Лори хэндленд «ущербная луна»



бет1/16
Дата16.06.2016
өлшемі1.24 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


ЛОРИ ХЭНДЛЕНД

«УЩЕРБНАЯ ЛУНА»

Над переводом работали:

Переводчики: LuSt, ЛаЛуна, laflor, Trinity-

Редакторы: Bad girl, Araminta, LuSt

Обложка: Натик

Древнее зло охотится под ущербной луной…

Новый Орлеан известен грешными удовольствиями и странной магией, но криптозоолога Диану Мэлоун туда влечет одна приманка, перед которой она не может устоять. Слухи о волках в окрестностях Города-Полумесяца ходили больше сотни лет, и недавно обнаруженные в близлежащих болотах тела дали понять, что речь идет о даже более опасном существе, способном дать Диане славу и богатство, если она сумеет его изловить и остаться в живых.

... и страсть может стать роковой ошибкой.

Адам Рюэлль – бывший спецназовец, ныне отшельник, последний живой отпрыск таинственного и по слухам проклятого креольского рода, и единственный опытный проводник, способный помочь Диане в поисках. Грубый и пленительный, он наполняет её ночи страстным желанием, но днем Диану одолевают сомнения. Адам явно знает больше, чем говорит, но что ему нужно: защитить её или отвлечь? Что-то охотится за своей добычей в болотах Луизианы, и каждый шаг к ужасной правде подводит Диану все ближе и ближе к древнему врагу, живущему лишь ради запаха страха и пьянящего удовольствия от убийства, снова и снова…

Глава 1

Жизнь, потраченная на исполнение обещания, данного покойнику, вовсе не жизнь, но я любила Саймона Мэлоуна и дала ему клятву.

По образованию я зоолог, но выбрала для себя стезю криптозоолога. Последуй я по проторенной дорожке, застряла бы в каком-нибудь зоопарке или где-то похуже, изучая жирафов и карликовых коз. Но я отслеживаю слухи о мифических животных и пытаюсь доказать их существование. Тщетное занятие. Не просто так еще никому не удалось поймать йети. Они не желают, чтобы их отыскали, и прячутся изобретательнее, чем ищут лучшие следопыты. По крайней мере, я так думаю и твердо придерживаюсь своей теории.

Большинство криптозоологов пытаются найти неизвестные виды или чудеса эволюции — настоящих животных, без примеси сверхъестественного, — но только не я. Не-а. Я ведь дала клятву.

Глупо, но когда женщина любит мужчину так, как я любила Саймона, она совершает глупости, особенно когда любимый умирает у нее на руках.

Поэтому я следую за каждой легендой, преданием и ниточкой, пытаясь раскрыть любое мифическое создание и доказать его существование. Хотя я никогда не увлекалась мистикой, мой муж в нее верил, а я в своей жизни доверяла только ему.

Мне не слишком везло в поисках, пока однажды в три часа ночи не раздался телефонный звонок. Бессонница и пустой банковский счет вынудили меня ответить, несмотря на поздний час.

— Алло?


— Доктор Мэлоун? — Голос мужской, слегка надтреснутый — старик или больной.

— Пока еще нет.

Требовалось отыскать криптида — перевожу: неизвестное науке животное, — доказать его существование и написать докторскую. Тогда наконец получится добавить к фамилии вожделенное слово из шести букв. Но, дав клятву, я была слишком занята погоней за озерными чудовищами и клонами йети, чтобы тратить время на поиски новых видов настоящих животных.

— Это Диана Мэлоун?

— Да. Кто говорит?

— Фрэнк Тэллиент.

Имя показалось знакомым, но я не понимала, откуда.

— Мы встречались?

— Нет. Ваш номер мне дал Рик Кэнфилд.

Черт. Последний человек, адресовавший мне бессмертные слова «вы уволены».

Рик - это адвокат, который с компанией коллег поехал на рыбалку на озеро Лесное в Миннесоте. Среди ночи он увидел в озере что-то странное: скользкое, черное и огромное.

С такой профессией Рику хватило ума не говорить коллегам о своем помешательстве, не разобравшись как следует. Поэтому он отправился домой, покопался в интернете и сделал несколько звонков, пытаясь найти кого-нибудь, кто помог бы понять, взаправду ли в озере водится чудище или ему привиделось. И Рик нашел меня.

— Рик предположил, что вы сейчас свободны и сможете мне помочь, — продолжил Тэллиент.

О да, я свободна. Вернее, безработна. Снова. Вполне типичное для меня состояние. Я очень хорошо вела поиски, только с находками до сих пор не везло. Но я была одной из немногих криптозоологов, готовых за деньги сорваться с места ради любой прихоти заказчика.

С тех пор как Саймон преступил грань, тем самым запятнав как свою репутацию, так и мою, я больше не была прикреплена к университету и поэтому зависела от доброты чужаков — черт, давайте будем честными и открыто назовем их чудаками, — финансировавших мои изыскания. И к этой ночи как раз иссякли и чудаки, и изыскания.

— Раз уж вам не удалось найти Несси… — начал Тэллиент.

— Несси — это Лох-Несское чудовище. Я искала Лесси.

Так назвал озерного монстра Рик. Люди так банальны, когда придумывают им имена, всегда основываясь на названии водоема, где предположительно видели чудище.

Как обычно, к тому времени, когда я приехала на озеро Лесное с камерами и диктофонами, увиденное Риком уже скрылось. Если вообще когда-нибудь там водилось.

По моему экспертному мнению, Рику на глаза попалась необычно крупная щука, а не сверхъестественное создание, но этого я тоже доказать не смогла.

— У меня есть для вас работа, — сказал Тэллиент.

— Слушаю.

Выбора не было. Хотя мои родители невероятно богаты, они сочли меня сумасшедшей и перестали со мной общаться, когда я вышла за Саймона. В конце концов, что красивый блестящий молодой ученый-зоолог из Ливерпуля разглядел в несимпатичной полноватой аспирантке, если не миллионы ее семьи? Грин-карта у него уже была. Но когда Саймон сказал родителям, куда именно они могут засунуть свои деньги, я влюбилась в него еще больше.

Честно говоря, в мир Саймона я вписывалась куда органичнее, чем в тот, в котором выросла. Босиком мой рост доходил почти до ста восьмидесяти, а весила я самое меньшее семьдесят семь килограммов. Мне нравилось бывать на природе, и я не возражала против грязи, солнца, ветра или дождя. Я стала герлскаутом, чтобы почаще ходить в походы, и сделала почти все возможное, чтобы подчеркнуть свое несоответствие жизненным стандартам матери, исповедовавшей философию «нельзя быть слишком богатой и слишком худой».

— Можете выйти в интернет? — спросил Тэллиент.

— Секунду. — Я нажала клавишу на ноутбуке, который тут же вышел из спящего режима — намного быстрее, чем получалось у меня. — Готово.

Тэллиент продиктовал адрес странички. Мгновение спустя на мониторе появилась газетная статья.

— Мужчина найден мертвым в болоте, — прочитала вслух я. — Ничего необычного.

В болота частенько скидывали трупы. Не засосет топь, так аллигаторы съедят.

— Читайте дальше.

— Глотка разорвана. Одичалые собаки. Хм. — Я перешла на следующую страницу. — Пропал ребенок. Койоты. Тело не нашли. Кажется, все вполне понятно.

— Не совсем.

Тэллиент продиктовал второй адрес, и я прочитала еще одну статью.

— Волчьи следы.

Сердце забилось быстрее. Саймон специализировался на волках и был ими просто одержим, чем заразил и меня.

— Где это? — спросила я.

— В Новом Орлеане.

Будь это возможно, сердце выпрыгнуло бы из груди. Когда-то рыжие волки водились на юго-востоке страны в ареале от Атлантического океана до Мексиканского залива и дальше до Техаса. Они встречались в Миссури и Пенсильвании. Но в восьмидесятом году их объявили вымершим видом в дикой природе. В восемьдесят седьмом популяция возобновилась, но только в Северной Каролине. Значит…

— В Луизиане волки не водятся, — сказала я.

— Именно.

— Но есть одна легенда… — Я попыталась вспомнить. — Болотное чудовище Хони-Айленда.

— Сомневаюсь, что следы йети тридцатилетней давности имеют отношение к смертям, исчезновениям людей и волкам, найденным там, где их предположительно быть не должно.

Разумно.

— Может, это ФК, — предположила я.

Аббревиатура расшифровывалась как «фантомные кошки» — криптозоологический термин, применявшийся в докладах о «неправильных» кошачьих. Черные пантеры в Висконсине. Ягуар в Мэне. Случается намного чаще, чем вы думаете.

Большинство фантомных кошек — это экзотические животные, выпущенные в леса хозяевами, которым стало трудно с ними справляться или держать в тесной квартире. Забавно, что ни одного из этих зверей ни разу не поймали.

Если животные домашние, разве их сложно было поймать? Неужели никто не нашёл бы их кости или ошейники, после того как на них напал бы настоящий хищник? Или хотя бы в новостях не упомянули о фантомной кошке, сбитой грузовиком на федеральной трассе?

Но ничего подобного не мелькало.

— Это волк, а не кот, — произнес Тэллиент.

Меня впечатлило его знание криптозоологической терминологии, но я была слишком поглощена разворачивающейся на моих глазах загадкой, чтобы сделать собеседнику комплимент.

— Тот же принцип, — пробормотала я. — Может быть, кто-то выбросил волка в болото. Ничего особенного.

Вот только волки не агрессивны. Они не нападают на людей, кроме случаев, когда сильно голодны, больны бешенством или являются помесью волка и собаки. Любая из причин не сулила ничего хорошего.

— Слухи о волках в Новом Орлеане и окрестностях ходят годами, — заметил Тэллиент.

— Сколько именно лет?

— По меньшей мере сотню.

— Что?


Тэллиент усмехнулся:

— Я подумал, что вам это придется по душе. Непохоже, что неприятные происшествия случались в какой-то определенный месяц или сезон. Но они всегда происходили во время одной и той же лунной фазы.

— Полнолуния? — предположила я.

Что бы ни говорили скептики, полнолуния вызывают помутнения рассудка и у людей, и у животных. Спросите кого угодно, кто работал на скорой помощи, в психиатрической больнице или окружном зоопарке.

— Нет, ущербной луны, — ответил Тэллиент.

Я посмотрела на тоненький серебристый серп за окном.

— Когда были опубликованы эти статьи?

— В мае.

Я нахмурилась: пять месяцев назад.

— И что с тех пор?

— Ничего.

— Может, потому что тел не нашли.

— В точку. Существа, охотящиеся в определенную фазу луны, нападают каждый месяц. Они по-другому не могут.

Не знаю, как там «существа», но животные так точно. Они рабы привычки.

Вчера нашли еще одно тело, — продолжил Тэллиент. — В газеты новость пока не попала.

Я снова бросила взгляд на луну. Наверное, я права.

— А вам это зачем? — спросила я.

— Меня привлекает криптозоология. Я бы сам отправился в экспедицию, но… нездоров.

Я встала. Ноги буквально чесались. Я приподнялась на носочки: так и подмывало ухватиться за эту возможность. Следовало помнить: то, что кажется слишком хорошим для правды, зачастую таким и оказывается.

— Вы хотите заплатить мне, чтобы я отыскала волка там, где его предположительно быть не должно. Я его найду, и что дальше?

— Поймайте его и позвоните.

Не совсем необычное предложение в моей сфере деятельности. Нанимавшие меня люди обычно надеялись прославиться, открыв миру мифическое создание, и хотели, чтобы вся слава досталась им. Я без проблем сохраняла конфиденциальность, поскольку мне только хотелось доказать, что Саймон не был чокнутым.

— Хорошо, я возьмусь за дело.

— Вы понимаете, что это не простой волк?

Я надеялась, что не простой, но надежды часто развеиваются в дым.

— Они называют его лу-гару, — продолжил Тэллиент. — В переводе с французского…

— Оборотень.

От прилива адреналина закружилась голова. Хотя я бралась за поиски любых сверхъестественных существ — нищие не выбирают, — настоящей целью моих поисков был именно ликантроп. Как и у Саймона.

Единственная проблема — я просто не могла поверить в его существование. Пусть моя девичья фамилия О’Малли, а предки отца прибыли в США из страны фей и лепреконов, в родном Бостоне единственной мистикой была безумная вера горожан в проклятие, наложенное на местную футбольную команду. В моем детстве не было никакой чепухи — ни Санты, ни зубной феи, — и мне приходилось едва ли не драться за право читать художественную литературу. Наверное, именно поэтому я по уши влюбилась в человека, мечтавшего о волшебстве.

Я окинула взглядом нашу квартиру неподалеку от кампуса Чикагского университета. Я не переставила ни одной книги, не отдала ни одной вещи мужа, но до той секунды не осознавала, насколько все это безнадежно.

— Мне кажется странным, — тем временем говорил Тэллиент, — что под ущербной луной в Городе-Полумесяце происходят такие непонятные события, а вам?

Не просто странным. Соблазнительным.

— Вам интересно?

Ну почему он спрашивает? Должно быть, слышал, как погиб Саймон, и знал, как кристальная репутация доктора Мэлоуна оказалась втоптана в грязь. Возможно, Тэллиент не был в курсе того, что я поклялась затолкать слова обратно в глотки всем тем, кто презрительно отзывался о Саймоне, но это просто понять, всего лишь оценив, чем я занималась все четыре года после смерти мужа.

Взгляд остановился на единственной фотографии Саймона: он стоял по колено в озере в Канаде, подтянутый, светловолосый, умный и прекрасный. Его улыбка по-прежнему вызывала у меня томление. Желудок съежился, как и всякий раз, когда я вспоминала, что Саймона больше нет. Но его работа, мечты и надежды продолжали жить во мне.

— Завтра сажусь в самолет.



Глава 2

Тэллиент дал слово, что в аэропорту О’Хара меня будут ждать билет на самолет и чек, и сдержал обещание.

В ожидании рейса я поискала информацию о новом работодателе в интернете и поняла, почему его имя показалось знакомым. Не Билл Гейтс, конечно, но близко к тому. Тэллиент разработал приложение к компьютерному модему и стал мультимиллионером. Меня-то уж точно мог себе позволить.

После несчастного случая несколько лет назад он стал отшельником и увлекся криптозоологией. Интересно, что подробностей происшествия в интернете не нашлось, и я задумалась, а не воспользовался ли Тэллиент своими познаниями в технике, чтобы скрыть личную тайну. Я его не винила.

Едва выйдя из международного аэропорта имени Луи Армстронга, я сразу же окунулась в жару. Середина октября, а на градуснике небось все тридцать пять. Неудивительно, что волки давно сбежали из Нового Орлеана.

Помимо билета и чека Фрэнк — он настаивал на таком обращении — предоставил мне прокатную машину, номер в отеле на Бурбон-стрит, а также имя и адрес проводника по болотам.

— К такому не грех привыкнуть, — пробормотала я, когда клерк за стойкой прокатной конторы вручил мне ключи от «лексуса».

Вскоре я зарегистрировалась в отеле и бросила сумку на кровать. Роскошь водопровода и простыней продлится, лишь пока я не обустрою оперативную базу. Оставаясь в городе, искать криптида не выйдет. Нужно присутствовать на месте событий и днем, и ночью. Как только я его определю, сразу закажу доставку своего походного снаряжения.

Я подошла к застекленной двери, ведущей в патио. Под ярким солнцем бросался в глаза упадок: потрескавшийся асфальт тротуаров, медленно рушащиеся здания, бездомные, выпрашивающие мелочь у туристов.

На Бурбон-стрит потрясало в том числе и то – а потрясений было немало, – что из окна приличного отеля открывался вид на стрип-клуб на противоположной стороне улицы. Две женщины отплясывали на барной стойке. Когда танец перешел в более развратное действо, а толпа зевак принялась подбадривать танцовщиц, я отвернулась. Я не ханжа, но предпочитаю заниматься сексом в уединении и темноте. Вернее, предпочитала, когда еще им занималась. После Саймона я ни с кем не спала, да и не ощущала нехватки интимной жизни. Но сидя в одиночестве в номере отеля на улице, где секс рекламировали двадцать четыре часа в сутки, я почувствовала себя одновременно обделенной и порочной. Наверное, поиски проводника помогут отвлечься.

***

Я погуглила предоставленный Фрэнком адрес и выехала из Французского квартала на федеральную трассу. Миновала озеро Пончартрейн и въехала в Слиделл: интересное сочетание обычного пригорода и викторианских кирпичных домов. Но у меня не было времени наслаждаться контрастом. Хотелось поскорее решить вопрос с проводником и приступить к работе.



Я проехала мимо всех знакомых и незнакомых заведений быстрого питания и сетевых ресторанов. За рынком повернула налево и покатила мимо новых домов с внедорожниками на подъездных дорожках и бассейнами на задних дворах. Затем пейзаж сменился старыми домами, потом трейлерами и наконец лачугами. Еще один поворот — и болото. Неудивительно, что я много раз слышала истории об аллигаторах на задних дворах. Чего эти люди ожидали, строя дома рядом с их обиталищем?

Я выключила мотор, и меня буквально оглушила тишина. Мобильник в кармане вселял уверенность. Я всегда могла позвонить… кому-нибудь.

Выйдя из «лексуса», я еще раз мысленно поблагодарила Фрэнка. Садясь в машину меньше стандартного четырехдверного седана, я чувствовала себя сельдью в бочке.

Моя мать, тоже довольно высокая, была раздражающе тощей женщиной со льдом в венах и волосами черными, как ее душа. Она терпеть не могла сказки, но все равно настаивала, что меня подменили в колыбели. Всем было невдомек, от кого мне достались светло-зеленые глаза, рыжие волосы и непреодолимое желание играть в софтбол. Моя внешность сделала меня парией еще до того, как поведение окончательно отдалило от семьи.

В нос ударили влажная жара и запахи гниющей растительности и застоявшейся воды. Я вглядывалась в сумрак, силясь разглядеть хоть что-нибудь. Что угодно. Хотя часы на руке показывали, что до заката еще почти час, густая листва древних дубов отбрасывала прохладную тень.

Я не увидела ничего, кроме причала и притока реки, исчезающего за поворотом. На другом берегу испанский мох с сотен кипарисов уходил в болотную траву.

— Есть кто-нибудь? — Сунув руку в карман, я вытащила записку. — Адам Рюэлль?

Единственным ответом был громкий всплеск, отчего я остановилась на полпути к причалу. Как быстро аллигаторы перемещаются по суше?

Не так быстро, как бегаю я. Но что, если это не аллигатор?

Волки двигаются быстро, как и большие кошки, а работая с новыми или прежде неизвестными животными, можно ожидать чего угодно.

Я глубоко вдохнула. Пусть меня и растили нежным цветком, но, прежде чем с головой окунуться в полевые исследования, мы с Саймоном взяли несколько уроков самообороны. Нельзя поспать под открытым небом в десятке штатов и рано или поздно не столкнуться с неприятностями.

Но умение обездвижить человека на двадцать килограммов тяжелее меня никак не пригодится в схватке с диким зверем. О чем я только думала, когда ехала сюда одна без пистолета?

Я фыркнула. Нет у меня пистолета.

Не сводя глаз с текущей реки, я медленно отступила. Тихие всплески приближались. Наверное, стоило сматываться, но не хотелось поворачиваться спиной к тому, что шныряло в глубине под кувшинками.

Я услышала какой-то посторонний звук — не плеск рыбы или воды. Скорее шорох травы, треск веточки под ногой. Я медленно подняла глаза и вгляделась в противоположный берег.

Лишь цветок на качающемся стебле, ярко-красный на фоне зеленовато-голубой воды, — и высокая трава со свистом смыкается за чьим-то телом.

Оно могло принадлежать кому или чему угодно.

— Вот только хвост, — пробормотала я.

Пушистый. Черный. Я склонила голову. Собака? Или кот?

Я подошла к краю причала, чтобы получше разглядеть то, что уже скрылось из вида. Когда волна выплеснулась мне на туфли, я дернулась и тут же поскользнулась.

Размахивая руками, я падала, во все глаза испуганно глядя на двухметрового аллигатора, который уже выжидающе раззявил пасть, но тут кто-то схватил меня и дернул назад. Каблуки громко стукнули по доскам причала, а аллигатор недовольно зашипел.

Я ожидала, что меня отпустят, едва ноги коснутся земли, но мой спаситель и пленитель не разжимал рук.

— Кто вы? — хрипло спросил он.

Казалось, он редко разговаривал, и в его голосе различались южный говор и легкий французский акцент. Никогда ничего подобного не слышала.

— Д-диана, — с трудом выдавила я, потому что вдохнуть было тяжело, а сердце колотилось как сумасшедшее. — Диана Мэлоун.

Вот. Я говорила спокойно, отстраненно и уравновешенно, хотя вовсе себя так не чувствовала.

— Мне нужен проводник по болотам, — продолжила я.

— Здесь проводника нет.

— А мне сказали, что есть.

— Вам солгали. Экскурсии на катерах чуть дальше.

«Каджун», — поняла я, стараясь разобрать слова, произнесенные с этим чарующим акцентом.

Чарующим? Да что со мной такое? Я даже лица его не видела. Наверное, акценты — это мой пунктик.

Я пыталась вспомнить, что мне известно об культуре этого народа. Не слишком много. Каджуны, изначально называвшиеся акадианцами, — это потомки французских переселенцев, прибывшие в Луизиану из Канады. Большинство из них осели к западу от Нового Орлеана и занимались земледелием и рыболовством, но некоторые переехали поближе к Городу-Полумесяцу.

— Эти парни даже дадут вам подержать детеныша аллигатора, — тихо сказал незнакомец.

Я поежилась, вспоминая, как близка была к тому, чтобы аллигатор — отнюдь не детеныш — подержал меня.

— Нет, — выдавила я. — Мне нужен…

Его подбородок врезался мне в макушку; клянусь, мужчина нюхал мои волосы. Я напряглась, пытаясь вспомнить, как меня учили высвобождаться из такого захвата, но прием не шел на ум.

Незнакомец был выше меня, пусть и ненамного, и значительно сильнее. Одной рукой он держал меня так крепко, что я не могла пошевелиться. Я гадала, что он делает второй рукой, но тут его ладонь скользнула по моему бедру.

— Эй!

— Женщина не должна приходить сюда одна, — прошептал он. — Можно увидеть зрелище, не подходящее для глаз.



— Например?

Повисла тишина, нарушаемая лишь жужжанием летающих над водой насекомых. Могла бы поклясться, что услышала смешок, но когда незнакомец вновь заговорил, в его тоне не прозвучало ни намека на шутку.

— Любопытным кошкам следует соблюдать осторожность.

— Это угроза?

— Наблюдение, cher.

Cher? Я еще его лица не видела, а он уже называет меня дорогушей? Вот это да. Или нет?

Я попыталась освободиться или хотя бы повернуться к нему лицом. Стальная хватка усилилась, да так, что не вдохнуть. Мои груди — не большие, но довольно ничего — расплющились под его рукой. Что-то зашевелилось в районе моих ягодиц, и незнакомец меня отпустил, подтолкнув вперед.

Пока я восстанавливала равновесие и разворачивалась, он уже скрылся под сенью деревьев, двигаясь с грацией, напомнившей мне фантомных кошек, о которых я думала как раз перед его появлением.

Белая футболка ярким пятном выделялась в сумеречном свете. Рукава оторваны — из-за жары или чтобы обнажить загорелые руки? На стройных бедрах брюки защитного цвета. Никакой обуви. Темные лохматые волосы доходили до плеч. Лица было не разглядеть.

— Кто вы? — прошептала я.

Он не ответил, а зажег сигарету, держа спичку так, чтобы огонь не осветил ничего, кроме табака. На запястье сидел бронзовый браслет в тон коже. Никогда не обращала внимания на мужские украшения, но в этом случае браслет лишь подчеркивал мужественность своего владельца.

— Видели здесь волков? — попытала счастья я.

Он глубоко затянулся, словно ни о чем другом думать ему не требовалось, как и встречаться с кем-нибудь в этом веке. Но я все равно почувствовала настороженный интерес.

— Может, черного койота? — давила я.

Сама мысль привела меня в возбуждение. Черный койот вполне мог бы помочь мне наконец защитить докторскую.

— Как насчет большой кошки? — продолжила я, когда мужчина, ничего не ответив, затянулся еще раз. — Кугуара?

Он выдохнул дым через ноздри.

— Волки так далеко на юге не водятся.

— А койоты?

— Сейчас да. Завезли, чтобы они охотились на нутрий.

Про этих животных я читала. Крупные грызуны, похожи на бобров, но с крысиными хвостами. Я понадеялась, что койоты побеждают.

— Кошки? — вновь спросила я. — Или медведи?

— Рысь. Несколько медведей. Нечасто встречаются.

Меня всегда восхищало, как легко животные прятались в естественной среде обитания.

— Я слышала, тут люди пропадают. Поговаривают о волке.

— Люди всегда болтают.

— Дыма без огня не бывает, — заметила я.

Кончик сигареты вновь покраснел, когда собеседник сделал очередную затяжку.

— Вы коп?

— Ученый.

Название моей непосредственной профессии только сбивало людей с толку.

Мужчина буркнул и выбросил окурок. Тот зашипел — попал в воду.

— Может, вы станете моим проводником? — Я шагнула вперед. — Вы знакомы с Адамом Рюэллем?

— Нет.

Его голос зачаровывал. Хотелось, чтобы он говорил со мной вечно.



Раздался громкий всплеск, за которым последовал глухой удар по доскам. Я развернулась, помня, что в болотах водятся не только мохнатые хищники, но ничего не увидела.

Равно как и повернувшись обратно к деревьям — ни мужчины, ни зверя.

Черт, я даже окурок найти не смогла.




Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16




©dereksiz.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет