Последняя гимназия



жүктеу 4.89 Mb.
бет12/16
Дата16.06.2016
өлшемі4.89 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
1
Утром, когда еще все шкидцы спали, вo вторую группу пришел Викниксор. Ребят разбудили, велели одеться и построиться; после этого четверых вызвали из строя, а к остальным заведующий обратился, примерно, с такой речью:
— Выбирайте. Или эта четверка сейчас же, сию же
--

Стр.179
минуту отправляется в Лавру, или вы принимаетесь за работу.


То же самое повторилось в первой группе: ребят поднимали, строили, вызывали наудачу нескольких человек, заставляя других "выбирать". И когда старшие в восемь часов проснулись, всё уже было кончено — младшие пошли работать.
Старших оставили одних, дверь к ним в спальню была закрыта, и ее караулил Палач. Ни умыванья на реке, ни общей переклички в этот день не было. Чай старшие пили после того, как напились и были заперты в спальне младшие. И здесь в первый раз в этот день в третью группу пришел Викниксор.
— Встать!
Встали.
— Сесть!
Сели.
— Ионин!.. Встать!..
— За што-с?
— Встать, тебе говорят!
— Ну и встану... Ну и ладно...
Иошка начал подниматься. Должно быть, это показалось медленным Викниксору — он подскочил к Иошке и дернул его за плечи...
— Драться?.. — закричал Иошка. — Драться, сволочь!..
Кружка пролетела мимо Викниксорова лица и, дребезжа, выкатилась на веранду, в сад. Ребята повскакали с мест, покачнулась и упала скамейка, рухнул стол; закричали... зашумели...
— Бить?..
— Не имеете права!..
— Жандармы!..
Викниксор вырвался из толпы. Сбитое пенсне упало ему на грудь. От неожиданности и гнева он ничего не видел.
— Бунтовать?.. — орал он. — Я вам покажу!.. Прекратить чай!.. В спальни!.. В изолятор Ионина!..
— Не пойду!..
--

Стр.176
— Пойдешь!..


И, шаря по воздуху руками, Викниксор выбежал в коридор.
2
Он протер пенсне и выглянул через окно во двор. Двор мостили.
— Работают?
— Да, Виктор Николаевич.
— Все?
— Нет-с.
— Это почему?
— Я уже докладывал вам, что восемь человек во главе с Иониным продолжают забастовку.
— Ах, эти... Ну да, я знаю... Пускай, пускай побастуют. Есть захотят — придут... Придут, не беспокойтесь... Больше им идти некуда... Да-с.
Эта восьмерка не была страшна ему... Наоборот, с ними так легко справиться, легко свалить на них всю ответственность и счесть за коноводов. То, что они придут, он знал отлично. То, что придут с повинной, знал ещё лучше... Он колебался лишь в выборе: устроить эту повинную публично перед строем или у себя на квартире, перед халдеями. Конечно, первое заманчиво и показательно, но все-таки как-никак их восемь человек, — могут поднять крик, вой и всё испортить. Другое дело, если бы был один человек, тогда публичную повинную можно бы осуществить легче и почти наверняка...
— Вам письмо, Виктор Николаевич! — крикнули из-за двери...
— Давай сюда...
Письмо было в большом деловом пакете без марки. Викниксор хотел было узнать, откуда его принесли, но шкидец, передавший письмо, успел уйти, ничего не сказав.
"Виктор Николаевич! [ZT. сноска от Ольховского] С подлинного.
"В последний раз мы взываем к вашему благоразумию. Мы терпели долго, снося ваши притеснения, издевательства, мы видели, как одни за другим изгонялись из школы наши товарищи, видели, как вы коверкали нашу и их жизнь, как вы своими иезуитскими методами, — а иначе их назвать нельзя, — как вы своими методами доводили учеников до самоубийства, до голодания, как вы губили наших товарищей, делая их беспризорными, ворами и т. д., и т. д., и т. д. (вообще здесь не место перечислять все ваши добродетели: они будут перечислены в другом месте и в другое время).
"Сейчас, сойдясь на поляне парка, мы пришли к таким неутешительным выводам. С вами мы сговориться больше не можем. Между нами существует слишком уж большая пропасть. И мы решили бороться и в борьбе с вами применить то единственное средство, которое еще осталось в наших руках,
"Мы объявляем голодовку.
"Что кончится это предприятие недобрым — мы знаем отлично. И все же мы идем на это, ибо у нас нет другого выхода.
"Мы требуем:
"1. Перемены обращения.
"2. Оставления старых сроков работы.
"3. Дать возможность отпускникам провести в человеческих условиях последний месяц.
[ Лялин Натан Александрович (1902-18 июля 1992); из его бумаг, преданных мне, ZТ, как-то давно его родственниками. - .. Коммуна [им. Дзержинского] окружала большой заботой своих выпускников, готовившихся к поступлению в ВУЗ. Так, летом 1934 года, когда вся коммуна отправлялась в поход, для выпускников, готовящихся к вступительным испытаниям в ВУЗ, были созданы особые условия для летнего отдыха. Были сняты дачи под Харьковом, на Колобовом хуторе, где 24 выпускника отдыхали и одновременно готовились к испытаниям .. (ZT. Источник этой информации Лялин в своих листках не указывает, но он скорее всего такой. – Татаринов Тимофей Денисович. Воспоминания. Архив лаборатории по изучению педагогического наследия А.С. Макаренко). ]
[ http://makarenko-museum.ru/lib/Kalab/Kalabaliny_From_first_face.htm#_Toc265954028 Калабалин Семен Афанасьевич 1904-1972 о Колонии им. Горького .. Группа готовившихся к поступлению на рабфак ежедневно, кроме трёх дней, когда шли спектакли, дополнительно занималась по 3-5 часов по специальной программе. И этими занятиями по всем предметам руководил сам Антон Семёнович. .. ]
"4. Не посылать наших товарищей по исправительным заведениям и тюрьмам.
"5. Создать законное самоуправление.
"Последний раз мы просим переговорить с нами — ещё не всё потеряно. Мы всё ещё надеемся, что вы не окончательно утратили человеческий образ, обращаемся к вашим педагогическим убеждениям и пытаемся надеяться на них".
Заявление было подписано Иошкой, Сашкой [Павлом Ольховским], Голым Барином, Кубышкой, Адмиралом, Червонцем, Корницким и Федоркой.
--

Стр.178
Ответа ребята не получили, и голодовка началась.


Все знали, что пошли на крайнее средство, но не представляли всё-таки всех возможных его последствий. На Иошке первом отразилась голодовка. На второй её день этот болезненный и истощенный шкидец уже не решался вставать с кровати, лежал странно пожелтевший за одну ночь, с покрасневшим ртом и натянув на голову свое серое одеяло. К двум часам дня лежало ещё трое. Остальные тоже чувствовали слабость.
В дело вмешались халдеи. Обычно приструненные, покорно исполнявшие распоряжения своего зава, они начали волноваться. Они фрондировали не из человеколюбия, не из жалости к ребятам-голодовщикам, а просто из боязни уголовщины. Они отправились к Викниксору и потребовали принять меры к прекращению голодовки.
Викниксор посовещался немного с воспитателями и отправил к голодовщикам Палача.
— Виктор Николаевич велел передать, что он согласен обсудить ваши требования...
Когда голодовщики пообедали (а съели они, как это ни странно, очень немного) и пили чай, к ним опять пришел Палач и передал последнюю Викниксорову волю. Троим из голодовщиков ехать в город для переговоров в Губоно. Заведующий передал туда письмо и умывает руки.
Решено было ехать Иошке, Сашке и Кубышке. Перед отъездом, ещё раз собравшись, обсудили требования. Вечером уехали в город. На другой день рано утром уехал Викниксор. Шкида осталась ждать. Ждали весь день — ребята не возвращались, возвратился один Викниксор. Еще за час до его приезда приехавшие из города молочницы передали шкидцам письмо.
--

Стр.179
"Ребята... [ZT. сноска от Ольховского] С подлинного.


"Случилось ужасное, случилось то, чего мы совсем не ожидали, — случилось предательство; нас обманули самым подлыми и отвратительным способом, как только могут обманывать халдеи. Обманули, заранее сговорившись и обставив всё дело так, чтобы мы и не подозревали мышеловки.
"В город мы приехали уже вечером, переночевали в Шкиде, — утром подправились, почистились и пошли в Губоно. Нас там ждали. Начать с того, что первый, кто нам попался по дороге, был Викниксор. Он шел от заведующей и улыбался... Увидел нас и пробурчал: "Вас ждут".
"Заведующая ждала, посадила нас, взяла в руки ультиматум, что мы послали Викниксору, и долго, и много говорила. Нам запомнились следующие определения: "хулиганство", "распущенность", "безнравственность", "недисциплинированность", "подрыв", "мальчишество". Говорила, повторяя, долго, до тех пор, пока Сашка, не завертевшись на стуле, не заорал: "хватит".
"Ну-с, началось обсуждение... Мы говорили: "жить невозможно", она — "недисциплинированность"; говорим: "произвол", она — "распущенность", говорим: "тюрьма", она — "мальчишество"; так мило беседуем, вдруг открывается дверь, высовывается Викниксор и пальцем манит заведующую. Вышла. Говорят что-то, долго говорят.
"Кубышка, конечно, стал по кабинету, по столу шманать и нашел бумажку: "Прошу перевести в Лавру Федорова Георгия и Корницкого Владимира. Основание — воровство и хулиганство..." Не успели мы как следует сообразить, возвращается заведующая, говорит: "Дело для меня ясно теперь, так что в общем меры пресечения, предложенные Виктором Николаевичем, я должна утвердить".
--

Стр.180
"— Что, говорим, за меры?


"Прочитала: Корницкого в лавру, Федорку в лавру. Голого Барина и Адмирала из Шкиды исключить. Меня, Кубышку и Сашку исключить, но, как получивших командировки и направления в фабзавуч и техникум, временно оставить, перевести в пятый разряд, изолировать и разделить: меня и Кубышку поселить в городе, Сашку — на даче.
"Сашка не выдержал. Вскочил. Как крикнет: — "Здорово... Ловко это у вас устроено... Только ничего, мы и на вас управу найдем", и ушел. Ушли и мы. Сашка куда-то исчез, по крайней мере он в Шкиду больше не заходил...
"Вот что произошло здесь, в городе... Подло, отвратительно, гадко поймали нас; отвратительно оттого, что мы поверили в честность разбора и вот убедились.
"Что будет дальше — не знаю. Если что-нибудь случится — напишите...
Иошка".
5
После трехдневного отсутствия Сашка вернулся в Павловск. Еще стоя в тамбуре вагона, он высматривал, нет ли где-нибудь шкидцев. Обычно они часто вертелись здесь, предлагая услуги пассажирам и перенося их багаж, — теперь шкидцев, как на зло, не было. Сашка медленно шел от вокзала и всё посматривал по сторонам.
Он миновал уже людные места и свернул на улицу брошенных и развалившихся дач. Он прошел её почти до самого конца, как вдруг сзади в одном из домов зашумели и оттуда вылезли двое. Первый лез Голый Барин; обычно чистенький и миловидный шкидец весь облохматился и оброс грязью. За ним следом показался Адмирал — в рваном пальто и с мешком в руках... Они завалили выход и, отряхнувшись от приставшего мусора, быстро пошли по улице...
--

Стр.181
— Эй!.. Эй, ребята! — закричал Сашка.

Те рванулись было вперед, бежать, но, разобрав, что кричит свой, остановились.
— Здорово! — запыхавшись, подбежал Сашка. — Что это с вами? Чего вы бежали?..
Голый посмотрел в сторону и грубовато ответил:
— Так... Привычка... Приходится... Ну, а ты что расскажешь?
— Нечего говорить. Вы и без меня все знаете... Помолчали...
— А вас? — опять заговорил Сашка. — Викниксор, что... уже вышиб?
— Факт... Как приехали, первым делом за нас как за голодовщиков...
— И куда же вы сейчас идете!..
— На рынок.
— Покупать — продавать?..
Голый засмеялся...
— Покупать — продавать? Нет, Сашенька, продавать нам нечего, а покупать не на что. Ну, мы и устроились без денег, по тихой...
— Дело клёвое! — поддержал, встряхивая мешком Адмирал. — Вчера хорошей жратвы насажали. Вот такой круг колбасы краковской тиснули...
— Тиснули?
— Факт, тиснули... А что ж еще делать, — жрать ведь надо. Викниксор, правда, жратвы нам на неделю дал, вроде выходного пособия, так там крупа одна, да и та гнилая... Голубям дать совестно. Да, Сашка, а Викниксор твоего приезда ждет, мне ребята говорили...
— А зачем я ему?
— А затем, зачем и мы... Тоже голодовшик...
Голый заторопился и сунул Сашке руку:
— Ну, прощай... Завтра в город уезжаем с Адмиралом — не увидимся больше...
Подойдя к Шкиде, Сашка остановился, подумал и решил пробраться в спальню незаметно.
--

Стр.182
6


В спальне, в задней комнате, сидело несколько человек. Услышав шорох в окне, они обернулись.
— А, Сашка!..
— Тише вы! — огрызнулся шкидец, спрыгивая с подоконника. — Не орите!
— А что?
— Да так... Вы лучше расскажите, что у вас тут хорошего?
Ребята замолчали. Сашка почувствовал недоброе.
— Ты в пятом разряде, знаешь? — осторожно начал Червонец.
— Знаю, — ответил Сашка. — Наплевать!
— Потом... это самое главное... Видишь, Викниксор хочет отправить в Лавру Федорку, — Корницкий убежал, — а тебя как раз Викниксор хочет...
— Вместо, Корницкого отправить, что ли?
— Нет... Он, видишь ли, хочет, чтобы ты сам отвез в Лавру Федорку. Верно, верно... Он так и сказал про тебя... "Он заварил кашу, пусть ее и расхлебывает. Пусть отвезет своего товарища". Это Федорку...
— Да... Я, значит, должен отвезти Федорку?.. Не повезу!..
— Ей-богу, заставит... может, это он нарочно?.. Хочет тебя разначить и вышибить?..
— Это уж наверняка, — согласился Сашка. — Только как же я Федорку поведу? Вот сволочь!.. Ловко придумал.
— И ждет тебя... Говорил, как только ты приедешь ему сказать.
— Это я знаю... А Федорка где?..
— В Шкиде еще... Двор мостит... Он бы давно убежал, только его стерегут... "А Сашке, — говорит, — скажите: если он меня повезет, не друг мне больше будет..."
— Да я и не повезу! — всполошился Сашка.— Честное слово, не повезу... Пусть что хотят, то и делают...
--

Стр.183
Химик, до того молчавший и внимательно слушавший Сашку, задумался. Потом ободряюще хлопнул его по плечу и исчез...


Через полчаса в Шкиде стало известно, что Сашка вернулся. Узнали об этом и халдеи, узнал Викниксор. Сам он в спальню не пошел — послал Палача. Сашка уже лежал на кровати, до самого подбородка натянув одеяло.
— Тебе Виктор Николаевич велел собираться, — сказал Палач. — И не охай, не притворяйся... Одевайся скорей...
— Не могу, — замогильным голосом ответил в одеяло Сашка.
— Почему?..
— У меня фурункулы на ноге... Ходить невозможно! — при этом он высунул из-под одеяла забинтованную ногу.
— Не фокусничай! — забеспокоился Палач. — Где у тебя там фурункулы?.. Думаешь, навертел бинтов, значит и болен?
— Не верите? Пожалуйста? — Сашка весьма натурально кряхтя, развязал бинт. Вся нога — колено и голень — была дочерна залита иодом. Палач поморщился, отвернулся и, махнув рукой пошел.
— Очень болен! — закричал ему вслед Сашка. — И Викниксору вашему так и скажите...
Химик вылез из шкафа и, хотя на этот раз всё прошло удачно, тревожился:
— А как Витя лекпома пошлет? Тогда что?..
— Ничего, — успокоил его Сашка: — лекпом свой парень, не выдаст... А в крайнем случае ножичком коленку подковыряю и сойдет...
Федорку в лавру вести не пришлось — он убежал.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
1
В Шкиде, которая на эти дни превратилась в маленький острог, поспешно восстанавливали "равновесие".
--

Стр.184
Сашка приехал в четверг, в пятницу убежал Федорка, вышибли на неделю домой Химика; перевели восемь человек в пятый разряд, троих посадили в изолятор, Пятака, Синего и Квадрата отправили в Лавру; в субботу с утра посадили в изолятор еще двоих; днем устроили собрание, первое после забастовки.


Оно происходило на дворе, на свеже вымощенном кирпичиками дворе. Посередине в кресле сидел Викниксор. Шкидцев долго собирали и сгоняли, Викниксор покрикивал, подгонял и наконец заговорил:
— Ребята! Сегодня мы собираемся впервые после всех событий, потрясших организм школы; вы уже не маленькие и сможете, на мой взгляд, трезво оценить их. Конечно, - глядя со стороны на всё недавно-происшедшее, можно думать, что у нас бог весть что творится.
— Правильно!
— Тише там!.. Что же мы имеем на самом деле, в действительности?.. Группа заговорщиков организует бузу, которую называют забастовкой. Бузят несколько дней, вовлекают в авантюру всю школу, а когда видят, что дело терпит поражение, когда видят, что осознавшие ученики покидают их, они объявляют голодовку, шлют ультиматум, угрожают мне прокуратурой, сознательно провоцируют какое-то вмешательство, идут ва-банк и, конечно, проигрывают. И здесь начинается волна клеветы... Некоторые добровольные ходатаи шляются по учреждениям, клевещут в Губоно на меня, на школу, но их, конечно, не слушают, потому что всё, что они говорят, — ложь и выдумка... В чём же смысл самой забастовки? Запомните, что её организовали старшие, группа отщепенцев, огрызков общества, которым всё равно — всё равно потому, что они уйдут скоро из школы... Они не хотят работать, хотят, чтобы за них работали другие, хотят чего-нибудь добиться, но только для себя... Это шкурники, умеющие красиво говорить и умно хулиганить... Они скоро уйдут из школы, — скоро мы
--

Стр.185
распростимся со многими из них... Пускай они не работают, пускай не учатся, пускай не участвуют в кружках, но мы объявим им моральный бойкот, мы выбросим их из своей среды, и никто с ними не будет и не должен знаться... Мы изгоняем вас... Уходите из...


Сашка неожиданно для всех, неожиданно даже для самого себя, не выдержав, поднялся и пошел со двора...
— Куда?.. куда?.. — закричал прерванный Викниксор: — Ах, да... Огрызки...
Уходили остальные. Андреев даже остановился около Викниксора и проговорил, кланяясь:
— Премного благодарю!
Сашка не видел этого, — он поднимался на лестницу, — но слышал викниксоров голос...
— Комедиант... шут, — кричал Викниксор. — А вы куда?.. Иванов, Пешков, вы куда? Вы же не огрызки... Экие тоже. До конца досидеть не могут...
Собрание продолжалось...
2
— Ладно, заседай, сволочь, — бормотал в спальне Сашка: — заседай... Значит, огрызки... Отщепенцы... Ладно... так и запишем... Огрызки!.. Я тебе покажу огрызков... Ты меня помянешь, стерьва... Помянешь...
Сашка в спальне не хромал, изображая болезнь, а бегал из одного конца в другой; бегал, злился и вдруг принялся ломать дверь, которая вела на чердак.
— Ты чего? — удивились ребята. — Что ты?.. Что с тобой...
— Пошли к чертям... Уйдите...
Дверь была выломана. Сашка скрылся на чердаке, но через несколько минут выглянул обратно.
— Андреев... Поди-ка сюда...
— Чего тебе?
— Надо...
--

Стр.186
Андреев, вздохнув, поднялся с кровати. Сашка ему что-то сказал, Андреев кивнул довольно головой, вернулся в спальню, взял свою папку с бумагой, краски и прошел за Сашкой на чердак...


И если бы кто-нибудь, заинтересовавшись, поднялся теперь на шкидский чердак, он увидел бы, что Андреев, разостлав на досках чистый лист бумаги и ползая, выводит на нем большими буквами "БУНТАРЬ № 1" и внизу помельче: "орган учащихся школы имени Достоевского", увидел бы, что Сашка, пригнувшись над маленьким ящиком из-под макарон, быстро что-то строчит па листках, вырванных из блокнота.
Но никто из шкидцев не интересовался чердаком, и подпольная редакция продолжала спокойно работать.
К вечеру шкидцы узнали, что готовится газета, и Сашку засыпали предложениями услуг; это было весьма кстати — он послал одного — Косатку, художника, — в "типографию" помочь Андрееву печатать, а остальных заставил писать заметки.
Узнал о газете и Химик, который, будучи выгнан на неделю из Шкиды, домой не пошел, а скрывался на кирпичиках. "С опасностью для жизни" он пробрался на чердак, чтобы предложить свой материал и проекты...
В это время Сашка чувствовал себя отлично: газета, размером в четыре листа, заполнялась самым свежим и занимательным материалом, а обилие сотрудников давало ему право подписать ее "редакторско-издательский комитет", что сделать было необходимо в виду возможности преследований...
Химик предложил комитету назначать от редакции — в каждый класс, специального корреспондента, шкидкора, которому и поручать всю работу по собиранию материала и по разъяснению задач газеты. Этот проект всем понравился, и Химик, чувствуя, что достаточно расположил в свою пользу ребят, равнодушно осведомился у Сашки:
— Ну, а ежели стихи? — спросил он. — Стихи про природу?.. Тогда как?..
--

Стр.187
— Тогда прямо в сортир, — ответил Сашка. — У нас газетка революционная... Тут лирику разводить нечего... Да ты не обижайся... Вот революционные стишки или сатирические куплеты — это другое дело... Это хорошо будет...


Химик сразу завял. Дело в том, что он давно мечтал увидеть в печати свои стихи, которых втайне насочинял целую тетрадь... Но уж такова судьба поэтов — зависеть от прихотей редакторов, а Сашка, как на зло, хотя и сам сочинял стихи, стихов не любил, а тем более лирических...
Через два дня, вечером, газета была готова. Передовица сухо и достаточно выразительно сообщала основную цель газеты: бороться с халдейским засилием и способствовать организации ребят; большая статья была посвящена итогам первой шкидской забастовки. Но особенно хлестким и забавным вышел фельетон "Почему их зовут халдеи".
Газетку решили вывесить с утра, а вечером Сашка получил из города от Иошки письмо, которое тот переслал ему через халдея Костеца.
"Здравствуй, дорогой друг Саша! — писал Иошка. — Твое последнее письмо наделало здесь, в колонии ссыльнопоселенцев, много шума. Кубышка прибежал в музей (мы поселились в музее) и закричал: "Сашка вернулся на дачу! Сашка издает газету!" Я, представь, даже покачнулся... Газету! В такое время!.. Изменил, думаю, продался, какие-нибудь "Известия Шкидского совстара" строчит!.. Но нет, одно название "Бунтарь" говорит за то, что газета твоя — боевая.... Я очень рад за тебя, за твою мысль и твою решительность... Поздравляю и благословляю...
"Ты просишь материала — увы, в данный момент у меня ничего нет, и поэтому пришлю к следующему номеру"...
Сашка, прочитав письмо, выругался, но скорее для порядка, потому что втайне был доволен тем, что газета сделана самостоятельно и дело обошлось без "варягов...".
--

Стр.188
Утром газету вывесили... Сделали это незаметно, чтобы, только вернувшись с купанья, шкидцы увидели стенновку. И, конечно, едва очутились те на дворе, как сразу же столпились возле ярко разрисованной газеты, висящей на двери спальни старших... Из-за толкотни читать могли только три-четыре человека, которых притиснули к стене и на которых кричали:


— Эй!., вы!., грамотеи!., отходи в сторону!..
— Почитали и будет!..
— Читай вслух!.. Эй, первые!..
Вперед протискался Будок, мигом навел порядок, водворил тишину и начал читать вслух... Передовицу прослушали спокойно, но едва принялись за заметки, как Шкида затряслась от хохота. Вдруг толпа вздрогнула, расступилась, и по проходу пробежал Кира.
— Что за скопление? — закричал он. — Разойдись!.. Не толпись!..
— Сам разойдись, — заворчали ребята. — Видишь, газету читаем...
— Какую газету? — удивился халдей.— А!.. "Бунтарь"... Почему "Бунтарь"?.. — Он наклонился к газете, скользнул глазами по заголовкам, и решив, что это крамола, снял стенновку...
— Куда? Куда?.. — закричал Будок, хватая его за руку. — Ваша газета?..
— Брось снимать — орали шкидцы. — Брось, говорят...
В воздухе запахло бунтом. Кира, держа в руках газету, успокаивал, как мог:
— Мне её почитать... Почитать возьму... Вам всё равно сейчас будет некогда... А потом я верну... Честное слово.
— Честное слово?..
— Честное слово!..
Это случилось без Сашки. Сашка имел все основания не доверять халдейскому честному слову и поэтому сразу после чая пошел в учительскую выручать газету...
--

Стр.189
Начал он с Киры. Кира сказал, что газета у Эланлюм. Эланлюм затопала ногами, закричала, что она всё знает, что это всё ионинская затея, что они никакой газеты не получат, а вечером приедет Виктор Николаевич и им попадет...


— Кому?
— Редактору ... Ионину.
— Так ведь он в городе...
— Да, да в городе... А письма?.. Письма он вам пишет?
— Пишет!..
— Так чем же в таком случае объяснять; вчера привозят вам письмо — сегодня уже выходит газета? И потом, я удивляюсь вам, Константин Александрович! — повернулась немка к Костецу. — Я удивляюсь вам, как вы, беря письма от Ионина, не просмотрели их...
— Ну, знаете!? — развел руками Костец. — Подсматривать чужие письма... это... это я не могу...
— И вовсе не чужие, а письма своих воспитанников... И потом в такое время всё допустимо... А ты, что ждешь? — крикнула она на Сашку, стоявшего в дверях. — Я газету отдам Виктору Николаевичу... Можешь идти...
3
Происшедшее вечером было настолько обычно, что не стоило бы и описывать. Тот же строй ребят, тот же Викниксор, помахивающий номером конфискованного "Бунтаря". И только к эпитетам "огрызки" и "отщепенцы" прибавился новый: "щелкоперы", да еще запретили произносить слово "халдей".
Сашка, несмотря на неудачу, начал готовить второй номер "Бунтаря"... На этот раз на него сильно нажимал редакторско-издательский комитет, в котором заседало полтора десятка новоиспеченных шкидцев-журналистов. Вообще, во все дела Сашка привлекал "широкую общественность". Но на этот раз "общественность" оказалась палкой о двух концах: комитет
--

Стр.190
потребовал, чтобы тон газеты был смягчен. Сашка спорил, убеждая, что приспосабливаться стыдно и нечестно, говорил о целях и задачах, но комитет был непоколебим, и редактору пришлось подчиниться...


Второй номер "Бунтаря" вышел семнадцатого августа. Размер и внешность газеты сохранились, но содержание было мирно-делового, либерального, так сказать, характера. Комитет просмотром газеты остался доволен, хотя многие всё-таки возражали против карикатуры, изображавшей письмо "от Ионина", от которого во все стороны, с криком "бомба", убегали халдеи. Ничего более крамольного в стенновке не было, и поэтому поручили Касатке отнести ее на просмотр Викниксору.
Касатка вернулся быстро, даже очень быстро, и без газеты.
— Порвал! — крикнул он, ворвавшись на чердак. — Даже и читать не стал... "Вон"! говорит... "Мне, говорит, газеты этих огрызков не надо..."
— Ого-го!..
— Так-таки и порвал?
— Так и порвал... А меня выгнал...
— А ты что?..
— Как что?.. Удрал скорей!.. Сердитый...
Комитетчики огорченно вздохнули и разошлись.
На чердаке остались Сашка, Андреев и Химик.
Через день в школе из рук в руки передавали маленькие листовки, озаглавленные "Бунтарь" № 3. В передовой сообщалось:
"Товарищи читатели... [ZT. сноска от Ольховского] С подлинного.
"Газета "Бунтарь" после неоднократных конфискаций переходит на нелегальное положение. Впредь газета уже не будет стенной, а по отпечатании будет выдаваться на руки корреспондентам групп, от которых желающие могут получить для чтения...
--

Стр.191
"... Не давайте газеты воспитателям или, если даёте, то только не иначе, как чем-нибудь заручившись (только не их честным словом!..)


"Соблюдайте строжайшую осторожность и следите чтобы газета не была отнята...
"Желающие писать в газету, передавайте материал групповым корреспондентам".
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет