Алексей Горбылёв Путь невидимых. Подлинная история нин-дзюцу



жүктеу 4.24 Mb.
бет7/17
Дата17.06.2016
өлшемі4.24 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   17
Глава 5
   Нин-дзюцу и Дзэн-буддизм

   В период Камакура (1192-1333) в Японию проникает Дзэн-буддизм. Дзэн оказал колоссальное влияние на всю воинскую традицию Японии и в том числе на нин-дзюцу.


   В это же время в стране Восходящего солнца развернулось движение акуто – «бандитских шаек». Акуто быстро переросли в группы военных наемников, единственным средством существования которых стала военная служба. Таким образом сложились предпосылки для существования самой профессии ниндзя и для возникновения «шпионских бюро» на основе нескольких старинных кланов, издревле пестовавших искусство шпионажа.
   Проникновение Дзэн-буддизма в Японию и его влияние на нин-дзюцу

   В популярной литературе по нин-дзюцу нередко можно встретить утверждения, что самурайское военное искусство развивалось под влиянием Дзэн-буддизма, а нин-дзюцу – под влиянием сюгэндо и эзотерического буддизма. Такое противопоставление совершенно неправомочно. Оно опирается на ложную концепцию противостояния культуры самураев и ниндзя, о чем ранее уже шла речь. В действительности нин-дзюцу испытало огромное влияние со стороны Дзэн-буддизма, но об этом чуть позже. А сейчас несколько слов о сущности Дзэн-буддизма и его значении для боевых искусств Японии в целом.


   Начало распространения Дзэн в Японии совпало по времени с переходом власти в стране от родовой аристократии к военному сословию, которое остро нуждалось в новой идеологии и культуре. Дзэн отвечал запросам самураев. Поэтому покровителями дзэнских монахов стали главы таких военно-феодальных домов как Нитта, Сиба, Уэсуги и даже сёгуны Минамото. Позже Дзэн активно поддерживали правители из рода Асикага.
   Вслед за признанием правящих кругов Дзэн-буддизм добился большой популярности в среде профессиональных воинов. Принятие Дзэн воинским сословием было закономерным. Суровые условия междоусобных войн, экспедиций против айнов, борьба с киотосским двором и усмирение крестьянских восстаний требовали от самураев силы воли, самообладания и хладнокровия. Именно в это время на сцене и появились проповедники школы Дзэн, которые утверждали необходимость постоянной работы над собой, умение выделить суть любой проблемы, сосредоточиться на ее разрешении и невзирая ни на что идти к цели. Кроме того, активная позиция Дзэн, его идея достижения нирваны (состояния райского блаженства) посреди сансары (земной юдоли) весьма импонировали профессиональным воинам, которые по роду своей деятельности должны были без конца нарушать принципы ненасилия, что порицалось многими другими школами буддизма.
   Дзэн-буддизм импонировал самураям выработкой у них самообладания, хладнокровия, воли – необходимых качеств воина-профессионала. Идеалом буси считалось не дрогнуть (внешне и внутренне) перед лицом опасности, сохранить способность трезво оценивать ситуацию. Несмотря ни на что самурай должен был идти прямо на врага, не отступая ни на шаг, не оглядываясь, не обращая внимания на своих соседей. В то же время Дзэн учил невозмутимости и сдержанности и в повседневной жизни, что для заносчивых самураев было подчас нелегко.
   Особое значение для самураев имел акцент Дзэн на развитии интуиции, интуитивного и мгновенного ответа на любое изменение ситуации. Дзэнская методика тренировки сознания позволяла самым лучшим образом развить эти качества. Для иллюстрации значения интуиции для воина приведу один пример из жизни великого мастера фехтования Камиидзуми Исэ-но Ками Нобуцуны. Однажды мастер, у которого было много врагов и завистников, возвращался домой поздно ночью. Вдруг он почувствовал надвигающуюся опасность. Не останавливаясь, Камиидзуми мгновенно обнажил меч и молниеносно очертил круг. Четверо злоумышленников рухнули к его ногам. Подобные истории часто встречаются в источниках по боевым искусствам. Они призваны демонстрировать эффективность дзэнской тренировки в подготовке воина.
   Дзэн рассматривал бытие в существующем мире как иллюзию. Внешний мир, по буддийской концепции, иллюзорен и эфемерен, он только проявление всеобщего Ничто, из которого все рождается и куда все возвращается. Поэтому наставники Дзэн учили не цепляться за жизнь и не бояться смерти.
   Множество историй, дошедших из феодальной эпохи, свидетельствуют о бесстрашии и преданности самураев. Так, в одном предании повествуется об одном князе, армия которого потерпела поражение в битве и была прижата врагами к пропасти. Не желая сдаваться в плен на милость победителя, князь решил погибнуть как подобает истинному буси. «За мной!» – вполголоса сказал он и бросился в пропасть. Все самураи, ни секунды не колеблясь, последовали за своим господином.
   Еще одной стороной, привлекавшей самураев к учению Дзэн, была его кажущаяся простота. Ведь Дзэн не требовал от воина изучения многочисленных сутр, комментариев. Истина, согласно его учению, не может быть постигнута из писаний. Только интуиция может привести к постижению «истинного сердца Будды».
   Кроме того, для самураев было важно то, что дзэнское учение было связано с китайской сунской культурой. В эпоху Камакура японские самураи через Дзэн получили возможность приобщиться к достижениям континентальной культуры. Дзэн оказал большое влияние на становление нового канона в эстетике, определил многие ключевые направления развития японской литературы и искусства.
   Воспитание бесстрашия и умения мгновенно, без размышлений, выдавать правильный ответ на возникшую ситуацию не могли не привлечь внимание ниндзя, которым по самой специфике работы приходилось то и дело сталкиваться с нештатными ситуациями, когда спасти жизнь могли лишь решительные и неординарные действия. В ряде легенд о знаменитых ниндзя явно отразилось влияние дзэнских методов тренинга на методику подготовки лазутчика-диверсанта.
   Кража фарфоровой черепахи

   … В старину жил-был один великий учитель нин-дзюцу. У него было много учеников, и однажды посреди бела дня он приказал им:


   – Идите немедля и украдите для меня из фарфоровой лавки большую черепаху!
   Ученики поняли, что наставник хотел испытать их искусство, и с готовностью отправились исполнять приказ. Однако дело было днем, а черепаха была довольно большого размера, так что надеяться на то, что никто не заметит кражи, было нечего. Долго бродили они вокруг лавки, но придумать способ украсть черепаху так и не смогли. Окончательно пав духом, они явились с повинной к наставнику.
   – До чего же вы бестолковы! – заявил в ответ учитель. – Ну что ж, видно, прийдется мне показать вам свое мастерство.
   С этими словами ниндзя направился к фарфоровой лавке.
   Ждать его возвращения пришлось недолго: вскоре на дороге показался учитель со взваленной на спину огромной фарфоровой черепахой. Все ученики были поражены ловкостью мастера, но один из них, украдкой наблюдавший за наставником, заявил, что мастер попросту ее купил. При этих словах все ученики захлопали в ладоши и засмеялись.
   Но тут вмешался сам учитель, спокойно сказавший:
   – Вот поэтому-то вас и называют недопесками. Вы все кричали: «Черепаха, черепаха»! Эта большая черепаха просто приковала ваше сознание, и вы не замечали ничего вокруг. Когда я вошел в лавку, я сначала украл десять маленьких черепашек и спрятал их в рукаве. Потом я спросил хозяина, сколько стоит эта большая черепаха, и просто предложил ему поменять ее на десять маленьких черепашек.
   Эта легенда во многом похожа на дзэнскую притчу. Она проповедует свободу и гибкость мышления. А вот следующая легенда ярчайшим образом демонстрирует дзэнскую методику обучения ниндзя.
   Учись на своей шкуре!

   В старину жил-был один знаменитый ниндзя, у которого был сын-недотепа, страстно желавший обучиться шпионской науке. Долгое время он приставал к папаше с просьбами преподать ему урок мастерства, и наконец наставник согласился. Прокравшись вместе с сыном в амбар усадьбы одной богатой семьи, ниндзя заставил его залезть в какой-то ящик, после чего запер его на замок, заорал: «Воры! Воры!» – и дал деру. Заслышав этот вопль, мальчик ужасно удивился и испугался. Но плакать не заплакал, да и звать никого не стал, а лишь лежал и проклинал папашу последними словами за его безжалостное обращение. Тем временем слуги, сами немало удивленные происшествием, пришли проверить амбар, но ничего подозрительного не заметили. Незадачливый ниндзя же, запертый в ящике, по некотором размышлении стал царапать нижнюю доску ящика ногтями. Услышав этот скребущийся звук, слуги сначала подумали, что это мышь, но звук все не прекращался. Тогда они поняли, что звук исходил из ящика, и сорвав замок, открыли его крышку. Именно этого и добивался мальчишка, который, как только крышка была поднята, вскочил, как молния, и побежал что было духу. За ним с воплями «Держи вора!» понеслась толпа слуг. Деваться было некуда. «Ниндзенок» метался из стороны в сторону, пока, наконец, не добежал до колодца. Там он увидел большой камень и моментально придумал спасительную уловку. Схватив камень, он швырнул его в колодец. Камень с громким плеском грохнулся в воду с большой высоты. И слуги, услышав шум, решили, что это вор нырнул в колодец, окружили его и стали искать веревки или лестницу, чтобы вытащить его на расправу. А мальчонка тем временем, счастливо избежав опасности, сбежал домой.


   Добравшись до дому, при виде отца он, дрожащим голосом закричал: «Папа, как же ты жесток!» – и разразился рыданиями.
   Но отец оставался невозмутимым и лишь спросил в ответ: «Как же ты сумел вывернуться?»
   Мальчик, всхлипывая, изложил ему подробности своего побега, и тогда отец сказал ему: «Здорово! Это – введение в нин-дзюцу. Понял?»
   Акуто

   Начиная с середины XIII в. во многих провинциях Японии появились так называемые «акуто» – «злодейские шайки». Что же представляли собой акуто и какие цели они пресле-довали, в чем выражались их «злодейские» действия? Приведем петицию управляющего поместья Аракава провинции Кии от 1291 г.:


   Монах Хосин из храма Коя-дэра, дочернего храма Саммон (т.е. Энряку-дзи), почтительно докладывает.
   Прошу, чтобы было сделано обращение к военным властям [и] в со-ответствии с установленными законами представленные в списке люди были взя-ты под стражу и наказаны. Гокэнин [34 - Вассал сёгуна.] провинции Кии Миякэ Таро нюдо Дзёсин и другие ночью 26 дня 7 месяца ворвались в жилище Хосина в сёэне [35 - Поместье.] Аракава, захватили предназначенные синтоистскому храму Хиэ подношения и имущество, сожгли 35 сельских построек и жилищ крестьян. В 8 день 9 месяца они устроили засаду в храме Коя, убили двоих вассалов – Дзюро нюдо и Сабуро. Подобного злодейского разбоя ранее никогда не было".
   Управляющий представил храму 12 документов, из которых видно, что «злодейская шайка» состояла из жителей соседних сёэнов Ёсинака, Натэ, Хигасиарами, Касэда и других. Главарь – гокэнин Дзёсин в то время еще не был взят под стражу, хотя уже находился под следствием в связи с убийством племянника управляющего сёэна Танака. Несмотря на это, он вторгся в сёэн Асо провинции Идзуми, а затем в сёэн Аракава. В «злодейской шайке» было много его родственников. Они захватили 35000 медных монет, 1 коку 5 то риса (ок. 270 литров), зерно, гречиху, доспехи, луки, стрелы, седла, конскую упряжь, одежду, спальные принадлежности, кастрюли, горшки, котлы и другие предметы повседневного пользования.
   Яркую картину движения акуто дает историческое сочинение «Хосоки», написанное в 1348 г. в храме Икаруга-дэра и повествующее о событиях в провинции Харима: "С годов Сёан и Кангэн (1299-1303) стало видно и слышно, что в различных местах происходило бесчинство, в заливах действовали пираты, нападали группы бандитов, горные разбойники и т.д., их не успевали усмирять. Они отличались от обычных людей, одевались в странную одежду и имели необычный внешний вид. Они носили легкое полотняное кимоно цвета хурмы, прицепляли женские зонтики, не носили эбоси [36 - Головной убор знати.] и хакама. Они ходили украдкой, не показывая людям лицо, на спине носили бамбуковый колчан с малым числом стрел, на боку прицепляли большой меч с облупленной рукояткой в ножнах, имели бамбуковые копья и заостренные палки, не надевали панцирь и другое защитное снаряжение. Они собирались по 10-20 человек, иногда укреплялись в замке или, наоборот, присоединялись к тому, кто штурмовал замок. Иногда они переходили на сторону противника, совершали предательство. Они вели себя только так и не держали обещаний. Они любили азартные игры, их основным занятием было мелкое воровство. Несмотря на указы бакуфу [37 - Сёгунское военное правительство.] и запреты сюго [38 - Военный губернатор.], их число росло.
   Бакуфу с весны 1 года Гэнъо (1319) отправило гонцов в 12 провинций районов Санъёдо и Нанкайдо. В нашей провинции Харима Ио Тамэёри, некто Сибуя, некто Касуя и другие вместе с представителем сюго Судо нюдо собрали клятвы с управляющих поместьями, гокэнинов и добились усмирения. Находящиеся в разных местах замки и жилища акуто числом 20 были сожжены, убиты те, кто там находился; представлен их список из 51 человека. Пользуясь этим случаем, всем гокэнинам провинции, включая тех, кто находился в Киото, был отдан строгий приказ об их аресте, но реальных результатов не было. Известных буси назначали командирами усмирительных отрядов, дзито [39 - Управляющий поместьем.] и гокэнины были объединены в группы и по очереди охраняли два места – Акаси и Нагэси; поэтому 2-3 года было тихо, но с наступлением годов Сётю и Каряку (1324-1329) их поведение значительно превзошло все то, что было в предыдущие годы, поразило Поднебесную.
   Они, сидя на хороших лошадях, следовали по 50-100 всадников, вели запасных лошадей, везли сундуки, луки со стрелами, доспехи, и все это было великолепным, украшенным инкрустацией золотом и серебром, надетые панцири ярко сверкали на солнце. Даже если земля не была спорным объектом судебного разбирательства, они объявляли себя сторонниками истца, захватывали эту землю. Объединялись в шайки, давали взаимные обещания. Такие группы, объединенные договоренностью, разрушали или строили замки. Земляные стены они красили, как в древности, возводили башни, сбрасывали [на врага] бревна и с помощью пращи метали камни, ставили вышки [для предводителя], устанавливали большое количество ширм, щитов, бамбуковых заграждений. Поскольку многие из них приходили из провинций Тадзима, Тамба, Инаба, Хоки и других, то предоставляемые им на это расходы назывались «ямакоси» – «переход через горы»; по договору за обещанное вознаграждение они могли выступить на стороне любого. У них не было боязни людских глаз и чувства стыда. Буси считается тот, кто делает себе харакири; они же хотя сами и знают, что такое стыд, но, утверждая, что нахождение в военном лагере совсем другое дело, наоборот, восхваляют нарушение обещаний и предательство; их боятся и те воины, которые охраняют заставы, и те, кто направляется на их усмирение. Поэтому из-за их беззаконий, таких, как снятие урожая с чужих заливных и суходольных полей, набеги, захваты и т.д., в конечном счете, думается, не осталось сёэнов, где управление сохранилось бы в порядке.
   Большинство жителей провинции высокого и низкого статуса стали их сто-ронниками; из-за того, что [направленные на их подавление и подкупленные ими] буси закрывали на все глаза и уши, [деятельность акуто стала активной и] возникли важные события годов Гэнко (т.е. свержение регентов из дома Ходзё коалицией феодалов под руководством императора Годайго в 1333 г.). Их действия были проявлением ошибок правления буси".
   Среди японских историков нет единого мнения на проблему сущности акуто. По-видимому, это явление носило чрезвычайно сложный характер. По одним данным, акуто были местными буси-феодалами, во главе которых стояли вассалы сёгуната, не желавшие отправлять рисовый налог владельцам поместий. По другим данным, основу акуто составили зажиточные люди, главным образом торговцы, становившиеся землевладельцами, и зажиточные крестьяне.
   Но, как бы то ни было, говоря об акуто, следует обратить внимание на связь этого движения с процессом разделения труда и развитием денежного обращения. С одной стороны, в это время Япония достигла столь высокого уровня экономического развития, что сложились предпосылки для выделения групп людей, не занятых непосредственно в производстве. С другой, развитие денежного обращения привело к тому, что достаточным условием существования человека стало обладание деньгами, а не землей, как при натуральном хозяйстве. Отсюда стремление акуто к захвату денег и иных богатств, а не земель.
   В то же время, вследствие появления излишков сельскохозяйственной продукции, некоторые феодалы получили возможность нанимать к себе на службу хороших военных профессионалов, каковыми и были многие акуто. Правда, одной возможности для этого явно недостаточно. Нужна ведь еще и потребность. И, судя по всему, такая потребность у феодалов была. Во всяком случае, в источниках есть немало примеров, когда они покрывали все действия акуто и прятали их от преследований в своих владениях. Об этом свидетельствуют, например, дополнения к кодексу 1232 г., опубликованные в 1262 г.:
   "О тех, кого берут [под следствие] из [владений] аристократии.

Часто приходится слышать, что находящиеся под стражей [у буси, пребы-вающих в Киото], подследственные из-за действий частных лиц передаются под стражу тем, кто имеет с ними связи, и в результате возвращаются в места своего жительства или, будучи отпущенными на свободу, совершают незаконные дейст-вия в Киото. Отныне подобное должно быть прекращено. Скорейше должно быть проведено рассмотрение дела и наведен порядок. Сообщают, что, находясь под стражей, они окружены многими зависимыми, носят мечи. Это совершенно непотребно. Скорейше должно быть прекращено.


   О тех случаях, когда не выносится решение о взятии под стражу [членов] злодейских шаек.
   Если это происходит во владениях дзито и гокэнинов, то обстоятельства должны быть выяснены и доложены. По их рассмотрении должно выноситься предупреждение. Если злодеи скрываются во владениях столичных аристократов, об этом скорейше должно быть доложено.
   О тех, кто использует злодейские шайки.
   Они способствуют буйству. Их имена как можно скорее должны быть сообщены. А затем принято решение…
   О наказании тех, кому было поручено содержание преступника под стражей, но преступник бежал.
   Решение должно выноситься в Рокухаре в соответствии со степенью тяжести вины [бежавшего]".
   По сути, переход акуто на службу к феодалам за плату знаменовал начало традиции наемничества, появление группы профессиональных воинов, не являющихся чьими-либо вассалами, не имеющих собственных владений и живущих продажей своих профессиональных навыков. Для нин-дзюцу это имело огромное значение, поскольку именно таким образом в Японии появились кланы, основным занятием которых был военный и политический шпионаж. В этом плане хочется отметить, что феномен акуто большинство японских историков исследовали на основе материалов о «злодейских шайках из сёэна Курода», костяк которых составляла знаменитая семья ниндзя (нинкэ) Хаттори, о чем пойдет речь далее. Интересно также, что японские ученые отмечают, что, если поначалу группы акуто имели ярко выраженный кровнородственный характер, то впоследствии они развились в территориальные организации, в которых видится прообраз мощных группировок ниндзя провинции Ига и уезда Кога провинции Оми.
   Сёгунское правительство пыталось бороться со «злодейскими шайками». Оно часто издавало указы о необходимости разгрома акуто, отдавало подобные приказы отдельным сюго, назначало заместителей сюго и влиятельных гокэнинов уполномоченными по борьбе с ними. Хотя эта борьба и не велась активно, она все же создавала угрозу для «злодейских шаек». Поэтому последние, не имея возможности удержать свои опорные пункты в столкновениях с самурайскими дружинами, стали активно использовать тактику партизанской войны. Кроме того, они умело играли на противоречиях в господствующем классе и для борьбы с конкретными владельцами сёэнов или с бакуфу использовали поддержку других владельцев сёэнов. Во время свержения камакурского сёгуната в 1333 г. многие из них выступили на стороне антиправительственных войск.
   Акуто в силу различных причин потерпели поражение. Но некоторые из них смогли выстоять вплоть до конца XVI в., когда Япония была окончательно объединена и поставлена под контроль сёгуном Токугавой Иэясу. После установления сёгуната Муромати (1336-1573) они иногда становились вассалами сюго, а в некоторых случаях силами своих территориальных организаций устанавливали контроль над целыми районами.
   «Злодейские шайки» Курода и объединение семей Хаттори и Оэ

   В период Камакура в провинции Ига сложилось мощное объединение дзи-дзамураев, или госи [40 - «Местный воин» – мелкий военный феодал, не имеющий над собой господина.], (некоторые историки относят его появление даже к концу периода Хэйан), которое вошло в историю под названием «Курода-но акуто» – «злодейские шайки [сёэна] Курода».


   В это время в Ига было очень мало поместий знати. Почти вся земля здесь принадлежала религиозным объединениям, среди которых выделялись буддийские монастыри Тодай-дзи и Кофуку-дзи и синтоистское святилище Исэ-дзингу. Самые большие владения были у Тодай-дзи. Они охватывали почти всю территорию Ига. Таким образом, этот храм был фактическим владельцем провинции. Воспользовавшись тем, что контроль со стороны Тодай-дзи был довольно слабым, местные дзи-дзамураи объединились в шайки и принялись отщипывать от владений храма земли кусочек за кусочком. Во главе этого объединения дзи-дзамураев стояли два семейства – Хаттори и Оэ.
   Главой Хаттори в это время был Ясукиё, одним из первых ставший вассалом сёгуна Минамото Ёритомо. Как уже говорилось, он был старшим сыном Хаттори Хэйнайдзаэмона Иэнаги, сражавшегося во время войны Гэмпэй на стороне Тайра. В то время, как его отец оказался в числе беглецов, подлежащих аресту, Ясукиё вовремя сообразил, откуда ветер дует, и принял нужную сторону. Благодаря этому он не только сохранил фамильные земли в Ига, но и сумел их увеличить, решительно подавляявсе выступления против Минамото. Так, прознав о том, что в монастыре Сэндо-дзи, находившемся в деревне Ямадо уезда Аяма провинции Ига, укрылся Синода Сабуро Ёсихиро, один из сподвижников Кисо Ёсинаки, разгромленного Минамото, он приказал своему родственнику Хаттори Хэйроку Масаами неожиданно напасть на него. В бою Синода был убит, и Ясукиё отправил его голову в Камакуру, где находилась резиденция Ёритомо. За проявленную ретивость сёгун наградил его новыми землями. Как видим, у Ясукиё было прекрасное чутье на добычу, поэтому нет ничего странного, что именно он принял самое деятельное участие в образовании коалиции дзи-дзамураев для борьбы с храмом Тодай-дзи.
   В это время в Ига была еще одна мощная военная сила – семья Оэ, члены которой на протяжении многих поколений служили управляющими храма Тодай-дзи в провинции Ига. Наибольшее влияние Оэ имели на юге провинции, куда они переселились из провинции Кавати.
   Основателем рода Оэ считается Оэ Кунихира (951-1012). Он был знатоком изящной словесности. Многие из его потомков служили преподавателями императоров. Немалые знания были у Оэ и в области военного дела. На этом поприще особенно прославился Оэ Кунифуса. А Оэ Хиромото был руководителем Главного административного ведомства сёгуната Камакура.
   Поступив на службу управляющих поместьем Тодай-дзи в провинции Ига, Оэ со временем стали манкировать своими обязанностями и расхищать вверенное им имущество. Пока Оэ преданно служили Тодай-дзи, у них были крайне напряженные отношения с бесцеремонными Хаттори. Однако, когда Тодай-дзи, обжегшийся на произволе Оэ, попытался усилить контроль за своими поместьями в Ига, введя систему своих представителей-камибито, чтобы следить за деятельностью Оэ, последние сорвали маску с лица и восстали против монастыря с оружием в руках. С этого времени прежние враги Хаттори и Оэ принялись активно сотрудничать друг с другом и создали коалицию акуто.
   Поскольку Тодай-дзи, Кофуку-дзи и другие храмы придерживались принципов недопущения мирских властей на принадлежащие им территории, политический и экономический контроль за положением в Ига со стороны сёгуната был крайне слабым и ограничивался номинальным назначением туда чиновников. Военная власть бакуфу не предпринимала никаких попыток для подавления мятежных акуто. С другой стороны, система камибито под влиянием активных действий «разбойных шаек» была полностью разрушена, и Тодай-дзи, равно как и все другие храмы, утратил практически все рычаги управления своим имением. Все это позволило коалиции дзи-дзамураев подчинить себе почти всю провинцию, в результате чего у семей, исстари практиковавших нин-дзюцу, появилась солидная экономическая и территориальная база.
   Объединение Хаттори и Оэ в единую коалицию имело большое значение для совершенствования складывающегося воинского искусства ниндзя, поскольку каждая из этих семей имела богатые познания в области военного дела. Если воинская традиция клана Хаттори была тесно связана с ямабуси-хэйхо, представители семьи Оэ были специалистами в классической китайской военной стратегии.
   Важно отметить также, что объединение Хаттори с Оэ позволило им распространить свое влияние на провинции Кавати и Сэтцу, где находились старинные родовые поместья Оэ.
   Кога и Ига – родина нин-дзюцу

   Если поразмыслить о причинах возникновения кланов, занимавшихся нин-дзюцу в уезде Кога, следует обратить внимание на два важных момента. Во-первых, в самом сердце Кога находится гора Иидзака, на которой издревле занимались своей религиозной тренировкой последователи сюгэндо. Во-вторых, в древности уезд Кога входил в уезд Ига, поэтому многие семьи из Кога имели родственные связи с жителями Ига.


   Когда именно уезд Кога выделился из уезда Ига точно неизвестно, но, вероятно, произошло это в период Нара. В память о принадлежности к Ига новый уезд получил название, отличающееся только на один первый иероглиф, и посему в слове «Кога» нет никакого смысла. Однако даже после выделения Кога в отдельный уезд Ига и Кога сохранили много общих черт в обычаях и культуре населения. И вообще на протяжении всего периода феодализма в Японии эти две области были теснейшим образом связаны друг с другом. Например, в Кога большую роль играли семьи, связанные родственными узами со знаменитыми Хаттори из Ига, в частности, одна из 53 семей Кога так и называлась «Хаттори».
   Нин-дзюцу Кога и Ига, как полагают японские историки, восходит к одному и тому же источнику, а именно к ямабуси-хэйхо. В Кога основным центром практики ямабуси была гора Иидзака, облюбованная отшельниками в глубокой древности. До отделения Кога от Ига это был единственный центр сюгэндо на севере Ига. Только позже в 49 деревнях Ига появились храмы ямабуси, которые, согласно легенде, были построены Кукаем, основателем «тайного учения» школы Сингон. Таким образом, военное искусство Кога и Ига, и нин-дзюцу в том числе, проистекает от ямабуси с горы Иидзака.
   Но в политическом отношении, начиная с периода Камакура, ситуация в Ига и Кога сильно различалась. В то время как в Ига коалиция дзи-дзамураев смогла потеснить позиции буддийских монастырей и подчинила себе почти всю провинцию, уезд Кога после вхождения в провинцию Оми оказался во власти сюго этой провинции, обладавшего значительной военной силой. Поэтому дзи-дзамураи из Кога утратили свою самостоятельность и превратились в вассалов рода Сасаки.
   Первым сюго провинции Оми был Сасаки Садацуна, один из крупных военачальников сёгуна Минамото Ёритомо. Отец Садацуны в период войны Гэмпэй сражался в провинции Оми с Хиратой Иэцугу, сторонником Тайра и сложил свою голову в бою. За подвиги, совершенные в сражениях с Тайра, Сасаки получили важнейший пост сюго провинции Оми, который стал передаваться из поколения в поколение в их семье.
   В конце периода Камакура главой рода Сасаки стал выдающийся полководец Такаудзи, который известен в истории также под своим монашеским именем – Сасаки нюдо Доё. Он очень умело использовал шпионов, набирая их среди жителей Кога и все более и более укреплял положение рода Сасаки. Начиная с этого периода, кланы ниндзя из Кога стали действовать как единая организация под командованием Сасаки Такаудзи и, по-видимому, именно к периоду его правления относится возникновение знаменитой коалиции госи из Кога, которая получила название «53 клана Кога».

   

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   17


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет