Последняя гимназия



жүктеу 4.89 Mb.
бет9/16
Дата16.06.2016
өлшемі4.89 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
1
— Слышь, Розен! — крикнул Душка, мимоходом заглянув во второе отделение: — не отдашь сегодня трешку, завтра полтинник набавлю.
— Какую трешку? Я у тебя рубль брал.
— А ты считать умеешь?
— Умею...
— Рубль ты у меня когда брал?.. В январе. А сейчас апрель кончается. Не отдашь сегодня трешки, завтра три с полтиной будет.
— Да ты что? с ума сошел? — удивляется "барон" Розен. — Два с полтиной на рубль насчитал... С Гоголя и получи!
--

Стр.113
— Как? — нахмурившись подходит к парте Душка: — как ты сказал, зануда? С Гоголя?.. Не отдашь?


Факт, не отдам... Три рубля!
— В морду хочешь?
— Дай! — вскакивает "барон": — дай, попробуй.
Раздается звонкая оплеуха... Розен с воем хватается за покрасневшую щеку и падает обратно на парту...
— Ну? — спрашивает Душка. — Хватает? Будешь отдавать или нет?
— Уйди, — плачется Розен. — Откуда я тебе трёшку возьму?
Новая оплеуха звонко отдается в классе, и снова воет "барон". Рисующий у окна худой и растрепанный новичок Андреев внезапно бросает краски и бледнеет.
— Оставь... Розена! — задыхаясь говорит он. — Под силу себе нашел, что ли?..
Это неожиданное вмешательство до того поражает Душку, что он действительно оставляет своего должника и глядит на Андреева.
— И ты, значит, в морду захотел?.. Смотри, схлопочешь, паразит...
— Сам ты паразит, ростовщик чёртов! Гадина ты!.. Сука!.. Сволочь! У нас таких гадов убивали прямо, в сортир головой сбрасывали...
— Сейчас по морде дам...
— А я тебе такого отвешу, что и не запросишь больше!
Синие душкины глаза становятся совсем темными; нежное, миловидное лицо белеет.
— Стыкнемся.
— Выходи.
Они становятся друг против друга. Худой и неуклюжий художник явно ощущает свое бессилие, глядя на ловкого красавичка-ростовщика. Душка, нахмуренный и злой, смотрит, куда бить... Противников сразу окружают ребята; лица всех мрачны и сосредоточены. Потом раздаются глухие крики:
— Дай ему, Андреев!
--

Стр.114
— Дай!


— Дай!
— Начни только!
— Не бойся!
— Не бойся, Андреев!
В комнате повисает страшная неощутимая угроза. Душка белеет до синевы и начинает отступать к двери... Чувствует, что сзади уже кто-то заходит...
— Душка! — слышится вдруг из коридора голос Фоки: — куда тебя черти занесли?.. Ждать себя только заставляешь! Идем!..
2
Ваську Андреева прислали из провинциального реформаториума. Прислали потому, что он сам настойчиво просил отправить его в Питер, где хотел учиться рисованию...
Худой, длинный, неуклюжий, с растрепанными жидкими волосами, с папкой рисунков, с ящиком красок, Андреев появился в Шкиде в середине апреля. Его посадили во второй класс, и он, обосновавшись у окна, принялся за карандаши и краски, рисуя портреты ребят.
И шкидцы сразу прониклись почтением к новичку, хотя он не обращал никакого внимания на происходившее вокруг него, рисовал, читал и непонятно чудил.
Когда в Шкиде в первый раз с зимы открыли окна, Андреев поставил на подоконник стул и, усевшись на нем, принялся рисовать эскиз, поплевывая по привычке в сторону. Плевки шлепались на панель, на головы и лица прохожих, и вскоре внизу уже собралась и шумела достаточная толпа.
Тогда Андреев встал во весь рост на подоконнике и, вытянув руку, произнес:
— Умолкни, чернь непросвещенна! — и сбросил на улицу стул.
--

Стр.115
Озлобленная "чернь" не умолкла, а подступила к дверям и начала ломиться в Шкиду... Ребята сбегали в четвертое отделение, и там Фока, обличьем похожий на халдея, сошел вниз, открыл дверь и, приняв протянутый стулик, сообщил бушующим гражданам, что воспитанник сумасшедший, сейчас сидит в смирительной рубашке и будет отправлен в сумасшедший дом.


Этот-то Васька Андреев, после неудавшейся своей стычки с Душкой, увидел, что никто из ребят не расходится. Вполголоса начался разговор, и после недолгого препирательства решили крыть Душку вечером в спальне...
3
Почуявший недоброе Душка пришел в спальню не один, а в одно время с Фокой, Иошкой и своим другом по амурным делам третьеклассником Бобром.
На его кровати в ногах сидел Андреев, кругом в проходах и на постелях толпой громоздились ребята, в стороне стоял Купец, которого упросили перехлестнуться с Фокой, если тот станет заступаться за ростовщика.
И те, кто пришел с Душкой, сразу поняли, что если они помогут ему, — их будут крыть заодно: в спальне собралось человек семьдесят ребят — почти вся Шкида.
Душка увидел, как опустились глаза у Иошки, Фоки и Бобра, — они остановились у кроватей, не глядя на собравшихся, принялись торопливо раздеваться, а он продолжал идти к своему месту, навстречу толпе, навстречу темным ожидающим лицам, тяжелому болезненно-неизвестному страху.
Толпа расступилась перед ним и снова сомкнулась за спиной...
Навстречу встал Андреев. Рядом с ним оказался Розен с толстой, сложенной вчетверо велосипедной цепью, которую принес Лепешки в доказательство, что его велосипед не "мифология".
--

Стр.116
— Ну, — сказал Андреев, — теперь стакнемся?


Душка опустил руку в карман, нащупывая нож.
— Я с тобой драться не буду, — тихо сказал он.
— Нет, будешь! — закричал, вспыхивая Андреев! — Будешь, гадюка, я тебя заставлю... Слышишь?..
— Я драться не буду...
— Будешь!..
— Не буду.
— Будешь!!!
Ребята сдвигались вокруг плотной непроходимой толпой. Розен вытягивал вперед велосипедную цепь. Иошка, дрожа, стаскивал и срывал одежду, срывал ботинки, спеша раздеться и броситься в кровать...
— Ну? будешь?
Пойдём в класс... Один на один... Тогда буду.

— Ага! — Закричали в толпе. — Испугался, сволочь!.. Дай ему, Андрюшка...


— Дай!
— Начни только!
— Не бойся!..
Все ждали, чтобы Андреев "разжёг тёмную". Но неожиданно Розен ударил по голове Душку велосипедной цепью; ростовщик закричал и, растопырив руки, упал на колени, уткнувшись лицом в постель.
Иошка судорожно натянул на уши одеяло и стиснул зубы...
Тишина раскололась ясным и спокойным вопросом:
— Что у вас здесь происходит? Почему все одеты и не в кроватях...
В дверях стоял Викниксор с дежурными воспитателями.
Все молчали. Никто не смотрел ни на заведующего, ни на поднимающегося с пола Душку. Викниксор махнул воспитателям, чтобы они вышли, прикрыл дверь и подошел к ребятам.
— Объясните мне всё, что у вас здесь было; говорите, не бойтесь!..
Тогда один за другим шкидцы начали говорить.
--

Стр.117
И от злости, сдерживаемой ненависти, в пылу обиды на Душку наговорили таких дел, к которым он не имел никакого причастия. Но Душка боялся сказать слово и только тихо всхлипывал, держась рукой за окровавленный затылок.


— Хорошо, — сказал Викниксор, — мне теперь всё ясно... Он виновен перед вами. Только незачем было устраивать избиение... Поступите с ним организованно...
— Мы и поступили организованно...
— Нет — мордобой тут ни к чему. За его поступки его надо судить... Устроим завтра собрание и сообща решим, что сделать...
— Соглашайтесь, ребята! — глухо проговорил с кровати Иошка. — Так, как Виктор Николаевич говорит, — лучше...
— Правильно, — поддержал его Лепешин. — Засудим эту сволочь завтра... Давай, Розен, цепь, ничего больше не будет...
Викниксор взял слово с ребят, что они не тронут Душку и ушел из спальни позвать воспитателей. Шкидцы медленно расходились...
— Счастье твое — сказал напоследок Андреев, — не приди Викниксор, быть тебе сейчас в лазарете...
4
Утром, после чая, в столовой выбрали товарищеский суд. Каждый должен был подать записку с фамилиями пяти кандидатов.
Большинством голосов были выбраны Сашка и Будок от старших и Андреев, Лепешин и Лапа от младших. Председателем утвердили Сашку как самого старшего из всех выбранных. Иошка заявил, что желает защищать подсудимого.
Первое заседание суда состоялось через полчаса в музее. Решено было, что Будок, Лепешин и Лапа произведут и закончат к вечеру сбор жалоб, а Сашка и Андреев составят обвинение... Вечером постановили
--

Стр.118
рассмотреть весь собранный материал и приступить к душкиному допросу...


Судить вечером начали было в третьем классе, но собралась вся Шкида, мест не хватало и поэтому перешли в столовую.
Душка явился с забинтованной головой, робкий и присмиревший; нежное и красивое лицо его было исцарапано и побито, губы побелели и ссохлись... Он держался предупредительно-скромно и боязливо, совсем изменившийся со вчерашнего избиения. И когда Сашка сказал ему, что он имеет право отвести судей, которых считает пристрастными, Душка ответил, что верит всем ребятам. На вопрос Будка, что заставляло его заниматься ростовщичеством, дрожащим голосом отвечал, что это у него привычка, полученная в других детдомах.
После первого допроса суд ушел посовещаться и вынес предварительное решение, что во всяком случае Душке в Шкиде дальше оставаться будет нельзя...
Утром вызывали свидетелей, но Иошка перешел в наступление, говоря, что суду больше нечего делать, раз он постановил удалить Душку из школы... Спорили несколько часов, но разбирательство постановили продолжать...
Выяснилось, что Душка
в продолжение почти двух лет
занимался в школе ростовщичеством, давая деньги по двадцати процентов в неделю, и присчитывал эти проценты потом к долгу. Должники нарочно долго не предупреждались, чтобы долг успел побольше нарасти. Большинство учеников не в состоянии были вернуть его и из недели в неделю отдавали в уплату процентов всё, что приносили из отпуска...
Почти все младшие ученики были в долгу у Душки, и он выколачивал проценты угрозами и побоями... Осипов и Меркулов не выдержали и сбежали из Шкиды; ростовщик дал знать на волю шпане, и ребят на гопе избили до-полусмерти.
Выяснилось, что он содержал картежные майданы в верхней и нижней уборных, — давал деньги
--

Стр.119
большинству игроков — банкометов, благодаря чему все выигрыши поступали в его пользу... Для уплаты процентов и проигрышей принимались и вещи, и Душка сам указывал места, где можно раздобыть их. Всё это сбывалось потом на сторону, скупщикам краденого.


Выяснилось, что все новички сразу же попадали в душкины руки...
Суслов, Капаневич, Розен, Верховский рассказали, что Душка в первый же вечер забрал у них вещи и, дав деньги, упомянул: "отдадите как-нибудь", а через месяц предупредил, чтобы отдали сейчас же и вдвойне...
Арбузов, Мамонтов и Васильев рассказали, как Душка вымогал у новичков разные вещи.
Но Душка теперь отрицал почти всё и держался храбро. Видно было, что он уже сговорился со своим защитником. Иошка сбивал и изматывал вопросами свидетелей, требовал, чтобы суд разбирал только случаи ростовщичества, когда началось разбирательство продажи краденого, требовал поминутно вызова свидетелей с воли.
А между тем Шкида снова начала волноваться. Узнали стороной, что Фока с Иошкой ходили к Викниксору с просьбой прекратить суд, что заведующий отказал суду в требовании отвести от защиты Иошку и привлечь Фоку, Бобра и еще нескольких третьеклассников к ответственности за соучастие.
С утра третьего дня пополз по школе тревожный слух, что сегодня будут крыть Душку и его защитника. Иошка боялся выходить из класса, а Сашка пошел к Викниксору и просил посадить Душку в изолятор.
Весь день длились безрезультатные заседания... Окончательно запутанные судьи нервничали и злились на Иошку...
Наконец не выдержавший Андреев пригрозил защитнику "тёмной". Иошка потребовал занесения этого в протокол... Началась свалка...
Только в первом часу ночи вызвали Викниксора,
--

Стр.120
Иошку, из изолятора привели Душку и объявили решение:


"Товарищеский суд школы имени Достоевского считает доказанными все факты ростовщичества, вымогательства, краж, пособничества и паводки на воровство, скупки и продажи краденого, содержания картежных майданов и пр. В виду совершеннолетия обвиняемого и ответственности его перед законом РСФСР передать дело органам прокуратуры..."
Сашка читал глухо и однотонно и один раз бестолково сбился, когда Иошка прошелестел ему на ухо:
— Душка сегодня хотел повеситься...
Душка стоял, опустив белую забинтованную голову и когда приговор прочитали, только устало шевельнул тонкими запекшимися губами.
— Правильно...
И Викниксор сказал тоже:
— Правильно!
Ночью Иошка с Фокой пробрались к изолятору, взломали замок и заранее с вечера открытым черным ходом вывели Душку на улицу.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
1
Глухое, давно сдерживаемое недовольство старшими наконец прорвалось.
Его, конечно, можно было потушить в самом начале, но уж очень заманчивым представлялось воспитателям разбить и расколоть на два лагеря школу, противопоставить друг другу старших и младших...
Шкида издавна делилась на четыре отделения, из которых четвертое и третье считались старшими, а второе и первое младшими. Это не были обычные школьные классы, в которых регулярно по весне происходят экзамены и переводы, — шкидцы сидели в своих
--

Стр.121
отделениях, куда их определял заведующий, — год, два, три, четыре, не переходя из одного в другое.


В первые годы сортировка ребят была равномерней и новичков в равной мере сажали во все классы...
В последнее время в старшие отделения из новичков никто не подходил, и все они оседали в первом и во втором отделениях...
И в то время, как младшие классы разрослись и пополнились, старшие не только остановились в росте, но потеряли Цыгана, Быка, Бессовестина, Гужбана, Лёньку, Гришку, Дзе, еще нескольких человек и наконец Душку. Осталось всего двадцать два человека, десять в четвёртом, двенадцать в третьем отделении, которых на лето решено было слить в одну группу.
Против этих двух десятков стояло шестьдесят семь человек младших.
И это была не детдомовская мелюзга, не мелочь, которую можно припугнуть и разогнать, а такие же ребята, как и в третьем и четвертом отделениях, не подошедшие туда только по знаниям, — сильные, изворотливые, отчужденные от старших и вдобавок вооруженные ножами и самоделками...
Работай по-прежнему Юнком, он сумел бы переварить и во всяком случае сдержать всю новую массу. Теперь же новички сами обрабатывали неустойчивых младших шкидцев.
Случай с Душкой — третьеклассником — еще более обострил натянутые отношения между старшими и младшими. Знали, что Душка работал не один, что у него в классе есть ещё двое помощников, видели, что с ним дружат и защищают его Иошка, Фока, Бобер... Догадывались, что именно Иошка, Фока, Бобер устроили ему побег...
Разговоры и толки становились день ото дня ожесточенней и грозней. Иошка никуда не мог показаться без Фоки, боялся избиений.
За Иошку, за Фоку, за Бобра, за Душку ненавидели
--

Стр.122
теперь всех старших... Спорили по уборным, по всем углам старшие с младшими и, часто забывая, что были недавно друзьями, хватались то за ножи, то за шпалера.


А в учительской спокойно и чинно собирались педсоветы и комиссии, распивались педагогические чаи и изредка с удовольствием замечалось, что вражда между старшими и младшими растет.
2
Началось с пустяка. Из-за кошки.
Белая толстая кошка вылезла, приятно облизываясь, из бетонной помойки и спрыгнула на землю. Мамонтов и Арбузов, игравшие в ножички, бросили игру и кинулись к кошке. Та заметалась во все стороны и наконец юркнула на лестницу в ломаный флигель...
Шкидцы пустились следом.
Через минуту с крыши постройки раздались веселые радостные голоса. Лениво слонявшиеся на дворе ребята, сорвавшись, побежали к флигелю, побежал и дядя Коля, дежурный халдей, пришедший на службу ради воскресенья пьяным...
— В перекидку кидай! — взволнованно закричал дядя Коля: — А то она, подлая, на ноги встанет и ухряет, стерва!
— Знаем! — ответили сверху: — Не убежит!
А день был ясный, теплый, солнечный... С улицы слышался праздничный звон трамвая, и стая голубей носилась над двором, перелетая с крыши на крышу.
Над флигелем завертелось в воздухе белое пятно и глухо, куском мяса ударилось в булыжник двора... Кошка попробовала подняться на перебитые лапы, но перевернулась на бок и задрожала... Шкидцы окружили издыхающее животное. Движения его становились все мельче и мельче, и из разбитого рта, вместе с капельками крови, вылетали хриплые, булькающие звуки, словно кошка захлебывалась водой.
--

Стр.123
Тогда из толпы выступил Верховка и прихлопнул её по голове водопроводной трубой.


— Сволочи! — закричал с бревен у стены Будок: — задрыги чёртовы!.. За что кошку убили? Трогала она вас, да?..
Дядя Коля спохватился и, тряся своими широченными галифе, отошел в сторонку, а Будок спрыгнул с бревен и подошел к ребятам...
— Вам бы только мучить кого! — продолжал он, и его худощавое, в веснушках лицо подергивалось от отвращения. — Вам бы только избиения организовывать, черти...
— Им делать больше нечего, — поддержал с бревен Голый Барин и тоже подошел к толпе. Он взглянул на размозженную кошачью голову и отвернулся. — Сволочи вы, ребята!
— И ты тоже хорош! — огрызнулся Верховка, который прихлопнул кошку из жалости. — Тоже хорош, халдеям пятки лижешь.
— Я... — поперхнулся Голый и сжал кулаки.— Ну-ка повтори еще раз, что ты сказал!..
— Факт, лижешь! — крикнул, отступая, Верховка: — Сашкецу своему, зануде!
Про Сашкеца Верховка сказал нарочно, чтобы поддеть Голого... Так и вышло... Голый Барин побелел, закусил губу и изо всей силы саданул по скуле первоклассника.
Дальше всё завертелось.
Верховка "слетел с катушек". Арбуз двинул по уху Будка, Будок Арбуза. Мамонтов с Калиной набросились на Голого. С бревен подхватились старшие, с задворок примчались младшие. Первые кричали: "наших бьют", вторые: "наших бьют"; началась свалка, которую прекратил только звонок на обед и появление Сашкеца.
— Как! — кричал в четвертом классе Иошка: — нас начали бить!.. Нас?.. Бить?.. Младшие?.. Эта
--

Стр.124
сволочь, которая смывается от затрещины. Давно им не попадало, что начали задирать нос. Они уж месяц ходят и грозят "избиениями", проучить их надо как следует.


— Избить! — рявкнул Купец: — Наших?, наш класс бить?.. Убью первого!
— Правильно.
— Бить!
— А ведь их много, младших, — попытался говорить Фока. — В одиночку они, пожалуй, и нам накладут.
— Младшие?.. Нам?.. — возмутился Иошка. — Нам накладут?.. Брось, Фока, проповеди разводить... Наш один с ихним десятком справится... Нечего разговаривать теперь с ними, а встретим — и прямо в морду...
— Правильно!
— Бить младших!
Усвоивший последнюю истину третьеклассник Щенок, вытянутый придурковатый парнишка с неестественно громадной головой и тупыми зеленоватыми глазами, взял в руки толстую суковатую палку и вышел из класса.
Через минуту с лестницы несся дикий истошный вой. Выбежавшие на помощь ребята увидели, как извивался и орал на ступеньках лестницы похожий сейчас на издыхающую кошку Сухарик, нещадно и методически избиваемый Щенком...
Их с трудом растащили. Сухарик встрепенулся и, вскочив на ноги, убежал. Шкидцы были смущены случившимся и старались не глядеть друг на друга. Даже воинственный Купец и тот пробасил:
— Дура!
Однако Щенок чувствовал себя героем. Громко рассказывал, хихикал, качая своей огромной, похожей на ветряную мельницу, головой, а, когда на него в классе перестали обращать внимание, снова тайком отправился наверх.
И сейчас же в столовой вырос и грохоча покатился гул, топот, удары, крик.
--

Стр.125
— Ребя... ребя... — а-а-а... — визжал Щенок. — Не буд... Ребя... ребя-а-а-а...


В столовой было темно. Посередине у стола возилась, и кого-то била под столом куча ребят. Из-под стола слышался надрывной, воющий визг:
— Ребя... ребя-а-а-а... Не б... ребя-а-а-а...
— Щенка бьют! — закричал Воробей. Старшие высыпали в столовую. Избивавшие Щенка разбежались, напоследок закидав под стол палки, швабры и кочерги. Из-под стола, не переставая выть, вылез Щенок; голова и нижняя губа его были рассечены; все лицо в ссадинах и синяках, рубаха изорвана в клочья и окровавлена...
— Кто бил? — спросил Иошка, хотя было ясно, что это младшие мстят за Сухарика. Щенок, не отвечая, продолжал выть...
И тогда Фока сказал, решительно застегивая пиджак:
— Надо организовать карательную экспедицию!..
Старшие выступили.
Первое отделение заперли на замок и у дверей поставили сторожевых. Второклассников загнали в класс и первым делом отобрали все ножи и шпалера. Потом началась расправа... Класс перегородили доской на две части, у доски стало трое "карателей", а остальные подгоняли к ним поочередно второклассников.
Первым был Купец. От его кулаков шкидец кувырком летел за доску; по дороге Воробей одним тычком хлестко расквашивал ему нос, а за доской Фока наводил окончательный лоск.
Покончив со вторым классом, каратели перешли в первый и там повторили точно такую же экзекуцию.
За вечерним чаем, ковыряя мизинцем в ухе, Викниксор говорил:
— Опять драки... Вечно не сидится этим младшим, вечно им надо с кем-нибудь воевать... Александр Николаевич, младших — без прогулок и без отпусков... Пусть образумятся.
--

Стр.126
4


Младшие не образумились...
Кося Финкельштейн, приходящий ученик, появлялся в Шкиде с чисто поэтической небрежностью раз или два в неделю. В это памятное июньское утро он беспечно шел по темному шкидскому коридору. Орава младших налетела на поэта, смяла, бросила на пол; кто-то хлестнул раза два по морде, а кто-то сразмаха саданул в спину ножом...
Кричавшего диким и нечеловеческим голосом Косю отыскали и перенесли в четвертое отделение старшие... Рана, правда, была неглубокой (ножу помешало толстое драповое пальто) и когда её залили иодом, сразу перестала кровоточить, но уже сверху примчался третий класс. Купец рычал от злости, глядя на Косину спину, а Иошка схватил раненого Финкельштейна и голого, волосатого, трясущегося от холода поволок за собою по классу.
— Ребята, — визжал он, словно это не Финкельштейна, а его ударили ножом, — неужели не отомстим за Косю? Неужели будем смотреть, как обнаглевшие малыши избивают и убивают наших товарищей...
— Карательную экспедицию!
— К чёрту экспедицию!.. Бить их!.. Бить всех до потери сознания!
— Бить! — заревел Купец. — Собирайся, ребята!
Узнававший все шкидские новости последним, Сашка стоял в это время в музее и, оглядываясь на дверь, втихомолку забавлялся своим недавно сделанным шпалером. В маленьких его глазках светилось нескрываемое довольство; он то гордо поднимал шпалер, то запихивал его за пояс и с вывертом выхватывал обратно; то крался по музею, словно кого-то преследуя, то яростно размахивал своим оружием, воображая, что сидит на коне и отстреливается от невидимого противника.
Внезапно дверь распахнулась, и Сашка налетел с наведенной самоделкой на вошедшего Иошку, который
--

Стр.127
держал за руку полуголого, трясущегося от холода волосатого Финкельштейна.


— Сашка! — торжественно заговорил Иошка: - во время войны университеты и музеи закрываются. Пришло время, когда шкидские шпалера начинают сами стрелять. На нас напали. Класс требует, чтобы ты шел бороться заодно с ним.
— А что случилось? — заморгал Сашка.
— Сегодня утром твоего товарища чуть не убили... Посмотри на Косину спину! Это сделали младшие.
— Младшие? — неожиданно для себя самого затрясся Сашка. — Младшие бьют наших?.. Косю ножом?.. Так бить же их, сволочей, надо!
— Бить! — подхватил Иошка...
— Бить! — неуверенно проблеял Финкельштейн...
Младшие, проведав, что их снова собираются громить, в перемену собрались в коридоре перед своими классами. Их было шестьдесят семь человек, они вооружились кусками штукатурки, палками, кусками проводов и веревками, на концах которых привязаны были железные гирьки; не разъединенные на два класса, они чувствовали себя раз в десять уверенней...
— Стой крепко! — подбодрял ребят Мамонтов. — А кто винта нарежет — удохаем потом до-смерти!
Два десятка ворвавшихся в коридор старших наткнулись на плотную, завывшую стену.
Но, к несчастью, первоклассники испугались мчавшегося впереди Купца и дрогнули, а Купцу еще кто-то засветил в глаз литой чугунной гирькой.
— Бей!.. — заревел он, врезаясь в толпу, как бык, наклонив голову и расшвыривая своими огромными кулаками ребят. — Бей на мою голову!..
Справа от него двигался Фока, от тренированных боксерских кулаков которого младшие отлетали как мячики; за ними шли и лупили всех попадавшихся под руки остальные старшие. Узкий, темный коридор дал им неожиданное преимущество, и младшие побежали.
Остаток наиболее яростно оборонявшихся загнали
--

Стр.128
в первое отделение и начали избивать. Воющие младшие перелетали от одного карателя на кулаки другого. Фока наводил лоск, а Купец, поймав в углу Верховку, ударившего Финкельштейна ножом, уселся на нем и медленно, не слушая криков, гвоздил его по шее кулаками.


5
В Шкиде наступило видимое успокоение. После обеда все ребята выбрались на двор и, не обращая друг на друга внимания, принялись каждый по-своему развлекаться.
Тут же, на дворе, резвился сынишка Викниксора, Костя, или Кронпринц в словесном обиходе шкидцев. Этот кронпринц считал всех ребят своими рабами: дарил им пощечины, лягался, когда они проходили мимо, запускал камнями и землей, — словом, развлекался неудержимо.
Сейчас, наскучив возиться с песочком и лопаточками, он глядел на развалившегося с видом победителя на бревнах Купца, который подставил солнцу свое толстое лоснящееся лицо. Это лоснящееся лицо и привлекло внимание Кронпринца; он подошел ближе, наморщил свой лобик и, не говоря ни слова, с чисто-монаршей небрежностью отвесил крепкую оплеуху.
В следующий момент голова Кронпринца уже была зажата между коленями Купца, а сам шкидец неторопливо снимал ремень.
— Пусти! — утробно завизжал Кронпринц. — Я папе скажу, он тебя в изолятор посадит!.. Пусти-и...
— Ах, сволочь! — искренне изумился Купец.— Такой плашкет и такая стерва? Вот тебе!.. Вот тебе!.. За оплеуху, за накатку! — добродушно приговаривал он, стегая воющего Кронпринца. — Для твоей же пользы пойдет, гаденыш... Ну, а теперь иди, накатывай...
Кронпринц, держась за ягодицы, плача побежал разыскивать отца.
--

Стр.129
— Попадет тебе, Купа! — встревожено заговорил Голый Барин, на своей шкуре испытавший крутой нрав и скорую расправу Викниксора. — Выгонит ведь, смотри...


— А что ж? — лениво ответил, снова разваливаясь на бревнах, Купец. — Мне, по правде сказать, братишки, здесь порядочно, надоело, ей-богу!..
За ужином старшие лишились сразу четырех своих товарищей.
Во-первых, Купцу было велено немедленно убираться из Шкиды, а когда друзья выгоняемого, Воробей и Кальмот, подняли протестующий крик, взбешенный Викниксор выгнал и их. Во-вторых, он сказал Фоке:
— Вот что... твои родители просили отпустить тебя на лето из школы домой... Я не возражаю... Можешь сегодня и уезжать.
Обрадованный Фока, довольный предстоящей свободой, не докончив ужина, ушел сдавать казенное белье....
Провожали сразу всю четверку. Все четверо были настроены весело и бодро. Фока радовался отпуску, остальные... свободе...
— Ничего, ребята... — бодро говорил Купец. — Работку подыщем — работать будем... Я работать люблю, не бойсь. А спать теперь и на улице можно. Тепло...
6
Вечером Голый Барин принес из уборной новость, что младшие сговариваются напасть ночью и отомстить за поражение. Старшие стали подсчитывать свои силы: в четвертом классе осталось шесть человек, в третьем двенадцать — все народ жидкий и не крепкий, к дракам не приспособленный. Ушли Купец и Фока — первые силачи — и Воробей — великий драчун.
Старшим стало жутко; велели Сашке сходить наверх и пошпионить.
Через минуту шкидец вернулся расстроенный.
--

Стр.130
— Сговариваются о чем-то! — сообщил он. — Все во втором классе собрались.


— Ну, а дальше что?..
— Больше ничего не узнал. Кто-то к двери пошел, и я смылся...
— Может, нам у них шпиона завести? — предложил Червонец-Шамало, тощий и длинный дылда с пухлыми, толстыми губами. — Химик тут часто ходит, он не дерется из-за без руки, — может, согласится?
— Вряд ли, — промямлил Сашка: — они там сами предлагают Химику у нас пошпионить.
— Восемнадцать на шестьдесят семь, — рассуждал Иошка: — четверо на одного. Нет, ерунда — в открытую у нас ничего не выйдет. Надо всем толпой ходить, из класса не вылезать. В спальне они нас наверное не тронут, они сами в трех спальнях, пока соберутся, мы уже в класс выберемся...
Утром в умывальнике младшие встретили старших мокрыми, свернутыми в жгуты полотенцами, которые, как цепы, забарабанили по головам... Старшие побежали...
В столовой по какому-то поводу Викниксор заговорил о картах и воровстве. Второклассник Васильев, а за ним Розен и Верховка стали рассказывать, что они знают про проделки старших. На возмущенный Иошкин крик: "лягавый" — Верховка, оскалясь и нехорошо заблестев глазами, ответил:
— А буду говорить! Охота — и никто не запретит.
Тогда заговорили все, и старшие и младшие, и Викниксор за полчаса узнал столько, сколько не узнал бы за год, но младших было больше, говорили они больше и в конце концов заведующий сказал:
— Мне теперь всё ясно! Александр Николаевич, старших — без отпуска... Мы потом всё разберем...
У себя в классах старшие поклялись отомстить фискалам. Вспомнили про отобранное во время карательных экспедиций оружие. Вытащили ножи, зарядили и спрятали в карманы шпалера. А младшие, прослышав
--

Стр.131
о планах врагов, вооружились кирпичами, палками, гирями. И неизвестно, какой жутью кончилось бы готовившееся побоище, если бы вечером в столовую не пришел озабоченный Викниксор.


— Вот что, ребята, завтра мы переезжаем на дачу в Павловск. В полдень приедут грузовики, а вы с утра приготовьте к укладке свои постели... Потом вот еще что. В старших классах осталось восемнадцать человек, поэтому все они будут объединены в одну группу. Кроме того, к ним переводятся десять человек из второго отделения. Андреев, Корницкий и еще другие. Я назову их после... А сейчас попьете чай и приметесь за укладку вещей.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет