Дмитрий Львович Медведев Черчилль: быть лидером



жүктеу 5.65 Mb.
бет11/25
Дата16.06.2016
өлшемі5.65 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   25

Глава 7. Уверенность

Предназначение

Черчилль не случайно, упоминая о смелости, говорил, что она гарантирует наличие всех остальных положительных качеств в человеке. В последующих двух главах мы остановимся на этих качествах более подробно.

Первое свойство человеческой натуры, напрямую связанное с храбростью и также необходимое каждому лидеру, – это уверенность в собственных силах.

«Я никогда ничего не предпринимал, не будучи уверен в своих действиях», – признался однажды британский политик [588] .

...

ИСКУССТВО УПРАВЛЕНИЯ: Первое свойство человеческой натуры, напрямую связанное с храбростью и также необходимое каждому лидеру, – это уверенность в собственных силах.

Это не было бахвальством. Какие бы решения ни принимал Черчилль, какие бы посты ни занимал, в каких бы ситуациях ни оказывался, он никогда не терял веру в себя, твердой рукой реализуя намеченные планы.

Подобная уверенность не в последнюю очередь была связана с непоколебимой верой нашего героя в то, что его ожидают великие дела.

«Я верю в свою Звезду, верю в свое предназначение», – писал леди Рандольф 22-летний субалтерн [589] .

Дженни Черчилль была далеко не единственным человеком, с кем Уинстон беседовал о своем будущем. Во время англо-бурской войны он скажет одному из своих сослуживцев:

– Поверьте моим словам, я стану премьер-министром Англии до того, как умру [590] .

Когда близкие Черчилля будут беспокоиться за него во время боев в Южной Африке, он ответит:

«Не волнуйся! У меня твердое предчувствие, что я создан для чего-то большего и буду сохранен» [591] .

Аналогичные мысли он будет высказывать и в годы Первой мировой войны, успокаивая свою супругу Клементину:

«Пойми же меня, бессмысленно беспокоиться из-за этих мелочей. Это всего лишь шанс или судьба. И наши шаги сбившихся с пути людей уже давно распланированы. Все, что нам остается, это с головой окунуться в игру, просто и естественно приняв ее правила и передав свою жизнь в руки Господа» [592] .

– Все мы черви, но мне хочется верить, что я светлячок, – заявит он дочери премьер-министра Вайолет Асквит во время их первой встречи летом 1906 года [593] .

В 1907 году, путешествуя по Африке, 32-летний Черчилль скажет губернатору Уганды Хескету Беллу, что к сорока трем годам станет премьер-министром. Почему к сорока трем? Именно столько было в тот момент мистеру Беллу [594] [595] .

Друзья и близкие Черчилля были поражены его ощущением судьбы. Во время англо-бурской войны он предложил своему коллеге, журналисту Дж. Б. Эткинсону, отправиться вместе на рекогносцировку местности на бронепоезде. Услышав отказ, Уинстон произнес скороговоркой:

– Ты прав. Но у меня такое ощущение, своего рода интуиция, если я поеду, что-то произойдет. Это нелогично, я знаю.

Предчувствие будущего премьера не обманет. Бронепоезд попадет под обстрел, сам Черчилль будет пленен, а дерзкий побег принесет ему первую славу.

– Неужели Уинстон идет рука об руку со сверхъестественными силами, которые указывают ему путь? – воскликнет Эткинсон [596] .

«Я часто задавалась тем же вопросом, – добавляет леди Бонэм Картер. – Снова и снова наблюдая за жизнью и успехами Черчилля, я приходила к выводу, что у него была непосредственная связь с судьбой. Когда говоришь об Уинстоне, трудно не поверить, что его жизнь не направлялась сверхъестественным лучом, – кто-то назовет это судьбой, кто-то инстинктом. Это какая-то высшая сила, которая вмешивалась в события и много раз хранила его для служения определенной цели» [597] .

Черчилль действительно верил в судьбу.

«Чем больше живешь, тем больше понимаешь, что все зависит от случая. Тем труднее верится, что ключевую роль в человеческой деятельности играет слепое сочетание различных событий, – отмечал он. – Случай, фортуна, удача, судьба, рок, провидение воспринимаются мной как нечто единое, только названное разными словами. Непосредственное влияние, которое каждый из нас оказывает на свою жизнь, постоянно контролируется внешней, высшей силой. Если каждый из нас проанализирует последние десять лет своей жизни, он обратит внимание, что крошечные события, нисколько не важные сами по себе, в действительности управляют нашими достижениями, нашей карьерой» [598] .

Черчилль полностью разделял точку зрения своего великого предка, генерал-капитана, первого герцога Мальборо, который указывал, что «большинство событий предопределены судьбой. Когда делаешь все максимально хорошо, остается лишь терпеливо ждать результата» [599] . Именно так Черчилль и поступал, когда в 1930-е годы последовательно и методично критиковал политику умиротворения Болдуина – Чемберлена, зная, что придет тот день, когда слова станут реальностью и нация вспомнит о его предупреждениях.

Черчилля нисколько не смущало, что время было против него и с каждым годом он все более приближался к пенсионному возрасту. Он полагал, что, когда настанет его звездный час, у него хватит сил не прогнуться под исполинской ношей премьерства.

«Я не верю в невыносимые нагрузки премьерства, – заявит он накануне своего 60-летнего юбилея. – Есть старая поговорка, которая гласит, что Господь дает человеку столько сил, сколько ему необходимо. На собственном опыте я убедился: в критических ситуациях есть что-то в самом факте вызова. Когда знаешь, что вопросы первостепенной важности зависят от тебя, это активизирует скрытые резервы, поднимая тебя на вершину великих событий» [600] .



...

ГОВОРИТ ЧЕРЧИЛЛЬ: «На собственном опыте я убедился: в критических ситуациях есть что-то в самом факте вызова. Когда знаешь, что вопросы первостепенной важности зависят от тебя, это активизирует скрытые резервы, поднимая тебя на вершину великих событий».

Он смело мог повторить за Питтом-старшим, который сказал герцогу Девонширскому:

– Милорд, я уверен в том, что смогу спасти эту страну, я и никто другой [601] .

«Сила гарантирована любому, кто служит великой цели», – подытожит политик уже после окончания Второй мировой войны [602] .



...

ГОВОРИТ ЧЕРЧИЛЛЬ: «Сила гарантирована любому, кто служит великой цели».

Веру в свое предназначение Черчилль не потерял и после поражения на выборах в 1950 году, когда в политических кругах опрометчиво заговорили о том, что эта избирательная кампания станет последней для 75-летнего лидера консерваторов. Черчилль был уверен в предстоящей победе. По его мнению, она была не за горами.

«Я знаю, что снова стану премьер-министром, – скажет он одному из своих секретарей. – Я просто знаю это» [603] .

Предчувствие не обманет опытного политика. Пройдет полтора года, и он вновь въедет на Даунинг-стрит, впервые в своей жизни став премьер-министром по результатам всеобщих выборов. На тот момент Черчиллю будет семьдесят семь лет.

Уверенность Черчилля в своих способностях к лидерству – следствие непоколебимой веры в собственное предназначение. В какой бы ситуации ни оказывался британский политик, он никогда не пасовал перед трудностями. И не важно, о чем шла речь: о новой ступени в политической иерархии или о чем-то другом.

«Должен тебе признаться, что я бы очень хотел попрактиковаться в искусстве управления крупными военными формированиями, – писал Черчилль своей супруге в 1909 году. – Я чувствую уверенность в себе, уверенность в решении подобного рода вопросов» [604] .

Сталкиваясь с чем-то неизвестным, он не задавался вопросом: «Справлюсь ли я?» Ответ был для него очевиден. Не случайно девиз Черчилля – «Я никогда не думал о самоограничении – только о самовыражении» [605] . Он всегда смело засучивал рукава и активно принимался за дело. Подобная модель поведения была одинакова как для военных ведомств – Адмиралтейства, Министерства военного снабжения, Министерства военно-воздушных сил, – где британский политик чувствовал себя словно рыба в воде, так и для структур, с тематикой которых он был менее знаком. Например, Казначейство.

...

ГОВОРИТ ЧЕРЧИЛЛЬ: «Я никогда не думал о самоограничении – только о самовыражении».

Черчилль никогда не был на «ты» с математикой, но это нисколько не смутило его, когда он ответил согласием на предложение премьер-министра Стэнли Болдуина возглавить второй по значимости пост в политической иерархии Соединенного Королевства. Он сказал: «Я согласен, это полностью соответствует моим амбициям» [606] . По словам Роя Дженкинса, который также в свое время возглавлял Министерство финансов, это было «неожиданное и счастливое» назначение, одним из следствий которого должны были стать «осторожность в утверждении собственных взглядов» в малознакомой для Черчилля области. Однако, по мнению Дженкинса, в этом и заключалась дерзость гения, который настолько уверенно взялся за исполнение новых обязанностей, «как будто имел за своими плечами суммарный опыт таких канцлеров Казначейства, как Гладстон, Дизраэли, Ллойд Джордж и Бонар Лоу» [607] . К слову заметим, что дольше Черчилля пост министра финансов занимали лишь Уолпол, Питт, Пиль и Гладстон, каждый из которых впоследствии стал премьер-министром.

Поведение Черчилля может показаться высокомерным, однако эта модель окажется единственно правильной, когда от его уверенности как лидера будет зависеть судьба нации.

Лидер, источающий уверенность

В начале Второй мировой войны Черчилль входил в число немногих членов правительства, кто был полностью уверен в предстоящей победе.

«Не считая Уинстона, военный кабинет пропитан духом пораженчества, – с прискорбием отмечал депутат от Консервативной партии Лео Эмери на третьи сутки после вступления Великобритании в войну. – Не верю, что он сможет просуществовать больше нескольких месяцев» [608] .

Для Черчилля никакой другой альтернативы, кроме продолжать сражаться, не было.

«Впереди нас ожидает тяжелейшее противостояние, но если мы объединим наши усилия, я не сомневаюсь в нашей победе», – скажет он в начале сентября 1939 года французскому послу в Лондоне Шарлю Корбину [609] .

Черчилля нисколько не смущала суровая действительность. По его мнению, «с какими бы разновидностями препятствий мы ни сталкивались, они нисколько не должны служить основанием для снижения нашей активности» [610] . К аналогичным выводам приходят и современные исследования:

«Проблемы возникают постоянно. Без решительного продвижения вперед и убежденности в положительном итоге лидер оказывается парализованным и пассивным. Ошибки и риски неизбежны. Всегда найдутся недовольные. Именно уверенность в себе помогает преодолевать эти и другие трудности» [611] .

Когда препятствия на пути казались непреодолимыми, Черчилль предлагал черпать уверенность в прошлом:

«Столкнувшись с трудностями, мы обретем уверенность, если вспомним напасти, которые уже смогли преодолеть» [612] .



...

ГОВОРИТ ЧЕРЧИЛЛЬ: «Столкнувшись с трудностями, мы обретем уверенность, если вспомним напасти, которые уже смогли преодолеть».

Также британский политик разделял точку зрения Фридриха Ницше, который в одном из своих последних сочинений «Сумерки идолов, или Как философствовать молотом» писал: «Что не убивает меня, то делает меня сильнее» [613] .

«Великий страх перед вторжением сослужил нам добрую услугу, – говорил Черчилль. – Он позволил сформировать прекрасную армию, которую мы когда-либо имели. Каждый мужчина и каждая женщина пребывали в состоянии полной боевой готовности» [614] .

Настрой Черчилля на победу поражал подчиненных.

«Уинстон свято верит в свою миссию избавить нашу страну от постигших ее напастей, – перешептывались между собой члены его личного аппарата. – Он без сомнения готов пойти даже на то, чтобы убить себя, если это будет необходимо для достижения поставленной цели» [615] .

«Уинстон определенно вызывает уверенность, – записал в своем дневнике в июле 1942 года начальник оперативного отдела генерал Кеннеди. – Я восхищаюсь тем неспешным образом, каким он пробирается сквозь колоссальные завалы работы, и при этом кажется, что он делает все шутя. Я могу понять, почему те, кто находится рядом, так преданы ему и готовы ему подчиняться. Я помню, как Дадли Паунд однажды сказал: „Вы не можете не любить его“, – я могу лишь присоединиться к этому мнению. Существует то, что должны признать и враги, и критики Уинстона, – у него лишь один интерес в жизни в настоящий момент, и это задача победить в войне. Каждая секунда посвящена этому. У него не видно ни малейших признаков усталости или измождения, он выглядит лучше, чем те политики, которые работают меньше. Исключительное проявление силы» [616] .

Уверенность британского премьера в победе поражает тем больше, если учесть тот факт, что Черчилль не знал, какими именно средствами будет одержана победа.

«Я уверен, что мы победим в этой войне, – делился он с главой штаба ВВС сэром Чарльзом Порталом и главным маршалом авиации, начальником истребительной авиации сэром Хью Даудингом в октябре 1940 года, – но должен вам признаться, что не вижу конкретных способов, как нам удастся этого достичь» [617] .

Пытаясь ответить на этот вопрос уже после того, как СССР вступил в войну, Черчилль учил британских дипломатов:

«На все вопросы, как вы собираетесь выиграть войну, следует отвечать: „Стремлением сражаться до тех пор, пока нацистский режим не рухнет, как это произошло с правлением кайзера в последней войне“. Для этого мы будем биться с врагом везде, где только можно. Мы будем подрывать их боевой дух пропагандой, мы будем вводить их в уныние блокадой, мы будем беспрестанно бомбить их родные земли, бомбить безжалостно, лишь увеличивая и увеличивая вес наших бомб. Во время последней войны мы не могли сказать, когда сможем одержать победу, но мы добились ее, не сдаваясь и продолжая держаться, несмотря ни на что. Мы без малейшей тени сомнения противостояли целый год один на один Германии и Италии, и сегодня британский народ непоколебим в своем стремлении разрушить нацизм» [618] .

Не случайно именно в годы Второй мировой войны Черчилль все чаще повторял любимый афоризм: «Жернова Господа мелют медленно, но истирают в порошок» [619] .

...

ЛИДЕРСТВО ПО ЧЕРЧИЛЛЮ: В годы Второй мировой войны Черчилль все чаще повторял любимый афоризм: «Жернова Господа мелют медленно, но истирают в порошок».

Несмотря на широкую поддержку в народе, среди обитателей Вестминстера были политики, которые считали, что Черчилль, совмещающий сразу два поста – премьер-министра и министра обороны, – слишком много на себя взял и будет лучше, если он ограничит свои полномочия. Однако лидер британцев был полностью уверен в собственных силах: он довезет тяжелый воз до победного конца. Никакая хула и критика со скамьи палаты общин или со страниц газет не могла переубедить его в этом.

«Я прекрасно сознавал силу своего положения, – признавался он. – Я мог рассчитывать на добрую волю народа, так как я содействовал тому, что он выжил в 1940 году. Также военный кабинет и начальники штабов проявляли по отношению ко мне исключительную верность. Я был уверен в себе. Когда этого требовали обстоятельства, я ясно говорил подчиненным мне лицам, что не соглашусь ни на малейшее ограничение моей личной власти и ответственности. В печати высказывались всевозможного рода предположения о том, что мне следовало бы остаться на посту премьер-министра и выступать с речами, но передать фактический контроль над ведением войны кому-нибудь другому. Я твердо решил не отступать ни перед кем, взять на себя главную и личную ответственность. Я вспоминал мудрую французскую пословицу: „Лишь спокойствие дает власть над душами“» [620] .

...

ГОВОРИТ ЧЕРЧИЛЛЬ: «Я был уверен в себе. Когда этого требовали обстоятельства, я ясно говорил подчиненным мне лицам, что не соглашусь ни на малейшее ограничение моей личной власти и ответственности».

«Я стал первым министром короля не для того, чтобы председательствовать при ликвидации Британской империи», – резюмировал Черчилль свою политику во время выступления в Мэнш-хаус в ноябре 1942 года [621] .



...

ГОВОРИТ ЧЕРЧИЛЛЬ: «Я стал первым министром короля не для того, чтобы председательствовать при ликвидации Британской империи».

Уверенность в себе по праву считается одним из важнейших качеств эффективного лидера.

«Лидер, позитивно оценивающий себя и проявляющий уверенность в собственных способностях, вызывает доверие, уважение и восхищение группы, – отмечает профессор Ричард Л. Дафт. – Такой человек своим примером мотивирует окружающих и вдохновляет их на преодоление сложностей. Деятельным лидерам необходима уверенность в себе. Лидеры инициируют изменения, и им часто приходится принимать решения в условиях дефицита информации» [622] .

...

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА: «Деятельным лидерам необходима уверенность в себе. Лидеры инициируют изменения, и им часто приходится принимать решения в условиях дефицита информации».

Профессор Ричард Л. Дафт

Уверенность и решительность становятся основополагающими качествами лидера в процессе принятия жестких и важных решений.

«Никто не санкционирует начало атаки, не испытывая при этом сомнений, – объяснял Черчилль. – Но все сомнения если и присутствуют, то только до момента принятия решения. Когда же выбор сделан – время сомнений осталось в прошлом. На важнейшие вопросы лидер должен дать ответ „да“ или „нет“ и быть связан со своим решением» [623] .



...

ГОВОРИТ ЧЕРЧИЛЛЬ: «Когда же выбор сделан – время сомнений осталось в прошлом. На важнейшие вопросы лидер должен дать ответ „да“ или „нет“ и быть связан со своим решением».

«Лидеру следует терпеливо переносить неопределенность, разочарования и испытания, – добавляет куратор проекта по подготовке лидеров в школе управления Джона Ф. Кеннеди при Гарвардском университете Рональд А. Хейфец. – Он обязан поднимать трудные вопросы. Но при этом сам не впадать в панику. Следует помнить, что сотрудники и коллеги внимательно следят за поведением лидера. Они не смогут не заметить вербальные и невербальные сигналы, красноречиво свидетельствующие об эмоциональном состоянии человека. Лидер должен буквально излучать уверенность, всем своим видом показывая, что ни минуты не сомневается в способности справиться со всеми предстоящими трудностями» [624] .



...

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА: «Лидер должен буквально излучать уверенность, всем своим видом показывая, что ни минуты не сомневается в способности справиться со всеми предстоящими трудностями».

Рональд А. Хейфец

Особенно актуальной демонстрация уверенности является для начинающих лидеров. В этом отношении пример нашего героя также показателен.

«Уинстон Спенсер Черчилль в свои двадцать четыре года очень мало знаком с работой правительства, парламента и с юридической деятельностью, – писал о сыне лорда Рандольфа журналист Дж. У. Стивенсон. – Но он вращается в этих сферах с их центрами притяжения если не со знаниями, то с легкостью ветерана – государственного деятеля. Он даже на вид не скромен. Его самоуверенность часто приводила к тому, что его обрывали в армии. Но Уинстона Черчилля невозможно оборвать. Его самоуверенность непреодолима, хотя ни возраст, ни здравый смысл, ни сами факты не дают для этого оснований. Его самоанализ говорит ему, что он обладает даром и характером, которые сделают его фигуру сенсационной» [625] .



...

ЛИДЕРСТВО ПО ЧЕРЧИЛЛЮ: Уверенность в себе помогала Черчиллю не только производить впечатление на своих коллег, но и сохранять спокойствие в моменты кризисов, что также высоко ценится в канонах эффективного лидерства.

Современные исследователи рекомендуют более внимательно относиться к демонстрации уверенности.

«Старайтесь выглядеть уверенно, даже если вы терзаетесь сомнениями, – советует специалист по индивидуальному коучингу, основатель компании „Prepaid to Lead“ Кэрол Уокер. – Руководители высокого ранга обычно хорошо знают, в каких ситуациях следует себя вести именно так. Новички же зачастую настолько сосредоточены на своих внутренних проблемах, что опрометчиво считают, будто поддерживать свой имидж нет необходимости. Они так заняты содержанием, что забывают о форме, которая тоже кое-что значит. Если лидер не излучает уверенности, вряд ли ему удастся воодушевить подчиненных и заставить их работать» [626] .

...

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА: «Старайтесь выглядеть уверенно, даже если вы терзаетесь сомнениями. Если лидер не излучает уверенности, вряд ли ему удастся воодушевить подчиненных и заставить их работать».

Кэрол Уокер

Еще два века назад проницательный князь Шарль Морис де Талейран-Перигор резюмировал: «Верят лишь в тех, кто верит в себя». С тех пор мало что изменилось, и успех Черчилля на посту премьер-министра в годы Второй мировой войны не в последнюю очередь связан с тем, что он, как никто другой среди руководителей Туманного Альбиона, источал уверенность в собственных силах. «Британский народ поверил в Черчилля, потому что он был полностью уверен в себе», – констатировал британский историк Арнольд Тойнби [627] .

...

ВОСПОМИНАНИЯ СОВРЕМЕННИКОВ: «Британский народ поверил в Черчилля, потому что он был полностью уверен в себе».

Историк Арнольд Тойнби

А сам Черчилль признался однажды: «Если бы я проявил слабость, меня просто вышвырнули бы из кабинета» [628] .

...

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА: «Верят лишь в тех, кто верит в себя».

Шарль Морис де Талейран-Перигор

Поведение в кризисных ситуациях

Уверенность в себе помогала Черчиллю не только производить впечатление на своих коллег, но и сохранять спокойствие в моменты кризисов, что также высоко ценится в канонах эффективного лидерства. В этом плане очень характерным является поведение британского политика накануне Первой мировой войны.

Принято считать, что убийство 28 июня 1914 года наследника австрийского престола эрцгерцога Франца Фердинанда послужило тем запалом, который поджег бикфордов шнур первой в истории человечества военной катастрофы мирового масштаба. Глава Адмиралтейства Уинстон Черчилль держал руку на пульсе международных событий, но даже он с его известной проницательностью и склонностью к излишней драматизации событий не увидел в этом акте сербских националистов ничего, что могло бы неминуемо привести к мировому пожару.

В июле была проведена тестовая мобилизация 3-го флота, местом проведения которой был выбран Ла-Манш. Эти учения, запланированные еще в начале года, представляли собой эконом-вариант полной мобилизации с проведением мероприятий в различных районах мирового океана.

Предполагалось, что 23 июля корабли разойдутся по портам. Черчилль не стал препятствовать этому процессу. Двадцать четвертого числа он принял участие в заседании кабинета министров. В конце встречи, когда утомленные длительным обсуждением ирландского вопроса министры уже собирались закончить заседание, глава МИД Эдвард Грей зачитал ноту, которую Австрия в тот день направила Сербии. «Он читал текст несколько минут, прежде чем я смог переключиться со скучных дебатов по предыдущему вопросу», – вспоминал Черчилль. Однако по мере того, как Грей глухим голосом зачитывал документ, ум нашего героя стал проясняться.

«Становилось отчетливо ясно, что эта нота – ультиматум, причем ультиматум, написанный в такой форме, которая никогда не использовалась в наше время. Странный свет пролился над картой Европы» [629] .

Своей супруге Черчилль признался, что «Европа трепещет, находясь на грани войны. Австрийский ультиматум Сербии – самый высокомерный документ, который можно было составить» [630] .

Несмотря на подобную оценку, первый лорд Адмиралтейства продолжал разделять позицию Асквита, считавшего, что Великобритания может избежать участия в кровопролитной войне. В субботу, 25 июля, Черчилль покинул Лондон и присоединился к своей семье, отдыхавшей на побережье в Кромере, северный Норфолк. Однако, узнав в воскресенье, что Австрия, признав ответ Сербии неудовлетворительным, разорвала с этой страной дипломатические отношения и объявила мобилизацию, политик первым же поездом выехал в столицу. В понедельник он принял участие в заседании кабинета министров.

«Кабинет был категорически против войны, – констатирует он. – В тот момент министры ни за что не согласились бы вступить в войну» [631] .

По мере развития событий Черчилль одним из первых в британском правительстве все больше стал склоняться к мысли о возможном военном разрешении конфликта. Как всегда деятельный, он принял ряд важных решений. В частности, на следующий день после заседания кабинета, Черчилль заручился поддержкой Асквита в усилении охраны у нефтяных резервуаров и складов с боеприпасами. Одновременно он санкционировал укрепление противовоздушной обороны в устье Темзы против вражеских цеппелинов, а также отдал распоряжение о переброске 1-го флота в Северное море. Все эти меры создавали серьезное препятствие на пути вторжения предполагаемого противника.

Поведение Черчилля было настолько уверенным, а принимаемые меры настолько решительны, что это не могло не произвести впечатления на его менее активных коллег. Бывший премьер-министр Соединенного Королевства Артур Бальфур чуть ли не со слезами на глазах благодарил (в присутствии адмирала Фишера) Господа за то, что в столь критический для страны момент Адмиралтейство возглавляет именно Черчилль [632] .

Тридцатого июля Черчиллю доложили, что линейный крейсер «Гебен», имевший в арсенале десять 11-миллиметровых пушек, вышел из австрийского порта Пола и направился в Средиземное море. В случае войны между Германией и Францией «Гебен» мог доставить союзнику Великобритании по Антанте немало неприятностей, направив артиллерийскую мощь своих орудий на военные корабли, перебрасывающие солдат из североафриканских колоний. Реакция британского военно-морского министра последовала незамедлительно. Он в тот же день связался с главой 2-й эскадры линейных крейсеров адмиралом сэром Беркли Милном:

«В случае войны вашей первоочередной задачей должна стать транспортировка и прикрытие французских войск из Северной Африки. Также вам следует вступить в бой с немецкими судами, особенно „Гебеном“, которые будут мешать транспортировке».

Кроме того, Черчилль рекомендовал не вступать в бой с превосходящими силами противника без поддержки французского флота [633] .

Первого августа, после объявления Германией войны России, Черчилль санкционировал полную мобилизацию военно-морского флота Великобритании. Причем сделал он это до того, как получил одобрение своих действий от премьера и кабинета министров. По мнению Черчилля, ситуация не требовала отлагательств. Он был настолько уверен в важности принимаемых решениях, что, отдавая указ привести флот в боевую готовность, нисколько не сомневался в поддержке главы правительства.

В тот же вечер Черчилль написал жене: «Мир сходит с ума. Мы должны позаботиться о нас и наших друзьях. Сладкая кошечка, моя нежная любовь. Целую твоих котят. Твой преданный У.» [634] .

На следующий день, в воскресенье, 2 августа, Германия вторглась в Люксембург, что стало главной темой обсуждения на срочно собранном заседании кабинета. Ни для кого не было секретом, что ввод немецких войск в Люксембург – всего лишь преамбула перед вторжением в Бельгию и последующего массированного удара по Франции. При подобном сценарии Великобритания уже не могла избежать участия в военных действиях. С одобрения главы Форин-офиса и военного министра Асквит отдал распоряжение о немедленной мобилизации британской армии.

Несмотря на разворачивающийся хаос, Черчилль сохранял олимпийское спокойствие. Он не испытывал ни страха, ни сомнений, хладнокровно реализуя комплекс антикризисных мероприятий.



...

ЛИДЕРСТВО ПО ЧЕРЧИЛЛЮ: Несмотря на разворачивающийся хаос, Черчилль сохранял олимпийское спокойствие. Он не испытывал ни страха, ни сомнений, хладнокровно реализуя комплекс антикризисных мероприятий.

Вернувшись после заседания кабинета в Адмиралтейство, Черчилль приказал главнокомандующим всех флотов установить прямой контакт с французскими коллегами.

«Ситуация критическая, – сообщалось в послании. – Всем быть готовым к неожиданной атаке. В случае если Великобритания станет союзником Франции против Германии, для организации совместных действий вам следует установить контакты со старшими французскими офицерами, находящимися вместе с вами на базах» [635] .

У Асквита и Грея Черчилль запросил согласие на проведение немедленных совместных действий англофранцузского флота по защите Ла-Манша [636] . Одобрение было получено.

Одновременно 2 августа Черчилль срочно связался с Милном, попросив направить два линейных крейсера «Неудержимый» и «Неутомимый» «неотступно следовать за „Гебеном“ и быть готовыми действовать в случае объявления войны, которая неизбежна» [637] . Также первый лорд Адмиралтейства распорядился присматривать за легким крейсером «Брейслау», сопровождавшим «Гебен».

Третьего августа, после вторжения Германии в Бельгию, Великобритания направила ультиматум о немедленном выводе германских войск из иностранного государства; в противном случае Великобритания объявляла войну.

Срок ультиматума истекал в полночь 4 августа, но Черчилль опасался, что немцы предпримут атаку на флот Его Величества, не дожидаясь его окончания. В связи с этим он направил указание капитанам всех военно-морских судов:

«После полуночи мы находимся в состоянии войны с Германией. Принимая во внимание условия ультиматума, Германия может атаковать в любой момент. Будьте готовы» [638] .

Меры Черчилля заслужили лестные отклики прессы. «Он один из тех министров, который прекрасно понимает ситуацию. Предпринятые им действия – выше всяких похвал», – восторженно писали журналисты The Times – «в обычных ситуациях не самые теплые сторонники Уинстона среди прессы», как верно заметил Рой Дженкинс [639] .

Как и предполагал Черчилль, условия ультиматума приняты не были, и Великобритания объявила Германии войну. Мир вступил в новую фазу, которая могла навести ужас на кого угодно, но только не на военно-морского министра.

«Весь лучистый, Уинстон ворвался в комнату, – описывает поведение Черчилля в ту ночь будущий глава военного кабинета Ллойд Джордж. – Его лицо сияло, движения были резки, слова вылетали один за другим. Он говорил, что собирается послать телеграмму в Средиземноморье, на Северное море и еще бог знает куда. Было видно, что он действительно счастливый человек» [640] .

Аналогичное впечатление Черчилль произвел и на супругу премьер-министра Марго Асквит, которая записала в тот день в дневнике:

«Мы вступили в войну. Я покинула комнату и отправилась спать. Когда я спускалась с лестницы, то увидела Уинстона Черчилля. Со счастливым выражением лица он направлялся к двойным дверям, ведущим в зал заседаний кабинета министров» [641] .

«Мир движется к катастрофе и краху, но происходящее вызывает у меня интерес, я возбужден и счастлив, – делился Черчилль своими ощущениями с Клементиной. – Не ужасно ли думать подобным образом? Подготовительные мероприятия вызывают у меня восхищение. Я прошу Бога простить меня за подобное легкомыслие» [642] .

В эти напряженные дни Черчилль отлично понимал, что наступают новые, тяжелые времена.

«Мы привели весь флот в порядок, – писал он жене. – Все спланировано и тщательно продумано. Все моряки взволнованны, но уверенны. Все сделано по высшему разряду. Все приведено в состояние небывалой готовности. Мы все встали на цыпочки. Но война – это в первую очередь Неизвестность и Неожиданность. Я не пожалею своей жизни, чтобы сохранить величие, благополучие и свободу нашей Родины. Трудности, стоящие перед нами, очень велики» [643] .

С началом Первой мировой войны Черчилль с головой окунулся в решение новых проблем, шагнув в состояние перманентной загрузки. Он днями и ночами пропадал в Адмиралтействе, решая бесчисленные вопросы административного, военного и организационного характера. Своей супруге он сообщал:

«Дорогая моя, это всего лишь строчка от твоего очень усталого Уинстона. Я хотел бы вырваться к тебе и зарыться в песок вместе с тобой на пляже. Но работы много, и она настолько интересна, что я не могу ее оставить» [644] .

Морис Хэнки следующим образом описывал деятельность первого лорда Адмиралтейства в начале войны:

«Уинстон Черчилль принадлежит к типу людей, резко отличающихся от своих коллег. По меньшей мере он наслаждается возникшей ситуацией. Мужество Черчилля – бесценное качество для кабинета, парламента и нации в эти первые дни. Когда все вокруг кажется черным и настроение у всех опускается до нижней отметки, он умеет убеждать других, что существует более яркая сторона картины. Он вносит элемент юношеской энергии, жизненной силы и уверенности, составляющий силу кабинета Асквита в эти трудные дни».

Издатель The Times поддерживал Хэнки, считая что «Уинстон Черчилль больше других сделал в эти дни, чтобы кабинет предпринял решительные действия» [645] .

...

ВОСПОМИНАНИЯ СОВРЕМЕННИКОВ: «Мужество Черчилля – бесценное качество для кабинета, парламента и нации. Когда все вокруг кажется черным и настроение у всех опускается до нижней отметки, он умеет убеждать других, что существует более яркая сторона картины. Он вносит элемент юношеской энергии, жизненной силы и уверенности, составляющий силу в трудные дни».

Морис Хэнки

Асквит также восхищался своим подчиненным. Занимавшему в тот момент пост лорда-председателя Совета Ричарду Халдейну он восторженно замечал, что одно только присутствие Черчилля «эквивалентно огромному военному формированию на полях сражений». «И это чистая правда, – констатировал сам Халдейн. – Уинстон, ты вдохновляешь нас всех своей решимостью и смелостью» [646] .

Поведение первого лорда Адмиралтейства лишний раз доказывает известную максиму теории управления – если в условиях неопределенности лидер способен выделить в своей деятельности ключевые моменты и взять их под контроль, его власть возрастает [647] .

Немаловажным обстоятельством был и тот факт, что Черчилль относился к тому типу лидеров, которые расцветают, работая с огромной нагрузкой. События, способные сломать других, его, наоборот, закаляли. Черчилля никогда не пугали ни объем работ, ни критичность положения. Выдающийся политик считал, что именно в подобных ситуациях предоставляется уникальный шанс для раскрытия скрытых резервов, демонстрации того, на что ты действительно способен. По словам Макса Бивербрука, в канун мирового кризиса Черчилль «не был угнетен, не выражал беспокойства, не паниковал – он просто спокойно и хладнокровно исполнял свои обязанности» [648] .

...

ЛИДЕРСТВО ПО ЧЕРЧИЛЛЮ: Черчилля никогда не пугали ни объем работ, ни критичность положения. Выдающийся политик считал, что именно в подобных ситуациях предоставляется уникальный шанс для раскрытия скрытых резервов.

Современные ученые считают поведение Черчилля наиболее оптимальной моделью лидерства в кризисных ситуациях.

«Лидеру необходимы такие качества, как самообладание и уравновешенность, – указывают Рональд Хейфец и Дональд Лаури. – Контроль над прессингом – это, пожалуй, самое трудное в работе руководителя» [649] .

...

ИСКУССТВО УПРАВЛЕНИЯ: Если в условиях неопределенности лидер способен выделить в своей деятельности ключевые моменты и взять их под контроль, его власть возрастает.

Да и сам лидер в критические моменты начинает играть особенную роль. В этом плане интересную аналогию с военной организацией в одной из своих работ проводит профессор Джон П. Коттер:

«Чтобы армия была в нормальном состоянии в мирное время, как правило, достаточно грамотного выполнения административных и менеджерских функций на всех ступенях армейской иерархии. Лидерами должны быть лишь ее высшие руководители. Однако во время войны армии нужны истинные лидеры на всех уровнях командования. Никто не придумал, как заставить людей ринуться в бой с помощью административных методов; для этого необходим тот, кто поведет солдат за собой» [650] .

...

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА: «Никто не придумал, как заставить людей ринуться в бой с помощью административных методов; для этого необходим тот, кто поведет солдат за собой».

Профессор Джон П. Коттер

Фундаментальную роль лидера и важность умения сохранять уверенность в себе Черчилль понял еще в самом начале карьеры, во время колониальных войн. Время не изменило его взглядов. Десятого мая 1940 года, когда немецкие войска перешли границу Голландии и Бельгии, а наш герой готовился возглавить правительство, он вновь произвел впечатление своим спокойствием перед разворачива ющейся пропастью неизвестности.

«Черчилль, дух которого был нисколько непоколебим из-за надвигающейся катастрофы, по-прежнему остается олицетворением силы в минуты кризиса», – констатирует Сэмюель Хор [651] .



...

ВОСПОМИНАНИЯ СОВРЕМЕННИКОВ: «Черчилль, дух которого был нисколько непоколебим из-за надвигающейся катастрофы, по-прежнему остается олицетворением силы в минуты кризиса».

Сэмюель Хор

В тяжелейшие месяцы лета 1940 года, когда Великобритания была один на один с нацистской Германией, Черчилль стал олицетворением уверенности.

«Уинстон пребывает в превосходном расположении духа, – писал в дневнике Алан Брук после четырехчасовой поездки по войскам с премьер-министром. – Он переполнен планами наступательных операций на следующее лето» [652] .

«Уинстон еще никогда не был в столь хорошей форме, как в эти дни, – признавался Брендан Брекен Гарольду Николсону. – Такое ощущение, что возложенная на него ответственность дала ему новые жизненные силы» [653] .

Напряженные ситуации действительно стимулировали британского политика. Они вызывали в нем прилив энергии и сил, активность его возрастала, оказывая благотворное воздействие на окружающих. Один из примеров – его поведение в феврале 1942 года, во время крупномасштабной битвы английского и немецкого флотов в районе Ла-Манша.

«Я вошла в зал заседания кабинета, он ходил взад-вперед, весь на взводе, – писала родителям секретарь премьер-министра Элизабет Лэйтон. – Он продиктовал четыре телеграммы, словно вихрь, после чего стал звонить то одному, то другому. Я спросила, могу ли я идти, и уже направилась к выходу, как он меня остановил. Начал диктовать новую телеграмму. Затем стал разговаривать сам с собой. Он просто сгусток энергии».

Немного успокоившись, Черчилль сел напротив девушки.

– Там происходит чертовски грандиозная битва, – сказал он.

– Как вы думаете, мы их одолеем? – спросила мисс Лэйтон.

– Не знаю, – ответил премьер-министр. – Мы задали им жару, но они еще пока живы [654] .

Черчилль воспринимал кризис как вызов. И чем масштабнее был поднимающийся шторм, тем активней он брался за дело. Когда казалось, что силам больше неоткуда браться, он обращался к истории. Сегодняшнему противостоянию он способен был придать вневременной характер, рассматривая его как еще один славный эпизод исторического повествования.



...

ЛИДЕРСТВО ПО ЧЕРЧИЛЛЮ: Черчилль воспринимал кризис как вызов. И чем масштабнее был поднимающийся шторм, тем активней он брался за дело.

«С Черчиллем было его чувство истории, – писал Франсуа Бедарида. – Хозяин особняка на Даунинг-стрит постоянно чувствовал на себе взгляд людей, населивших историю, словно Бонапарт в Египетском походе. В его представлении каждый день вписывал новую страницу славы в британскую историю, редактором которой он в данный момент являлся. Черчилль ощущал себя посланцем судьбы, и это чувство, не покидавшее его ни на миг, придавало ему сил, поддерживало его и вдохновляло» [655] .

«Боже мой! Это же живая История! – восклицал он в январе 1915 года в разгар Первой мировой войны. – Все, что мы говорим и делаем, – волнующе. Это будет прочитано тысячью поколениями, только подумайте об этом!» [656] . «Понимаете ли вы, что мы творим историю?!» – спрашивал он своих подчиненных в конце 1941 года [657] . «Давайте не будем говорить о темных днях, – делился британский премьер своим восприятием событий Второй мировой. – Это не темные, это великие дни, в которых наша страна когда-либо жила. И мы должны благодарить Господа за то, что нам позволили сделать эти дни памятными в истории нашей нации» [658] .

«Почему люди воспринимают этот период времени как „потерянные годы “, когда на самом деле это самые интересные годы? – сокрушался Черчилль в марте 1941 года в беседе с премьер-министром Австралии Робертом Мензисом. – Почему мы воспринимаем историю исключительно как события прошлого, забывая при этом, что мы являемся ее творцами» [659] .



...

ГОВОРИТ ЧЕРЧИЛЛЬ: «Почему мы воспринимаем историю исключительно как события прошлого, забывая при этом, что мы являемся ее творцами».

Автор десятка томов исторических сочинений, Черчилль прекрасно чувствовал историю, черпая в выдающихся событиях и личностях прошлого силы для преодоления кризисов сегодняшнего дня. В августе 1940 года, когда он вел активную переписку с Рузвельтом о военной помощи США, Джон Колвилл показал Черчиллю письмо адмирала Нельсона, адресованное главе Адмиралтейства лорду Спенсеру: «Милорд, если мне суждено умереть в этот момент, то на моем сердце будет выгравирована надпись об острой нужде во фрегатах. Никакими словами я не могу выразить, насколько я страдаю от нехватки этих судов». Колвилл предложил начать послание президенту этими же словами, поменяв «фрегаты» на «эсминцы». «Нам крайне необходимо получить эсминцы от американцев, – сказал Черчилль. – Просто удивительно, насколько история повторяется, даже в таких мелочах» [660] .

После окончания войны, приступив к работе над мемуарами, Черчилль получил письмо от профессора Кембриджа, историка Джорджа Маколея Тревельяна. В письме Тревельян напомнил политику о том «вдохновляющем послании, которое Вы направили мне в 1942 или 1943 году. В нем Вы упоминали о неудачах, постигших лорда Чэтема [661] в первые два года его управления военными действиями. И как, в конечном счете, все закончилось успешно». «Вам не следует полагать, что я ассоциирую себя с великими личностями прошлого, – ответил Черчилль. – То были дни великих людей и мелких событий. Мы живем в век, где все наоборот» [662] .

«В глубине души у Черчилля была уверенность, что в конце концов все будет в порядке, – вспоминал Джон Мартин. – Эта вера коренилась на чем-то значительно более глубоком, чем совокупность фактов, которыми он располагал. Одним из секретов его вдохновляющего лидерства было умение смотреть и оценивать события с позиции истории. Он заставил своих соотечественников поверить, что они играют важную роль в исторической драме, и какие бы бедствия и несчастия ни происходили, это и в самом деле их звездный час» [663] .



...

ВОСПОМИНАНИЯ СОВРЕМЕННИКОВ: «Одним из секретов его вдохновляющего лидерства было умение смотреть и оценивать события с позиции истории. Он заставил своих соотечественников поверить, что они играют важную роль в исторической драме, и какие бы бедствия и несчастия ни происходили, это и в самом деле их звездный час».

Джон Мартин

На последнем заседании военного коалиционного кабинета, состоявшемся 28 мая 1945 года, Черчилль со слезами на глазах попрощается с коллегами следующими словами:

«Свет истории будет падать на каждый ваш шлем» [664] .

За Черчиллем закрепилась репутация антикризисного человека. Гарольд Николсон называл его «самым интересным человеком в Англии».

«На самом деле, – объяснял он, – Уинстон не просто интересный человек – это феномен, это человек-загадка. Он будет жить на страницах британской истории, тогда как других политических деятелей время покроет забвением. Он – кормчий, спасающий обреченные на гибель корабли. В тот день, когда за будущее Англии никто не даст и ломаного гроша, именно ему доверят штурвал» [665] .



...

ВОСПОМИНАНИЯ СОВРЕМЕННИКОВ: «Уинстон не просто интересный человек – это феномен, это человек-загадка. Он – кормчий, спасающий обреченные на гибель корабли. В тот день, когда за будущее Англии никто не даст и ломаного гроша, именно ему доверят штурвал».

Гарольд Николсон

К аналогичному выводу о незаменимости личности Черчилля в условиях кризиса задолго до Николсона пришел Дэвид Ллойд Джордж, который утверждал:

«В момент чрезвычайной опасности такие люди должны быть использованы полностью. Если за ними бдительно наблюдать, они могут дать больше пользы, чем легион посредственностей» [666] .

Подобные высказывания были бы невозможны, если бы Черчилль не источал уверенность и не боролся бы за свои идеалы и убеждения. О том, какую роль играют бойцовские качества в эффективном лидерстве и насколько британский политик действительно был борцом, мы будем говорить в следующей главе.

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   25


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет