрании, а когда им делали замечания, покрикивали:
— Ну, ну, молчи!.. Не твое дело учить членов Цека...
Наконец у "членов Цека" потребовали объяснений. Гришка и Лёнька дать их отказались. Состоялось собрание, и они ушли из организации.
Ушли озлобленные, с желанием отомстить.
На завтра на стене в столовой уже висела вновь
--

Стр.30
родившаяся газетка "День", где Лёнькиным фельетоном "Коллектив матерых матерщиков" против Юнкома открывалась кампания... Наряду с этим Гришка склонил Лёньку вступить в его предприятие, носившее громкое название "Шкидкино", где предполагался "прокат порнографических туманных картин собственного производства...". Предприятие оказалось выгодным. Друзья бойко заторговали, но зато много шкидцев уже через несколько дней были кругом в долгу у ловких предпринимателей...


А Юнком медленно переживал кризис. Вначале казалось, что уход двух шкидцев, учредителей коллектива, развалит всю организацию, — на это и били ушедшие, об этом злорадно писал "День".
Но Юнком оправился, пополнился новыми членами; вместо громоздкого и медлительного "Ц. К." учредили президиум из троих человек: Иошки, Дзе и Сашки. А оправившись, — обрушился на врагов.
Первым своим постановлением обновленный коллектив прикрыл "Шкидкино", лавочку похабщины, которая окончательно превратилась теперь в гнездо вымогательства и ростовщичества.
Оставшиеся без доходов редактора, доведённые этим до бешенства, с новой силой ударили по Юнкому...
Коллектив решился и здесь. Многим, правда, было жалко расправляться с бывшими товарищами, но — так было нужно...
И в газете "Юнком" появилось обращение президиума:
"Юнкомы! Пора знать и действовать объединенно! Нельзя молчать в то время, когда твой коллектив изо дня в день систематически обливают помоями! Осколок нашего коллектива, пара саботажников, срывавших работу и с позором изгнанных, теперь осмеливаются оплевывать ту организацию, откуда их выставили. В своей газете они открыли травлю против Юнкома, организуя вокруг себя всю шипящую на коллектив сволочь, всех врагов дисциплины и общественности, всех, срывающих нашу работу.
"Довольно молчать. Пусть вся школа знает, что это за птицы...
--

Стр.31
Бесшабашный срыв лекций, ломанье стульев, курение в клубе и постепенное превращение его в хлев и ночлежный дом — вот краткий перечень "развлечений" этих господ. Когда шли лекции, они кричали, возились, в читальне из стульев и плакатов устраивали крепости, которые тут же брались штурмом. Если их просили успокоиться, Еремеев кричал: "Выйди вон! Я — член Цека и помощник заведующего клубом". В дни основания Юнкома было постановлено устроить читальню, и Белых и Еремеев рьяно принялись за её организацию, но в один прекрасный день коллектив нашел свои шкафы пустыми, потому что книги были разворованы и проданы этими шкидцами на рынке. На стене висели "правила пользования клубом", а в самом клубе школа могла наблюдать бой на книгах и игру на биллиарде развеселившихся членов Цека...


"Теперь они клянутся в своей газетке перебить всех Юнкомов и называют их подлецами и накатчиками. Помнится, когда в первые дни Юнкома Еремеев прекращал азартные игры, Белых не называл его подлецом и накатчиком. Но теперь они оба, объединившись, затянули эту мрачную песню после того, как получили по рукам.
Довольно!.. Мы — коллектив школьного строительства, и не позволим срывать нашу работу подвывалам из "Дня"... Зарубите это себе где угодно, г.г. Белых и Еремеев... Революция не терпит предателей и сметает с дороги всех, кто ей мешает. Запомните это покрепче.
Президиум коллектива Юнком".
Экстренный выпуск "Дня" смог опять ответить на это обращение только бранью и обещанием переколотить всем морды. Но даже и этому никто в Шкиде уже не верил, и "День" кончился так же внезапно, как и начался. Его редактора, в конец скомпрометированные, без друзей, без доверия, без надежд, махнули на всё рукой, мечтая только собрать денег и уехать на юг, на кинофабрику к Перестиани.
[ ZT. О чём в "Республике Шкид", в гл. РАСКОЛ В ЦЕКА ]
В ноябре, вскоре после этой склоки, с бывшими юнкомцами случилось ещё одно и последнее несчастие: они засыпались с казенными американскими одеялами.
Это было тёмное дело, и никто не мог поручиться, Лёнька ли с Гришкой тиснули одеяла, или у них украли. Викниксор не стал разбираться в подробностях и, будучи скор на расправу, вышиб обоих приятелей.
--

Стр.32
В другое время их уход был бы событием, но сейчас он прошел незаметно. Правда, на прощанье старым шкидцам стало грустно, но к вечеру уже всё забылось и смешалось. Да и не было времени грустить, надо было работать, надо было готовиться к очередному учёту.


Из кризиса Юнком вышел необычайно окрепшим и сильным. Бои с врагом сделали его уверенным и настойчивым. Ему уже тесно становилось в рамках внутришкольной организации и поэтому, когда заговорили об учёте, коллектив решил выступить тоже.
Учёты бывали два-три раза в год. Шкиде они заменяли и экзамены, и выпуски, и акты, словом всё, что может быть торжественного в учёбе. Обычно устраивалась грандиозная выставка, перед гостями демонстрировали знания и достижения ребят, выступали ученики и педагоги, и отчитывалось школьное самоуправление...
На этом учёте три четверти всего времени было посвящено Юнкому, настолько заполнил он собою шкидную жизнь. Были прочитаны доклады, устав, демонстрировались диаграммы, плакаты и наконец здесь, на учёте, произвели выпуск политшколы коллектива, занимавшейся под руководством Иошки.
Гостей ошеломил этот фейерверк достижений, и никто не был удивлен, когда инспектор в ответной, посвященной юнкомцам, речи сказал:
— Если до сих пор мы воздерживались от организации у вас ячейки РКСМ, то теперь вы достойны её... Вы заслужили право называться комсомольцами, и верьте нам, мы приложим все усилия, чтобы у вас был не коллектив "Юнком", а коллектив Коммунистического союза молодежи".
Этого Викниксор не ожидал...
3
Вечером после учёта юнкомы отправились в общество Старый Петербург на лекцию. Впереди, размахивая руками, стремился Дзе с Воробьём и Голым, за ним Иошка и Сашка.
--

Стр.33
Шли по Садовой. Желтки фонарей плавали, отражаясь на мокрых панелях, по желобам струилась вода и порывистый осенний ветер бросал в лицо дождевые капли.


Но никто не обращал внимания па непогоду, все шли вперед, громко разговаривали, счастливые, полные радостных надежд. В общество Старый Петербург юнкомцы начали похаживать еще с лета. Летом Шкида изучала город; устраивали экскурсии, посещали дворцы и музеи. Во время этой работы и перезнакомились шкидцы с руководителями общества.
Старопетербуржцам пришлось по душе пылкое увлечение ребят прошлым, они стали звать их на свои доклады и лекции, и шкидцы зачастили. Им определенно нравился Петроград, а романтика прошлого, окутывавшая город, делала его ещё более таинственным и привлекательным. Иошка, Кося и другие писали стихи о "камнем скованной Неве", о белых ночах, о тумане, в рассказах действовали таинственные рукописи, клады, сказания и описывался мрачный и великолепный город царей, город Петра и Медного Всадника — четвертый Рим.
Но рядом с этим с тем же увлечением подбирался и исследовался научный материал, который потом соединялся в сборники и доклады.
И здесь сказалась вся система шкидского образования. О том, что Петроград — индустриальный центр, город революции и строящегося социализма — даже не поминалось. Всё изучение строилось только на внешнем обозрении города и любовании его красотами.
Понятно, что вскоре у шкидцев надо всем поднялось увлечение архитектурой. Началось оно собственно от Сашки. Этот шкидец любил архитектуру, ему доставляло удовольствие рассматривать красивый дом, он знал все стили, формы и приемы архитектуры и всегда безошибочно и точно определял их.
Это сделалось модой.
--

Стр.34
Ни один шкидец не мог пройти мимо более или менее заметного дома, чтобы не задрать голову не начать рассуждать о его стиле...


Сегодня юнкомы очень торопились: должен был читать сам Столпянский, и опоздать было бы преступно.
[ Голубева И. А., Петр Николаевич Столпянский - историк Санкт-Петербурга – 2007 NLR Шифр 2007-5/3150 ]
С Садовой они свернули на Вознесенский, но проезжавший мимо грузовик заставил их остановиться и подняться на панель.
На углу под фонарем пивной мальчик в рваной куртке продавал искусственные цветы. Огромный букет неестественной раскраски, яркий и пестрый, словно фантастический кочан, раскачивался в его руках.
— Стойте, — вдруг крикнул Иошка. — Стойте, ребята. Да ведь это Лёнька. Честное слово, он... Лёнька.
В оборванном скуластом шкете — продавце искусственных цветов — узнали старого шкидца.
— Здорово!
— Здравствуйте, — Лёнька смущенно улыбался. Он похудел, почернел, выглядел устало и беспокойно, ребятам стало немножко жаль его.
— Торгуешь? — спросил Сашка.
— Да... Делать пока больше нечего.
— Гришка как?
— Он с газетами бегает... На остановке...
— А как же кинофабрика?.. Помните, ехать собирались.
Лёнька ничего не ответил. Ребята потоптались, помолчали, было неловко и не о чём говорить.
— Торгуешь, значит? - Да.
— Так...
В пивной распахнулась дверь — к панели подкатил пролетка, и мужчина стал подсаживать в неё свою спутницу.
— Прощайте, ребята, — метнулся к извозчику Лёнька, — надо торговать. Всего хорошего!..
— Всего! — ответили шкидцы.
Часы показывали без четверти восемь, надо было торопиться в Общество на лекцию.


В: Сорока-Росинский В.Н. Педагогические сочинения. — М. 1991, А.Т. Губко на стр.16-17 приводит. - .. Л. Пантелеев писал: "Благодарны мы Виктору Николаевичу за то, что, собрав нас, полудиких, под кровлей бывшего Коммерческого училища, он поставил себе целью не только обуздать, цивилизировать нас, но и сделать из нас в меру возможностей каждого людей интеллигентных..." И дальше: "Чем была школа им. Достоевского для нас, я понял в 1930 г., когда отмечался 10-летний юбилей Шкиды, и мы с Белых были приглашены на это празднование. Шкида этих времен (5 лет без Викниксора) была типичным детским домом тех лет. Малоинтеллигентный заведующий. Неинтеллигентные, унылые, скучные лица ребят... И я понял, что такое была наша Шкида... Нас лечили трудом, но трудом не физическим, не переплетным делом, не чемоданами, не сапогами и табуретками, а тем, что называется культурой. Зимой 10 уроков в день, летом 6 или 7. И никакого протеста ни тогда, ни теперь — в памяти ..".
ZT.
1) Но по приведенному из П. Ольховского и К. Евстафьева мы видим, что на периоде предвылета (исключения) из Шкид Г. Белых и Л. Пантелеев были самыми ярыми в ней протестантами.
2) Там же, см. ниже гл.6 и 7, мы увидим, что указанная серость утвердилась в Шкиде именно по вине Викниксора ещё при нём самом, ищи ниже: "шкидское прошлое с серенькой, поганой действительностью".

А.С. Макаренко. “Педагогическая поэма” ИТРК Москва 2003 .. Записи, использованные в “Педагогической поэме” РГАЛИ, ф. 332, оп. 5, ед. хр. 3, лл. 1 - 18. Автограф и авторская машинопись, даты написания: 1920 - 1936 гг. .. На практике нам чаще приходится иметь дело с уборкой в уборных и с потерянными ключами. Великое разгильдяйство нашей интеллигенции сочетается с обильным разгильдяйством наших воспитанников именно в малых делах. / Это же стремление к великим делам так назойливо заставляло нас выпускать художников, писателей и артистов вместо обыкновенных здоровых людей .. (с.714)

[ Бейлин А. Подготовка кадров в СССР за 15 лет 1932.55. / Подготовка кадров в СССР 1927-1931 гг. М.-Л. 1933.259. / Профили специалистов социалистической промышленности: рабочих (ФЗУ), техников (техникумы) и инженеров (втузы) Сб. 1931.216. / Рец. Марков В. Беспомощность сектора кадров ВСНХ // Коммунистическое просвещение 1931,15 с.68-78. ZT. и тому подобное. А ведь есть ещё проблема преодоления, - в широких размерах, - молодёжного хулиганства и преступности. О такого рода проблемах именно больших чисел мещане от педагогики типа Викниксора – не задумывались. ]


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
В школу имени Достоевского.

При сем Институт морально-индивидуально - социального воспитания проф. Подольского препровождает Евграфова Константина 13 лет.

Основание:

Подпись:
Костя Евграфов, худенький и сутулый парнишка, по кличке Химик-Механик, стоял в учительской Шкиды, терпеливо ожидая заведующего. Бумажку свою он отдал Сашкецу. Второй воспитатель, тоже чёрный, только помоложе и повыше, с прыщиком на носу, строго приказал:


— Сними шапку.
Химик торопливо стащил черный матерчатый треух, из-под которого показалась на свет большая лохматая голова с широкими оттопыренными ушами; вздернутый красный нос новичка обиженно и громко шмыгнул.
— Чуть не каждый день присылают нам таких сопляков, — раздраженно говорил высокий воспитатель. — Я прямо не знаю, что мы с ними будем делать.
— Что-нибудь сделаем, — скромно ответил Сашкец. — Куда же им деваться, малышам?..
— Да где же в школе этому огрызку, — высокий ткнул пальцем в сторону Химика, — выдержать в день десять уроков? Он же сразу обалдеет... Школа на отборных ребят рассчитана, на способных учеников, а не на остолопов.
— Надо приспосабливаться, Кирилл Иванович... Раньше Виктор Николаевич сам ребят по распределителям отбирал, а теперь всех их без отбора шлют, коллега... Другие времена и порядки тоже другие, коллега...
[ ZT. Викниксор из массы ребят отбирал для себя интеллектуальных мальчиков. Весьма примечательное обстоятельство...

ZT. Но потом стало так (ищи ниже): .. И если раньше Викниксор сам отбирал в распределителях подходящих себе учеников, подбирал способных ребят, которые осиливали и которым интересна была и история, и литература, и языки, — то сейчас [в 1923-24 гг.] присылали в Шкиду всех подряд, обычное сырье из детдомов и детских тюрем ..

ZT. И изначально кривая "педагогика Викниксора" тут уж совершенно накренилась... ]
— Порядочки, — злобно фыркнул высокий. — Через эти порядочки я поэтику не могу проходить дальше,
--

Стр.36
у меня во втором классе по две ошибки в слове делают, а вы — порядочки.


— Ну что же делать, Кирилл Иванович, не гнать же их на улицу? Приспосабливаться нам с вами, выходит, надо, а не по-старому учить. Раньше у нас, говорю, отборный ученик был, таланты в некотором роде, а теперь середнячок идет, их и учить по-другому надо.
— Раньше драли их, чертей, так они и учились, — заметил дворник, укладывавший в печку дрова. — А то нынче разве наука? Баловство одно. Вы хошь бы их ремеслу учили, — сапоги шить...
— Что ты, Степан! — всполошился и взволновался Сашкец. — Это в приютах раньше одному ремеслу вместо наук учили, сапожников выпускали... И, конечно, правильно ты говоришь, что и били при этом.
— Бьют и нынче, — проворчал дворник: — а насчет наук, то раньше хоть по крайней мере сапожниками делали, а теперь у вас одни босяки выходят, беспризорники...
— Нет, то есть, как это нынче бьют? — придирчиво ввязался высокий воспитатель, ярко пылая своим багровым прыщиком. — Значит и теперь бьют, да? Значит, и у нас бьют, да? Значит, и мы бьём, да?
Про новенького все забыли.
Химик стоял, опустив глаза, с тупым и мрачным выражением, которое всегда бывало у него при встречах и разговорах с воспитателями.
Но ни одна подробность разговора не была упущена им. Он чутко прислушивался и всё-таки никак не мог понять, что представляет собою Шкида.
— Это вам не старый режим! — кричал, пылая прыщиком, высокий воспитатель (дворник ожесточенно молчал). Это при старом режиме тиранствовали над воспитанниками, унижали и запугивали их, да-с... А нынче обращение всюду гуманное и человеческое, потому что воспитанники в некотором роде наши младшие товарищи, да-с...
Вдруг он замолчал. Дворник поднялся с полу и снял шапку.
--

Стр.37
В дверь вошел высокий пожилой человек, одетый в серый пиджак и синие кавалерийские рейтузы. У него было тяжелое худощавое лицо, маленькие глаза, блестящие за очками в роговой оправе, стриженные ёжиком волосы и широкие, похожие на лопухи уши.


— Новенький?
— Да, Виктор Николаевич, — разом заговорили оба воспитателя. — Только что прислали, от профессора Подольского.
Виктор Николаевич взял из рук Сашкеца бумажку, быстро проглядел её и уставился на Химика.
— Ты у меня смотри, каналья! — крикнул вдруг, багровея, заведующий. — Я, брат, не потерплю!.. Я с тобой живо расправлюсь!
Викниксор подбоченился и топнул ногой (дворник расплылся в улыбке).
— Я тебя, голубчика насквозь вижу!.. Ты так и знай, что воровства и хулиганства я не потерплю! Стой смирно! Выпрямься!.. Вынь руки из кармана!.. Ты у меня здесь по-другому заговоришь... Что?.. Что ты там бормочешь?
— Я ничего... — потерявшись, прошептал Химик. Он никак не мог догадаться о причине гнева заведующего, зная за собой только одну вину: украденные у торговки по дороге в Шкиду две пачки папирос.
"Но как он узнал?" думал Химик.
— То-то, ничего. Если не нравится, можешь убираться на все четыре стороны. Я воров и хулиганов не держу!.. — Викниксор закашлялся и приказал:
— Уведите!..
— А вы обратили внимание, Виктор Николаевич, — спросил в учительской Сашкец, — что новичок - инвалид?
— Нет, не заметил.
— У него нет левой руки.
Не успел Химик осмотреться в гардеробной, как воспитатель заторопил его, и они отправились в класс.
По первоначалу урок промелькнул быстро. Природовед — тусклое, обсыпанное пылью существо в
--

Стр.38
пенсне и черной студенческой тужурке — громким и вялым голосом объяснял про хитиновый покров. Что такое хитиновый покров, — новичок, понять не успел, потому что урок кончился.


В перемену Химика окружили шкидцы и стали рассматривать. Кто-то спросил фамилию — Химик ответил. Он удивлялся, что к нему не пристают и не задирают. Потом сосед его по парте, маленький и пухленький шкидец, по прозвищу Мышка, стал рассказывав про Шкиду. Прозвали этого шкидца Мышкой за маленький рост, круглость и внешнюю тихость.
Тихостью в Шкиде называлось умение тихо и незаметно делать "дела", что весьма успешно он проделывал с викниксоровской мамашей.
Эта подслеповатая, еле двигающаяся старушка, прозванная шкидцами Совой, готовила обычно на общей кухне. Всегда околачивавшийся там, имевший пристрастие к еде, Мышка, когда видел, что готовится что-нибудь по его вкусу, тихонько исчезал из кухни и, притаившись в темной прихожей около викниксоровской квартиры, терпеливо поджидал Сову.
- Витенька, — входила к Викниксору старушка, - сядь, покушай котлетку! — и протягивала перёд собой подносик.
Протягивала и не замечала своими уставшими жить глазами, что на подносике, кроме пустой тарелки, ничего больше не было, а Мышка в другом тёмном углу уже хрустел заботливо поджаренной котлеткой.
Ел осторожно, откусывая по маленькому кусочку - совсем по-мышиному...
Воспитателей Мышка величал халдеями, заведующего Викниксором, природоведа Амёбой, а высокого воспитателя Кирилла Ивановича знал попросту Кирой.
Со следующего урока начались Химиковы мучения. Каждый преподаватель вызывал его к доске и заставлял отвечать. Химик поспешно вылезал из-за парты, выходил вперед, но молчал. Глаза были опущены вниз, и лицо принимало привычное выражение — мрачное и тупое.
--

Стр.39
Худшие ожидания новичка оправдывались: в Шкиде действительно учились много. До обеда он вытерпел четыре урока, а на седьмом (третьем после обеда) его начало мутить.


— Ну что, кончились? — спросил он у соседа, когда прозвенел звонок и ребята начали вытаскивать шапки.
— Ум-гу... Два часа до ужина гулять можно...
— А потом?
— Потом — ужин.
— Не-е... После ужина что?
— Уроки опять. До чая... — И Мышка, напялив шапку-треух, убежал, а Химик медленно поплелся в зал.
Ребят в школе уже не было. Кто ушел на двор, кто на улицу, кто на дальнюю прогулку. И в этой гулкой тишине пустынного здания новичок почувствовал себя уютнее.
Он два раза съехал по перилам, покатался на подметках по свеже-натёртому паркету и пошел осматривать Шкиду.
Наверху ничего интересного не было, — детдом как детдом, только почище и поопрятнее, чем в институте у Подольского. Тянулись одной линией классы; умывалка, музей, спальни, гардероб.
Внизу тоже всё, что полагается в детдомах; кухня, спальня мочевиков, учительская, столовая. За столовой — класс четвертого отделения и дальше ещё комната с вывеской: "Коллектив Юнком. Клуб"...
Химик вернулся назад и стал на площадке.
Сбоку была какая-то дверь, за этой дверью ещё дверь и коридор. Коридор освещало маленькое оконце. Оконце освещало двери маленького чуланчика, запёртого висячим замком.
Химик быстро оглянулся и прислушался. Потом ловко и умело сбил замок и юркнул в чуланчик. Обшарить его было делом одной минуты, но там ничего, кроме старых войлоков, не оказалось.
"Запирают еще", подумал Химик, пряча за пазуху замок и осторожно выходя на лестницу.
--

Стр.40
Химик опять поднялся наверх и остановился в дверях пустого зала. Массивные ручки литой бронзы, изображавшие геральдических львов, заинтересовали его. Он осторожно погладил холодный металл. Подергав ручки в стороны, он посмотрел винты и быстро пошел к себе в класс. В классе новичок запрятал сбитый замок в угол своей парты, из парты достал отвертку и опять двинулся в зал.


Но там уже были шкидцы. Двое ребят медленно ходили по кругу и разговаривали. Один, волосатый, на длинных кривых ногах и в долгополом пальто, упрямо и без выражения убеждал своего соседа, которого звал Иошкой, что Пушкин - реакционный писатель. В доказательство долгополый блеющим голосом декламировал:
Бог помочь вам, друзья мои,

В заботах жизни, царской службы

И на пирах разгульной дружбы

И в сладких таинствах любви.


Иошка звал своего соседа то Косей, то Козей, то Козьей Ножкой, нервно размахивал худыми руками и, брызжа слюной, доказывал, что Пушкин революционер.
В доказательство он читал:
О, юный праведник, избранник роковой,

О, Занд, твой век угас на плахе,

Но добродетели святой

Остался глас в казненном прахе.

В своей Германии ты вечной тенью стал,

Грозя бедой преступной силе,

И на торжественной могиле

Горит без подписи кинжал.


— 3адрыги, — забормотал Химик. — Не могли у себя в классе наговориться. Только с дела сбивают...
А Иошка с Косей ходили и спорили. Кося блеял как коза. Иошкин нос покраснел и походил на пуговку.
--

Стр.41
Но вот, наконец, парочка решительно направилась в коридор. Химик обрадовано вздохнул и сжал в кармине отвертку. В это время из других дверей выскочили в носках ещё двое ребят — высокий черноглазый грузни и маленький, похожий на воробья паренек: они быстро разостлали коврик, поставили рейки и начали с разбега прыгать через веревку.


"Придется ночью ручки вывёртывать!" — недовольно подумал Химик и, простояв ещё немного, медленно возвратился в класс.
2
Короткий осенний день кончился. По классам зажглись лампы. Шёл десятый урок, и в Шкиде было тихо.
Химик сидел за своей партой и тихонько, стараясь не привлекать внимания халдея, разбирал и рассматривал замок. Вообще на учителя сейчас мало обращали внимания. Кто незаметно рисовал, кто читал под партой книгу, кто просто дремал.
После чая Химик снова начал слоняться по школе. Он заметил, что очень много ребят идет в четвертое отделение и пошёл за ними. Оказалось, что все шли дальше, в дверь под вывеской "Коллектив Юнком. Клуб".
Это была небольшая продолговатая комната в два окна, вся завешанная по стенам красными плакатами, рисунками и зеленью. Через комнату тянулся длинный, под зеленым сукном, стол, вокруг которого сидели и читали газеты шкидцы... Вдоль стен стояли столики. На них играли в шахматы, шашки и "тихие игры". Половину стены против окна занимал шкаф, полный книг, а на другой половине висел плакатик с надписью: "Президиум". Под плакатом находился письменный стол, в беспорядке обставленный стульями и заваленный бумагами и делами.
Здесь Химик увидел Викниксора.
Викниксор разговаривал со стриженным круглолицым шкидцем лет пятнадцати. Вспомнив утреннюю
--

Стр.42
встречу, Химик беспомощно замигал и стал отходить обратно. Но круглолицый парнишка уже заметил новичка и, оставив Викниксора, подошел к двери.


— Не бойся, — сказал он Химику. — Входи, не опасайся. Тут все свои люди.
Химик потоптался па месте, исподлобья оглядывая шкидца. Потом кивнул на Викниксора.
— А вон... живоглот.
— Кто-о!..
— Живоглот, — шмыгнул носом Химик. — Викниксор ваш...
Шкидец поднял брови...
— Почему Живоглот и почему наш? — спросил он. — Ты ведь новенький, тебе от него попало, да? Ты чего-нибудь наделал уже!..
— Ничего я у вас не наделал, — обиженно зашмыгал носом Химик. — Я только утром пришел к вам, а он в учительской и давай на меня кричать... и ногами топал...
— Опять, — покачал головой шкидец. — Опять за старое принимается... Это у него привычка такая — новичкам бани устраивать. На испуг берет. Придется опять вопрос на президиуме поставить. Одернуть надо...
— Кого?!
— Да Викниксора! О ком же мы говорим?..
Химик выпучил на шкидца глаза и целую минуту не мог пошевелиться.
И когда шкидец пошел опять к столу президиума, Химик поплелся следом, забыв даже пошмыгать носом, до того он был огорошен.
Шкидца знали Сашкой. У стола его окружило несколько человек, начавших говорить о делах. Химик, чтобы не мешать, уселся рядом, прислушиваясь и оглядываясь.
Викниксор теперь разговаривал на другой стороне комнаты с Иошкой. В клубе на заведующего не обращали внимания, очевидно, считая его обычным посетителем. Но Химик всякий раз вздрагивал, когда
--

Стр.43
острый за очками взгляд Викниксора останавливался на нём. Химик вздрагивал и отводил глаза на Сашку.


И вид спокойного сытенького шкидца, суетливо рассуждавшего о дисциплине, старостах, стенгазете, успокаивал его, хотя новичок по-прежнему все-таки ничего не понимал в окружавшем.
Удивляло его, например, что книги и игры ребята брали и ставили в шкаф обратно сами, а Сашка даже не обращал на это внимания.
Невольно вспоминал Химик институт Подольского, где, правда, клуба не было, но зато по четвергам устраивался "клубный день". Воспитательница Анна Петровна приносила в класс старые затрепанные игры "Вверх — вниз" и "Тише едешь — дальше будешь". Игры давались под расписку, с угрозами и предостережениями. Но всё-таки всякий раз ребята что-нибудь воровали или портили. Анна Петровна поднимала крик, приходил сам профессор, и ребят наказывали. "Тут наверно игры у них свои собственные! — думал Химик. — Ну факт, что собственные... Не может быть, чтобы казенные... Только зачем они их потом прячут?"
Пришел высокий черноглазый грузин, тот, что прыгал в зале через веревку, и сразу закричал:
— Ну, братва, Иошка, Сашка, давай заседать, что ли! Мне некогда.
Иошка оставил Викниксора, а Сашка, засуетившись, нагнулся к Химику.
— Вот что, — заговорил он: — у нас сейчас заседание президиума будет, а ты иди пока, поиграй... Хочешь играть?..
— Хочу... Только... — запнулся Химик: — только у меня игр нет, и не умею.
— У нас игры казенные. А играть научишься... Будюк! - крикнул Сашка, обращаясь к костлявому рыжему шкидцу: — вот, возьми-ка новичка, займись с ним!
Будюк повел Химика к маленькому столику у стены и усадил его напротив себя. Кубышка - низенький
--

Стр.44
и толстенький, с еле заметными монгольскими усиками шкидец, - сел как судья.


Игра была интересная. Двигались по квадратам миноноски, крейсера, дредноуты; взрывались мины, торпеды, подводные лодки. Два флота стояли против друг друга и сражались.
— Конец! — важно провозгласил Кубышка. — Будок победил.
— Д-да, — Химик огорченно шмыгнул носом. — Надо бы мне было тогда его крейсер топить, а я за дредноутом погнался.
— Стану я дредноуты тебе зря подставлять, - снисходительно процедил Будок. — Тут, брат, техника. Пока ты за дредноутом гонялся, моя подлодка твой тыл разгромила.
К игравшим подошел Сашка — заседание президиума кончилось, и ребята разошлись.
— Ну как? — спросил он позевывая. — Обыграли новичка?
— Нет, — возмутился Химики даже покраснел, — я сам ошибку сделал... Понимаешь, мне надо было его крейсер топить, а я дредноут захотел. Понимаешь?
— Нет, брат, не понимаю. Я не играю в игры.
— Жалко... Ты знаешь, обязательно эту игру выучи! Префартовая, ей-богу. Хочешь, выучу?
— Нет, уж потом как-нибудь. Играйте сами.
Когда прозвонили "спать" и шкидцы один за другим ушли в спальни, Химик всё ещё сидел за столом и рассматривал картинки в "Науке и технике". Сашка окликнул Химика и, потушив свет, они оба отправились наверх. Сашка остался в большой спальне, Химик прошел дальше в боковую первого отделения.
Ручек он ночью не отвинчивал.
3
Уроки следующего дня показались Химику менее тяжелыми. Ему выдали две тетрадки, карандаш, вставочку и велели учиться. Карандаш и тетрадку
--

Стр.45
Химик сразу же обменял на шило, а вставочку за ненадобностью выкинул. Потом опять разбирал и свинчивал замок, а когда дневные занятия кончились, снова пошел в зал.


За день Химик немного узнал ребят, но сойтись с ними не пытался. Он подождал, пока все разойдутся, покатался в зале по скользкому паркету, проехал два раза по перилам. Но скоро ему это наскучило, почему-то потянуло видеть Сашку.
В классе четвертого отделения было тихо. На учительском столике двое ребят играли в шахматы. На задних партах сидело ещё трое: в самом углу здоровый детина, подпирая огромными кулаками голову, сосредоточенно читал толстую растрепанную книгу. На следующей парте сидел вчерашний высокий грузин и тоже читал; при этом он посвистывал и вертел между пальцами ножик; на третьей парте ближе к свету сидел Сашка и что-то переписывал в тетрадь.
— А-а, здорово!.. — приветствовал он Химика. — Ну, садись, говори, рассказывай, как дела.
— Ничего дела, — ответил Химик и, оглянувшись, вынул из кармана пачку папирос, протянув ее Сашке. — Закуривай.
— Спасибо, — поблагодарил Сашка, беря две папиросы. — Вот сейчас допишу и пойдём в уборную...
Новичок махнул рукой.
— Кури, не бойся... Воспитателей нет.
— Дело, видишь ли, не в воспитателях, — спокойно, продолжая писать, отметил шкидец. — Вообще у нас в шкиде курить не запрещают, а только в уборных велят.
— Ну? удивился Химик, неужели не запрещают? А я-то, дурак, курю вчера в уборной и чуть шум — тарочку и карман: все штаны поспалил... У нас в институте кого увидят с папироской без обеда оставляют.
— А я слышал наоборот: там сами халдеи у вас на папиросы хлеб выменивают.
--

Стр.46
— Есть и такие... Пупок, например, воспитатель один, всегда домой по полпуда хлеба уносил. Хороший воспитатель!


— Ну это как сказать, — усмехнулся шкидец. — Такое барахло прямо с приплатой отдавать надо.
— А кто это? — тихонько спросил Химик. — Вон тот, что с Кубышкой играет, густоволосый?
— Володька... Голый Барин.
— Голый Барин... Почему Голый?
— А чёрт его знает, прозвали так. А тебя почему Химиком звать?
— Так... Механикой я очень интересуюсь, вообще техникой... меня и зовут все — Химик-Механик.
— Ага... Химик-Механик... Понятно. Да, между прочим, Дзе! — крикнул Сашка грузину на соседней парте: — Вот тот новичок, о котором вчера на президиуме толковали. - Видишь, — опять обратился он к Химику, — президиум поручил Иошке поговорить сегодня с Викниксором, чтобы он эти свои приёмчики отменил.
Здоровый детина в углу в это время оглушительно чихнул, потом поковырял в носу и перевернул страницу.
— Ничего себе стреляет, — хихикнул Химик. - Кто это?
— Купец.
— Настоящий купец?
— Ну нет, брат, подымай выше, — барон. Только вид у него действительно как у купца какого.
— А это кто? — указал на Дзе Химик.
— А это ещё чином выше: князь грузинский, Джапаридзе. Ты с ним, пожалуйста, не ссорься, а то он тебя ножом зарежет!
При последних слонах Дзе самодовольно улыбнулся и ещё быстрее завертел ножичком.
Парта, за которой сидел Сашка, напоминала книжный склад и мусорную кучу. Лежали старые газеты, тетрадки, валялись открытые и закрытые книги, цветистые толстые журналы высовываясь торчали из ящика.
--

Стр.47
— Химик осторожно наклонился и, отогнув страничку, заглянул внутрь.


— Бери, бери, вытаскивай, — поощрительно крикнул Сашка. — Вообще, бери и читай, что хочешь. Только обратно приноси. Это все казенные.
4
Химик каждый день ходил в клуб и постепенно привык к тому, что Сашка с ним всё время разговаривает, расспрашивает и старается занять чем-нибудь интересным.
Но раз случилось, что шкидец почти не обратил внимания на новичка, а, суетливо потирая руки, крикнул: "Сейчас будет доклад", и убежал.
Таким невниманием своего нового друга Химик остался недоволен. Потом подумал, что доклад наверно штука хлопотливая и занятная, и стал дожидаться начала.
Особенных приготовлений в клубе не было, только ребят пришло больше, чем обычно, да еще — когда все места оказались занятыми — притащили из столовой две скамейки. Потом опять прибежал Сашка, внимательно осмотрелся и снова исчез.
Химик между тем пробился в первые ряды и спросил соседа:
- О чем доклад, не знаешь?
- О международном положении, — скороговоркой ответил тот. — Вон и объявление висит, прочти.

Но в это время опять открылась дверь, и Сашка ввел за руку смущенного шкидца с красным веснушчатым лицом. Они оба прошли к маленькому столику, приготовленному заранее, и Сашка, суетливо высморкавшись, объявил:


- К порядку... Сейчас товарищ Фёдоров, ученик второго класса, сделает обзор международных событий. Прошу сидеть спокойно и приготавливать вопросы. После доклада будет собеседование. Ну, Федорка, начинай.
--

Стр.48
Сашка отошел и сел сбоку, а докладчик Федорка, зардевшись ещё больше, несмело подошел к столику и начал разворачивать тетрадки.


- Товарищи, — решившись наконец, начал он. - Тот момент, когда мы... и когда вы, т. е. буржуазия... когда эти, как их, ну...
- Международные акулы, — со свистом прошептал Сашка...
- Международные акулы идут и наступают на эту, как ее, ну...
- Мозоль?..
Публика задвигалась и начала шуметь... Химику стало очень весело; он толкнул в бок соседа и захихикал. Докладчик, растерявшись, замолчал.
- Тихо, — обернувшись к Химику и каким-то новым незнакомым голосом крикнул Сашка: — Побузи у меня ещё, живо вылетишь! Пришел слушать — слушай, а хихикать нечего! Вали дальше, Федорка!
Собрание успокоилось.
Химик в первую минуту испугался; потом неприятная и тяжелая злоба разом поднялась в нем, к лицу хлынула кровь и сильно застучала в висках. И он почувствовал, как уже весь дрожит от злости к этому спокойному круглолицему шкету. И странное дело, — он никогда раньше не чувствовал такого состояния, хотя с детства терпел и ругань, и издевательства, и побои. Теперь из-за одного только незначительного окрика, из-за нескольких незначительных слов уже до бесконечности, до боли, до бессознания ненавидел этого человека. И так велико было негодование Химика, что он всеми силами старался скрыть и не выдать его. К концу доклада он уже был спокоен.
- Ну, и ты тоже хорош, нечего сказать! — подошел вдруг и сел рядом Сашка. — Я думал, ты парень серьезный, книжки читаешь, а выходит — понятия в тебе ещё мало.
- Понятиев хватает, — еле сдерживаясь и боясь заплакать, отвечал Химик; — а только ты кричать
--

Стр.49
не имеешь права. Ты не воспитатель, чтобы замечания делать.


- Значит, по-твоему, нам надо и клубе халдеев держать, да? - настойчиво продолжал Сашка. - Значит товарищ тебе замечания не имеет права делать? Значит, если ты придешь в клуб и начнешь хулиганить...
- Я не хулиганил... Подумаешь, посмеяться нельзя.
- Нельзя. Очень даже нельзя. Ты думаешь, легко было заставить выступать этого Федорку? Ведь я с ним целую неделю бьюсь. Раза три репетировали, раза три он отказывался, пока не сделал доклад.
- Тоже доклад, — фыркнул Химик, — такой и я сделать могу.
- И сделай, в чем дело?
- Ну, и сделаю... А задаваться нечего! Думаешь, что завклуб, так и задаваться можно...
- Стой. Ты мне зубов не заговаривай. Значит, берешься сделать доклад. Так и запишем. Теперь скажи тему и когда будешь выступать?
Химик растерянно посмотрел на Сашку. Шутит он или нет? Сашка ждал ответа...
- Н-не... Я не знаю, — запинаясь пробормотал Химик. — Какой доклад?
- Самый обыкновенный, как Федорка делал. Впрочем, если сейчас не можешь сказать названия, — скажи завтра. Я подожду...
- Ладно, завтра скажу, — обрадовался отсрочке Химик. — Только...
- Что?
- Н-нет... Так, ничего, потом...
И ушел.
5
"Ну, и вкапался же я! - думал он, сидя в своём классе за партой. — А Сашка какой хитрый. Ишь, как разговор обернул: сделай, говорит, сам..."
От скуки Химик опять начал разбирать замок, не докончив, швырнул обратно в парту и задумался.
--

Стр.50
Потом достал Сашкины книжки, долго перелистывал, перескакивая со страницы на страницу, пока не вчитался.


Но и читать ему долго не пришлось. Заскрипела дверь, и в класс пришел тот, кого он меньше всего сейчас хотел видеть, — Сашка.
- Вот какое дело, Химик-Миханик, — заговори Сашка, — я для твоего доклада занимательную тему придумал. Ты ведь техникой интересуешься?
- Ну?
- Сделай доклад о Волховстрое. Тема — что надо. Ребята наши здорово этим интересуются, прямо толпою пойдут. А насчет материалов, возьми вот газету и вот ещё эти. Читай, что карандашом обведено и выбирай самое главное. Потом скажи мне, и мы потолкуем. Идет? Теперь насчет сроку. Торопиться не надо и думаю, что недели тебе хватит.
- Хватит, — тоскливо ответил Химик. — Как раз!
- Ну вот и всё. Работай.
Сашка ушел, а Химик посмотрел ему вслед, выругался и сунул газеты в парту.
На другой день, уже твердо решившись отказаться от доклада, Химик пошел в четвертое отделение. Сашки в классе не было, но на его парте сидел юнкомовский председатель Иошка, который гостеприимно закричал:
- Товарищ Евграфов! Ну что, как доклад, подвигается?
- Плохо, — растерявшись от неожиданности, соврал Химик: — я не знаю, как делать.
- А конспект у тебя написан? — деловито спросил Иошка. Нет? Как же можно без конспекта доклад делать. Напиши вначале конспект и план доклада... Газеты прочитал?
- Прочитал, снова соврал Химик и покраснел. – Все...
- Отлично! Теперь тебе конспектик составить легко... Сперва, значит, расскажи, кто и зачем решил строить Волховскую гидростанцию. Потом расскажи,
--

Стр.51
где и когда и в каких условиях начали строительство... Потом расскажи, в каком сейчас всё положении. Не забудь заметить, сколько оно стоить будет государству. Ну, и наконец — когда строительство будет окончено и какую принесет пользу. Вот и всё.


- И всё!?
- И всё. Как раз что и надо... Особенно не расплывайся, говори поменьше, покороче. Понимаешь?
- Теперь-то я понимаю! А то...
- Что?..
- Нет, так... Ну, пока, пойду, всего...
В четверг весь вечер Химик читал газеты.
В пятницу говорил с Сашкой и начал конспект.
В субботу и воскресенье ходил в отпуск.
В понедельник проверял с Сашкой конспект, а вечером был на юнкомовском собрании и прислушивался, как надо говорить.
Во вторник ходил и готовился весь день, видел объявление: "В среду в 8 с половиной часов вечера в клубе состоится доклад на тему о Волховстрое. Докладчик тов. Евграфов".
В среду после уроков Химик пришел к Сашке и, захватив его, привел в клуб.
- Вот что, Сашка. Ты посиди вроде публики, а я тебе доклад сделаю. После ты скажешь, хорошо у меня выходит или нет.
Из клуба Химик выскочил веселый и даже засмеялся от удовольствия.
А наверху в зале натирали полы, и уборщица Аннушка чистила мелом дверные бронзовые ручки.
6
Вечером в клуб Сашка привел Химика за руку. В клубе горели все четыре лампочки и было полно ребят.
- К порядку, — высморкавшись, сказал Сашка.
--

Стр.52
- Сейчас товарищ Евграфов, ученик первого класса, сделает доклад о Волховстрое. Прошу сидеть смирно и приготовлять вопросы. После доклада будет собеседование... - Ну, Химик, начинай.


Как он заговорил, Химик не помнил, но вдруг запутался где-то в словах.
"Ленин сказал... кооперация... плюс электрификация..."
В рядах громко засмеялись.
- Кипирация плюс электрификация...
- Тише! - обернувшись к остряку новым и незнакомым голосом крикнул Сашка. — Побузи ещё у меня - живо вылетишь. Пришел слушать — слушай, а хамить нечего! Вали дальше, Химик...
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет