Семинара Москва 2008 Содержани е



жүктеу 2.78 Mb.
бет12/13
Дата17.06.2016
өлшемі2.78 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Кавказский вектор внешней политики России
Проблемы внешней политики относятся к вечно-актуальным. Быстро изменяющийся мир требует оперативного анализа все более усложняющихся отношений между различными акторами международных отношений. Новые угрозы и вызовы в современном мире нуждаются в научном объяснении. Политики и дипломаты, поэты и писатели, деятели науки и культуры, простые граждане должны обладать хотя бы минимумом знаний в области внешней политики и международных отношений.

Независимо от направления, научная парадигма всегда находиться в динамике. Это относится и к исследованиям в области внешней политики. Лишившись идеологической основы после распада СССР, российская политология и история международных отношений до сих пор не приобрели твердой научной платформы. Но данное направление находится на подъеме, о чем свидетельствует появление новых дисциплин и их институционализация на российской почве (геополитика, мировая политика, социология международных отношений и т.д.).

Методология, методика и инструментарий внешнеполитических исследований все больше обогащается за счет опыта и наработок, накопленных в философии, социологии, политологии, психологии, исторической науке. Выбор той или иной методики и научного инструментария зависит от конкретных целей и задач исследования.

Направление внешней политики государства определяется внутренними потребностями, ресурсами, характером политического режима, внешнеполитическими установками основных политических сил. В Российской Федерации внешнеполитический курс во многом определяется личностью руководителя государства.

Усложнение политических процессов и явлений как внутри государств, так и на международной арене, изменение динамики их протекания, глобализация информационного пространства, интернационализация коммуникационных систем – лишь небольшая часть факторов, способствующих стиранию граней между внешней и внутренней политикой. Однако, внутренняя и внешняя политика, имея общие цели и задачи, различаются по средствам и способам их реализации и решения.

Увеличение субъектов внешней политики, являясь объективной необходимостью, не способствует снижению роли главного актора международных отношений – государства.

«Национальный интерес» остается центральным понятием внешнеполитического анализа, так как процесс глобализации не предполагает снижения роли государства в решении проблем внешней политики.

Новые вызовы глобализирующего мира и становление глобального гражданского общества требуют изменения «правил игры» на мировом поле, но они не должны отрицать ни существующее международное право, ни границы между государствами, ни политическую самоидентификацию отдельных государств. Вакуум в системе международных отношений приводит к катастрофическим последствиям. «Сон разума рождает чудовищ»…

Природные ресурсы становятся важным инструментом в современной дипломатии, особенно это касается углеводородов. Современный мир находится на стадии передела, и будущее мира зависит от исхода этой борьбы. В этой ситуации западные демократии готовы на перекройку карты мира ради обладания права на добычу и использование нефти и газа. Очень скоро к стратегическим ресурсам глобального характера добавиться и питьевая вода.

Мы поставили себе скромную задачу, охарактеризовать геополитическое положение Кавказа в свете национальных интересов России.

Активизация мировых и региональных держав в Каспийско - Кавказском регионе – следствие поиска новых ресурсов и попытки вытеснить Россию из региона. Изменения геополитического характера, которые произошли за последние 17 лет на Кавказе в корне изменили роль, значение и место региона в мировой политике. Роль Кавказа значительно возросла как в связи с образованием новых государств (Азербайджан, Армения, Грузия), так и в связи с перспективами добычи значительных объемов нефти и газа в районе Каспия. Запасы углеводородного сырья на каспийском шельфе сопоставимы с их запасами на Северном море и в Северной Америке. Мы согласны с мнением бывшего госсекретаря США Дж. Бейкера о том, что «Каспий – это не экономическая и не геологическая или техническая проблема. Это геополитическая проблема первостепенной важности».

Значение и роль Кавказа как удобный транспортный узел между Севером и Югом, Западом и Востоком значительна. Но инфраструктура региона неразвита, этнические и межгосударственные конфликты не способствуют тесному сотрудничеству между странами. Трубопроводная и транспортная системы, созданные во времена СССР, уже не отвечают потребностям глобализирующегося мира.

Место Кавказа в национальных стратегиях мировых держав все более возрастает. Кавказ – стратегический плацдарм, смотровая площадка и высота, с которой хорошо просматривается как Центральная Азия, так и «непокорные» Афганистан и Иран.

Кавказ – узел противоречий: экономических, политических, идеологических, культурных, «перекресток стратегических коммуникаций». Проблема сотрудничества и конкуренции России и других держав на Кавказе многоаспектна и сложна.

На Кавказе столкнулись интересы не только отдельных государств, но и транснациональных корпораций. Многие конкуренты рассматривают данный регион как «мягкое подбрюшье» России.

По существующей терминологии, Кавказ, наряду с Балканами, можно отнести к мировой «полупериферии» - источнику угроз международной безопасности. Отчасти это так: в регионе в латентной форме «тлеют» более 50 этнополитических конфликтов, многие из которых имеют международный характер. Объяснять современную конфликтность в Кавказском регионе только глубокими различиями в культурных традициях, образе жизни народов, населяющих этот регион, явно недостаточно. Сами по себе эти различия - продукт исторического развития народов, они объективно существуют и до поры до времени не превращаются в среду для межэтнической конфликтности или откровенной вражды. Но межэтнические различия могут использоваться в игре определенных политических сил (в том числе и международных) и конкретных лидеров, тогда им придается сугубо политическая окраска.

Кавказ на современном этапе – один из международных полигонов для экспорта тройственной модели рыночной экономики, либеральной демократии (какова она в кавказском варианте, мы видим наглядно на примере Азербайджана и Грузии).

Национальная безопасность России уже была проверена кавказскими проблемами на рубеже XX –XXI веков. Возможности РФ на современном этапе таковы, что можно предотвратить любое ущемление национальных интересов государства. В этом важную роль выполняют политические исследования, в том числе, анализ проблем внешней политики.

Федоркин Н.С.

Образ России как ресурс укрепления государственности

Распад Советского Союза породил в странах и международных организациях, влияющих на определение форматов международной политики, уверенность в том, что Россия либо вообще сойдет с площадок мировой политики вследствие возможного распада, либо долгое время не сумеет стать важным игроком на международной арене. Такая альтернатива развития страны высвечивалась из сложившихся в 90-е годы реальных отношений между Западом и Россией, когда она фактически перестала быть самостоятельным субъектом не только во внешней, но и во внутренней политике. В последние годы Россия медленно возвращается в мировую политику, заявляя о себе как о суверенном, равноправном субъекте международных отношений. Отсюда понятна реакция Запада, пытающегося представить иногда естественные притязания России как возрождение ею духа старорусских и советских имперских традиций.

Известно, что политика есть искусство возможного. Реализация этой возможности зависит и от понимания политиком ее границ, и от наличия ресурсов, с помощью которых он может превратить ее при определенных обстоятельствах в политическую реальность. Следовательно, мудрый политик должен владеть реальной ситуацией и обстоятельствами, складывающимися в конкретной исторический период, уметь обнаружить в политическом пространстве потенциальные возможности решения важнейших проблем своей страны с учетом сложившейся политической ситуации и редко предоставляющегося историей того, что в классической политической мысли получило названия случая, благоприятной возможности. Умение использовать это и есть признак политической мудрости. Мировая политическая история представляет нам выдающиеся типы таких политических лидеров, реформаторов, каждый из которых по-своему обладал гениальными качествами политической импровизации, способностью часто идти «против течения», львиной хваткой использовать представляющийся случай, благоприятные возможности, в достижении своих стратегических целей. К подобному типу политиков, к примеру, могут быть отнесены такие выдающиеся политические лидеры как Бисмарк и Ленин, Черчилль и де Голь, Мао-Дзе-дун и Дэн – Сяо -пин и другие.

Упущение благоприятных возможностей в политике и следование за обстоятельствами, неумение управлять ими делает такую политику не эффективной, иногда трагичной для страны, а самого политика - статистом политического пространства. До начала ХХ1 века российские реформы ни на этапе «перестройки», ни в «лихие» 90-е, на наш взгляд, не выдвинули ни одного политика исторического масштаба, реформатора-созидателя. В этом смысле объективно возникает вопрос о том, насколько масштабной для решения судьбоносных проблем страны оказалась личность второго российского Президента В.В.Путина. Насколько он сумел овладеть обстоятельствами и использовать благоприятные возможности в достижении стратегических задач своей политики. Чем объяснить постоянную и необыкновенно высокую поддержку его политики гражданами страны?

Если кратко ответить на этот вопрос, еще ожидающий своего кропотливого исследователя, то необходимо посмотреть на ту Россию, которую получил Президент В.В.Путин от своего предшественника. Это была плохо управляемая страна, с тысячами законов ее субъектов, которые вступали в противоречие с Федеральной Конституцией. Это была страна, реально стоявшая на пороге распада с деморализованным населением, 75% которого относилось к группам «низко обеспеченным» (56,2%) и «живущим за чертой бедности» (18,1%), с огромным внешним долгом (137 млрд. долларов). Это была страна, жители которой устойчиво оценивали ситуацию как кризисную (53%), и катастрофическую (39%). При этом уровень доверия «всенародно избранному» Президенту накануне его добровольно-вынужденного ухода с политической сцены составлял всего лишь 4,7%.

Не удивительно, что большинство населения страны, всех его социальных групп, от рабочих (80,4%) до безработных (65,1%), уставшее от хаоса, царящей несправедливости и лицемерия институтов власти, разгула преступности активно выступали за «твердую руку» и наведение в стране элементарного порядка1. Сложившееся массовое сознание того времени меньше всего было связано с ментальными чертам россиян, как об этом часто говорят. Это было проявление здравого смысла, закономерным итогом сложившейся ситуации – затянувшегося всеобщего национального кризиса. В.В.Путин вступил в это скромное наследство как «Президент надежды», как последняя надежда разоренной и разворованной страны - либо выжить, либо погибнуть как великая страна.

В восьмилетний период своего президентства В.В.Путин, как нам представляется, проявил себя хорошим знатоком политики как искусства возможного. Он сумел определить главные направления в своей деятельности: остановить распад страны, восстановить ее управляемость, в положительную сторону изменить тенденции в экономической и социальной политике, сформировать в обществе «дух социального оптимизма», сделать заметные шаги в изменении статуса страны в международных отношениях. Цели более чем амбициозные для страны транзитного типа с выше отмеченными характеристиками. В решениях этих проблем он часто двигался «против течения», тонко чувствовал пульс и направленность общественного мнения, руководствовался не догмами прилежного ученика западной демократии, а целесообразностью и интересами страны, ее первостепенных задач, то есть, реально выступал Государем-созидателем. За восемь лет своего президентства, не нарушая буквы Федеральной Конституции, В.В. Путин создал объемное физическое, политическое, и психологическое пространство свободы своих действий, которые в целом до настоящего времени отвечали коренным интересам страны. Этим объясняется постоянно высокий рейтинг доверия В.В. Путину, позволяющий рассматривать его действительно национальным лидером.

Конечно, как политик, В.В.Путин может быть отнесен к удачливым государственным деятелям. Ему сопутствовала благоприятная возможность в виде роста цен на энергоресурсы, положительное изменение экономического и психологического климата в стране. Но величие и масштабность политика как раз и состоят в умении воспользоваться благоприятным случаем для решения первостепенных задач стратегического характера, точно определить их, дать толчок приведению случая в политическое действие в нужном направлении. Главной стратегической проблемой эпохи В.В.Путина было решение двуединой задачи: создание устойчивой политической стабильности в стране и ресурсной основы как условий перехода политической системы к качественным изменениям.

В рамках сложившихся благоприятных возможностей, положительное решение этих проблем, скорее всего, могло быть осуществлено разными способами и средствами. И это верно! Но, как и в истории, так и в политике сослагательное наклонение не является убедительным аргументом. Эта задача была выполнена по-путински. Страна действительно обрела политическую стабильность, создала мощную ресурсную основу для качественных изменений (развития) всех сторон жизнедеятельности общества и функционирования политической системы. Золотовалютный запас страны на февраль 2008 года составил более 502 млрд. долларов. Россия вошла в семерку крупнейших экономик мира, обрела статус энергетической супердержавы, придала социальной политике положительную динамику, усилила свое участие (по крайней мере, привлекла внимание своими амбициями) в международных отношениях с позиций концепции многополярного мира. И, с этой точки зрения, В.В.Путин, по нашему мнению, оказался вполне на уровне решения исторических задач, стоявших перед Россией на рубеже тысячелетий.

Вместе с тем путинское наследство в объективных оценках не может быть однозначным, представлено только в радужных красках. Да и сам В.В.Путин не раз демонстрировал понимание экономических, социальных и политических реалий внутренней и внешней политики страны. Две трети бюджета страна продолжает получать от экспорта энергоресурсов, инновационная продукция не превышает 1%, очаги экономического роста носят локальный характер. Уровень производительности труда по отдельным отраслям отстает от уровня развитых зарубежных стран в 20 раз, в запущенном состоянии находится малый и средний бизнес, выступая реальным тормозом формирования среднего класса как социальной базы гражданского общества. Правовой нигилизм и коррупция превратились в проблемы национальной безопасности. Социальная дифференциация населения не только не уменьшается а, наоборот, с каждым годом растет. По результатам 2007 года разрыв по доходам между высшими и низшими 10% россиян вплотную приблизился к цифре 17, а в Москве - к цифре 41.

Устойчиво высокий рейтинг В.В.Путина, как и участие граждан в прошедших выборах «большого цикла» 2007-2008 годов, далеко не отражают реального положения в отношениях власти и общества. По результатам социологического исследования ИСПИ РАН в 2006 году 82% респондентов считали, что государство не выполняет своих обязанностей перед обществом. Только 7% россиян дали положительный ответ на этот вопрос. На вопрос о том, насколько значительны сегодня противоречия и неприязнь в современном российском обществе три верхних позиции составляли: противоречия между богатыми и бедными (84%); низшими и высшими классами (76%); народом и властью (69%). Если в 2000 году 56% россиян считали, что властям нет никакого дела до простых людей, то в 2006 году этот показатель соответствовал уже 80%. Заметно менялась и динамика мнений граждан о возможности их влияния на политические процессы в стране. В 2000 году такой возможности не видели 50%, а в 2006 году этого мнения придерживалось уже 72% россиян. В обществе сложилось тревожное мнение о том, что в сегодняшней России реальным источником и носителем власти являются богатые люди (50%) и бюрократия – чиновники в центре и на местах (41%)2.

Очевидно, что достоинства путинского восьмилетия в реформах России приобретут знак высшей пробы при условии, если эпоха нового президентства действительно станет эпохой реальных реформ социально- политической системы, их новым этапом. Достигнутое В.В.Путиным гражданское согласие в обществе, наличие ресурсов и тандем лидеров, понимающих реальное положение дел в стране и направления необходимых реформ можно рассматривать как реально возникшую благоприятную возможность, условие назревшей качественной модернизации социально-политической системы страны.

Заявления нового Президента Р.Ф. Д.Медведева о необходимости качественного развития социально-политической системы страны, создания условий формирования гражданского общества, его социальной базы – среднего класса, борьбы с коррупцией, правовым нигилизмом, бедностью, засилием бюрократии, его сдержанное отношение к идеологии «суверенной демократии», наконец, его открытость мировому сообществу и иные суждения программного характера вселяют надежду на то, что новый этап в российской модернизации не будет сведен только к изменению стилистики политики при жестком следовании «наследству» Президента В.В.Путина. Случись последнее, «путинское наследство», решившее исторические задачи и потребности страны своей эпохи, может стать тормозом развития, приведет ее к новому «застою». Ведь политическая стабилизация означает всего лишь тактическое достижение политики, временный баланс политических сил, своеобразный аванс политику или партии, поддержание которого авторитарными методами без придания системе импульсов развития объективно ведет ее к тому, что у нас называется «застоем», к накоплению в механизмах ее функционирования конфликтного и кризисного материалов.

Сложившаяся в российском политическом процессе новая благоприятная возможность, есть исторический случай для двух успешных российских лидеров - Президента и потенциального Премьера – вывести социально-политическую систему страны из состояния политической стабильности в состояние стратегически устойчивого функционирования и развития. В широком смысле этого понятия это означает создание в стране политического режима, опирающегося на социальный потенциал зрелого среднего класса, как наиболее адекватного носителя демократических ценностей и свобод и реальную социальную базу демократии3. Устойчивое развитие подразумевает отсутствие в политической системе причин накопления противоречий конфликтного и кризисного характера, наличие широкой «поддержки» ее со стороны общества, институтов управления и политической элиты страны. Такой политический режим в рамках демократических процедур на всех уровнях и направлениях способен получать необходимую поддержку социальной среды и создавать условия для своего эффективного функционирования и развития. Этим должно определяться стратегическое направление реформ, озвученных новым Президентом. Тогда его слова о том, что «Россия – европейская страна», абсолютно способная «развиваться вместе с другими государствами, которые выбрали для себя демократический путь»4, могут стать слоганом формирования имиджа страны как для повседневной внутренней социально-политической практики, так и для ее позиционирования за рубежом. И это совершенно не противоречит его рассуждениям об «успешности», эффективности руководителя страны. «На внешнеполитическом и внешнеэкономическом треке, - заявил Д. Медведев в недавнем интервью британской газете «Файнэншл таймс», - нельзя быть ни либералом, ни консерватором, ни демократом, нужно исходить из безусловного приоритета интересов своей страны. Если существует такое понимание и баланс между внутренней и внешней политикой, такой лидер может быть успешным5.

Политический имидж или образ страны может выступать значительным ресурсом укрепления ее престижа, государственности, когда он не обременен мобилизационными и манипулятивными составляющими. Либо, наоборот, он может стать негативным, если он противоречив и непоследователен.

Как известно, в теории имиджа его структурными компонентами принято считать миссию, легенду и цели6. Под миссией понимается информация о том, каким великим идеям, идеалам и ценностям политический субъект (политик, партия, страна) посвящает свою деятельность в политике. Легенда в этой символической структуре имиджа представляет собой совокупность идеологии, то есть - целей, которые ставит перед собой политический субъект, его конкретных и реальных дел, фиксирующих эффективность движения политического субъекта к своим целям, и миссии, раскрывающей политическую перспективу и обосновывающей необходимость решения этих целей. Если хотя бы один из этих компонентов символической структуры политического имиджа отсутствует либо не согласуется, не подкрепляется реальными делами, противоречит другим элементам, имидж «рассыпается», более того, он становится негативным, «работает» со знаком минус. В международных отношениях такие «промахи» с имиджем страны легко превращаются в инструмент информационных войн со стороны оппонирующих субъектов политики.

Представляется, что в новых, меняющихся условиях, связанных с возрастанием активности России в международных отношениях, необходимо формировать и проводить в жизнь (внутри страны и за рубежом) непротиворечивую продуманную концепцию имиджа России, взяв за основу основные программные тезисы нового Президента РФ. При этом главное внимание в этой концепции образа страны должно быть обращено на:


  • позиционирование России, как субъекта международных отношений, последовательно реализовывающей проект ее демократического преобразования с учетом специфики и условий переходного периода;

  • конкретные дела по реализации программы нового Президента РФ (борьба с коррупцией, правовым нигилизмом, реализация программы по содействию развития малого и среднего бизнеса, созданию условий развития среднего класса как социальной основы зрелого гражданского общества, реального преодоления отчуждения власти и общества, решение проблемы бедности и т. д.);

  • жесткое, но гибкое, позиционирование России как суверенного и равноправного субъекта международного права, последовательно решающего проблемы международных отношений с позиций концепции много полярного мира, принципов политической целесообразности и интересов страны;

  • активное позиционирование и пропаганду за рубежом исторических и культурных традиций страны, расширение зон доброжелательного отношения стран и народов к России.

Современный мир сложен и противоречив. И в международных отношениях России, как нам представляется, необходимо проводить очень гибкую, прагматическую и результативную внешнюю политику, в которой образ успешно развивающейся по демократическому пути развития страны может стать одним из значительных ресурсов укрепления государственности и ее статуса за рубежом. Помня при этом известное правило мудрой политики: благодарить всевышнего за наделение политика смелостью в изменении того, что поддается изменению, хладнокровием – чтобы смириться с тем, что неизменяемо, и мудростью – чтобы отличить одно от другого. Время и мудрая политика политических лидеров меняет в лучшую сторону содержательные характеристики структурных элементов этого правила. Новой конфигурации политической власти, формирующейся в России в последнее время вполне доступно решение этих проблем. Для этого необходима политическая воля и трезвость оценок реального состояния реформирующейся страны.

Заключение

Как показали итоги прошедшего семинара, сегодня уже ясно, что рост взаимозависимости, увеличение числа и многообразия неправительственных организаций и других негосударственных акторов международных отношений, формирование глобального информационного пространства, интенсификация свободного перемещения людей, финансов, товаров, технологий и идей – все это, меняя приоритеты и структуру международных взаимодействий государств, не лишает их внешней политики. На наших глазах в мире происходит усиление экономической конкуренции, обостряется проблема дефицита природных ресурсов, углубляется разрыв между бедными и богатыми, становится фактом стремление к обособлению людей в рамках групповой, культурной, этнонациональной идентичности, наметилась тенденция к столкновению ценностей и идеалов. Решение этих и многих других проблем и противоречий, связанных с глобализацией, люди все чаще связывают с государством.

Растет количество государств, а вместе с ним углубляется и международная стратификация. Продолжающие оставаться сверхдержавой, США стремятся закрепить и увеличить свои возможности – в том числе и за счет других государств. Развитые, но менее могущественные государства Западной Европы объединяют усилия с целью отстоять свои позиции в высококонъюнктурной глобальной среде, а по возможности и расширить их путем присоединения к ЕС все новых стран. Происходит возвышение потенциала БРИК (Бразилии, России, Индии и Китая), которое и США, и ЕС воспринимают как вызов своим интересам. Региональные державы типа Ирана или ЮАР ведут интенсивный поиск своего места в этой борьбе. Вновь возникающие государства стремятся «прислониться» к одному из более успешных государств или к их союзу. Непризнанные государства борются за обретение всех атрибутов суверенности, а «несостоявшиеся» и «падающие» пытаются их сохранить.

Все это убеждает в том, что ни суверенитет, ни ВП не только не исчезают, но и получают «новое дыхание».

Вместе с тем, в ходе обсуждения сделан не менее важный вывод и о том, что и в глобальной среде ВП, и в ее внутреннем окружении сегодня наблюдаются кардинальные изменения, оказывающие существенные влияния на ее содержание. Это становится очевидным из сравнения традиционной ВП и ее современного состояния.

Действительно, традиционно под внешней политикой принято понимать деятельность правительства по подготовке, принятию и реализации решений, касающихся отношений одного государства с другими государствами. Иначе говоря, сфера ВП ограничивается государственными интересами и ценностями, включающими, прежде всего, прямые взаимодействия представителей государств друг с другом, с целью обеспечения безопасности своих стран (прежде всего, военной) и взаимного сотрудничества (прежде всего, торгового).



Из такого понимания следует несколько правил, касающихся содержания и функционирования ВП.

Во-первых, внешнеполитическая деятельность находится в монополии суверенного государства и требует строгой централизации, которая достигается наличием специального органа – МИДа (или его аналога), как единственного легитимного представителя государства в его сношениях с внешним миром. Это предполагает, что внешнеполитическая деятельность доверяется лишь профессионалам высокого уровня, подготавливаемым, как правило, в специальных элитных образовательных учреждениях, а ее руководство осуществляется представителями верхних слоев иерархии исполнительной власти.

Во-вторых, традиционная ВП требует определенного уровня конфиденциальности, с целью оградить высшие цели и ценности государства в данной области от вторжения «непрофессионалов», способных навредить государственным интересам в столь тонком и деликатном деле как межгосударственные отношения.

В-третьих, традиционная ВП характеризуется строгими стандартизированными методами и правилами, отточенными процедурами, которые проверены десятилетиями и даже веками межгосударственных взаимодействий и не терпят нарушений. Это касается и торгово-экономических отношений, и урегулирования конфликтов, которые не могут осуществляться помимо МИДов, и «высоких профессионалов», представляющих собой «карьерных дипломатов».

Сегодня внешняя политика претерпевает глубокие трансформации, приобретая качественно новые черты под воздействием глобализационных процессов. Это касается, прежде всего, самого субъекта ВП – государства и его традиционного суверенитета. Реальный суверенитет сегодня невозможен без встраивания государства в мировые интеграционные процессы. Внутренняя и внешняя политика все более тесно переплетаются друг с другом. В условиях глобализации ВП уже не может оставаться закрытой от посторонних глаз, своего рода «черным ящиком», функционирующим по раз и навсегда заведенным правилам, непроницаемым и недоступным для воздействий извне. Монополия исполнительной власти государства на ВП подвергается эрозии, происходит фрагментация его внешнеполитических функций. МИД все более явно утрачивает роль ее единственного легитимного субъекта в качестве представителя государства. Каждое из министерств уже имеет и постоянно расширяет собственные внешнеполитические связи. Поэтому МИДу все труднее сохранять единую централизованную ВП. Расширяется сфера субнациональной, территориальной и региональной внешней политики.

Усиливается также и давление различных внутренних групп интересов, которые стремятся повлиять на внешнеполитические решения и международную деятельность государства, тем самым ограничивая монополию исполнительной власти на ВП. Иначе говоря, расширяется «внутреннее» поле ВП, возрастает объем ее функций.

Меняется и внешняя среда. Изменения происходят в социологической картине мира: государство перестает быть единственным субъектом и объектом ВП. Формируется мультицентичный мир, состоящий из потенциально очень многочисленных и автономных по отношению к государству акторов – экономических, идеологических, миграционных, криминальных, террористических, – которые претендуют на свое место в международных отношениях, осложняя деятельность государства, вызывая необходимость предпринимать новые усилия в области безопасности, сохранения основ своей национальной идентичности, отстаивания национальных интересов. Тем самым транснациональные акторы становятся своеобразными субъектами, а также и объектами ВП государства, отвлекая на себя значительную часть его внешнеполитических ресурсов. Перед ВП государства встают качественно новые, невиданные прежде и гораздо более сложные, по сравнению с прошлым, задачи участия в глобальной координации мер экономического, политического, социального регулирования247.

Качественные изменения претерпевают методы ВП. Уходит в прошлое ее закрытость от внешнего мира – мира «непрофессионалов». Она все больше вынуждена «открываться» – работать в режиме транспарентности, что по существу означает переворот в сфере внешней политики. Она уже не может игнорировать "внутренних" неправительственных субъектов политики, таких как, например, некоммерческие организации, религиозные объединения и т.п. Государственные внешнеполитические структуры вынуждены вести с ними переговоры, идти на компромиссы. «Непрофессионалы» – это часто специалисты и эксперты в таких областях, как экология, медицина, социальная психология…, с которыми нельзя не считаться.

Наконец, один из важнейших аспектов изменений, которые происходят в содержании ВП в условиях глобализации, вносят СМИ и общественное мнение. Если традиционная ВП, в силу самой своей специфики (монополизм, профессионализм, конфиденциальность, элитизм, протокольность) антагонистична по отношению к общественному мнению, то ситуация в корне меняется в условиях глобализации и новых возможностей СМИ. В наши дни практически никто не сомневается в политической значимости общественного мнения, которую убедительно продемонстрировали, в частности, "цветные революции" первой половины 2000-х гг. и результатом которых стала смена правительств в нескольких постсоветских государствах и крушение режима Милошевича.

Выражая убеждение в плодотворности нашей дискуссии и искреннюю благодарность всем, принявшим участие в семинаре, хочется поддержать высказанное в его ходе мнение о том, что обсуждение, конечно же, нельзя считать завершенным. Можно сказать, что мы затронули лишь некоторые из наиболее злободневных вопросов весьма обширной проблематики.



Так, например, требуют дальнейшего обсуждения вопросы, о том, какими средствами может быть исследована ВП (соотношение теории, методологии и эмпирического анализа)? Насколько адекватными в изучении ВП могут быть средства политического анализа? Как меняются мотивы и ценности ВП, ее соотношение с внутренней политикой? Чем определяется ВП (внутренние потребности; ресурсы; характер политического режима; внешнеполитические установки основных политических сил, групп интереса; механизмы внешнеполитических решений)? Какими должны быть критерии оценки ее эффективности? И, разумеется, нас и впредь будут волновать вопросы изменений и преемственности внешней политики России в трансформирующемся мире и меняющемся внутреннем контексте. Актуальность их будет, несомненно, не только сохраняться, но и возрастать в обозримом будущем.

С в е д е н и я о б а в т о р а х

Барис Виктор Владимирович – доктор политических наук, профессор кафедры философии и политологии Академии труда и социальных отношений (Москва)

Дробот Галина Анатольевна - доктор политических наук, профессор кафедры социологии международных отношений социологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова (Москва)

Задохин Александр Григорьевич - доктор политических наук, профессор, зав. кафедрой внешней политики Дипломатической академии МИД РФ (Москва)

Косачев Константин Иосифович – кандидат юридических наук, Председатель Комитета ГД РФ по международным делам

Косов Юрий Васильевич - доктор политических наук, профессор, зав. кафедрой международных отношений Северо-Западной академии государственной службы (Санкт-Петербург).

Кочетков Владимир Викторович - доктор социологических наук, профессор кафедры социологии международных отношений социологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова (Москва)

Лебедева Марина Михайловна – доктор политических наук, профессор, зав. кафедрой мировых политических процессов МГИМО (У) МИД РФ (Москва)

Литвин Александр Николаевич – кандидат исторических наук, доцент АФСБ (Москва)

Мухарямов Наиль Мидхатович - доктор политических наук, профессор, зав. кафедрой Энергетического университета (Казань). Сопредседатель исследовательского комитета «Социология международных отношений» РоСА.

Назаров Зинур Исламович – кандидат философских наук, доцент кафедры (Стерлитамак)

Пляйс Яков Андреевич - д.и.н., профессор, зав. кафедрой «Социально-политические науки» Финансовой академии при Правительстве РФ

Портнягина Ирина Игоревна – кандидат политических наук, старший преподаватель кафедры социологии международных отношений социологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова

Рыхтик Михаил Иванович - доктор политических наук, профессор кафедры_ факультета международных отношений Нижегородского госуниверситета им. Н.И. Лобачевского (Нижний Новгород)

Семедов Семед Абакаевич - кандидат философских наук, доцент кафедры государственно-конфессиональных отношений Российской академии государственной службы (РАГС) при Президенте РФ

Соловьев Эдуард Геннадьевич - кандидат политических наук, зав. сектором теории политики ИМЭМО РАН

Терновая Людмила Олеговна - доктор исторических наук, профессор кафедры_ Российской академии государственной службы (РАГС) при Президенте РФ

Федоркин Николай Семенович - доктор философских наук, профессор, зав. кафедрой политологии и социологии политических процессов социологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова.

Цыганков Павел Афанасьевич - доктор философских наук, профессор, зав. кафедрой социологии международных отношений социологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. Председатель исследовательского комитета «Социология международных отношений» РоСА.

Штоль Владимир Владимирович - доктор политических наук, профессор, главный редактор журнала «Обозреватель»


1 Morgenthau H. Politics Among Nations. The Struggle for Power and Peace. New York. MacGraw-Hill. 1948.

2 Morgenthau H. Defense of the National Interest. – New York. Knopf. 1951, 242.

3 Хотя упоминания об интересе как мотиве внешнеполитического поведения государств (полисов) встречаются уже у Фукидида: см., например, «История Пелопонесской войны»

4 Moravcsik A. Taking Preferences Seriosly. A Liberal Theory of International Politics. // International Organization. 51. Automne 1997.

5 Snyder R., Bruck H. and Sapin B. Decision Making as an Approach to the Study of International Politics. New York. Free Press. 1954, p.33.

6 Snyder R., Bruck H. and Sapin B. Decision Making as an Approach to the Study of International Politics. New York. Free Press. 1954, p.65.

7 Valerie M. Hudson. Foreign Policy Analysis: Actor-Specific Theory and the Ground of International Relations. // Foreign Policy Analysis. 2005. 1, 1–30.

8 Webber, M. and M. Smith Foreign policy in a transformed world. Harlow: Prentice-Hall, 2000.

9 Жирар М. (рук. авт колл.). Индивиды в международной политике (перевод с французского) – М.: Международная педагогическая академия. 1996, с.29.

10 Alex McLeod. L'Approche constructiviste de la politique étrangère // Fredérique Charillon (dir.). Politique étrangère. Nouveaux régards. P.: Presses de Sciences Po., 2002.

11 См., напр.: Богатуров А.Д. Великие державы на Тихом океане. М., ; Косолапов Н.А.

12 Васильева Н.А., Межевич Н.М. Философские аспекты мировой политики. / Н.А.Васильева. - СПб., 2006. – Ч.2. С.11.

13Современные буржуазные теории международных отношений. Критический анализ / Отв. ред. В.И.Гантман. М.: Наука, 1976; Система, структура и процесс развития современных межународных отношений / Отв. ред. В.И.Гантман. М.: Наука, 1984.

14 Хрусталев М.А. Системное моделирование международных отношений, М.: Международные отношения, 1987.

15 Арбатов Г.А. Глобальная стратегия США в условиях НТР. М.: Мысль, 1976.; Богданов Р.Г. США: военная машина и политика, М.: Наука, 1983; Гончаренко А.Н. Прогнозирование в системе "национальной безопасности". Дис. на соиск. уч. ст. д.и.н. Киев: КГУ, 1988; Иноземцев Н.Н. Внешняя политика США в эпоху империализма. М.: Политиздат, 1960; Журкин В.В. США и международно-политические кризисы., М, 1975; Журкин В.В. Республиканская администрация: формирование военно-политической стратегии // США-Канада - экономика, политика, идеология.-1981.-№11.-С.3-12; Колобов О.А. и др. Процесс принятия внешнеполитических решений: исторический опыт США, государства Израиль и стран Западной Европы. Н.Новгород: Изд-во ННГУ, 1992; Кокошин А.А. Прогнозирование и политика. Методология. организация и использование прогнозирования международных отношений во внешней политике США. М.: Международные отношения, 1975; Кокошин А.А. США в системе международных отношений 80-х годов: гегемонизм во внешней политике Вашингтона. М.: Международные Отношения, 1984.; Кокошин А.А., Рогов С.М. Серые кардиналы Белого Дома. М., 1986; Кубышкин, А. И.     Англо-американское соперничество в Центральной Америке в XIX - начале XXвв.: Дис. ... д-ра ист. наук : 07.00.03.- М., 1994; Мельников Ю.М. Внешнеполитические доктрины США. М.: Наука. 1970; Овинников Р.С. Зигзаги внешней политики США. М.: Политиздат, 1986; Петров Д.Б. "Американизм": идеологический ракурс. М.: Мысль, 1980; Рогов С.М. Советский Союз и США: поиск баланса интересов. М.: Международные отношения, 1989; Сергунин А.А. США: Аппарат президента по связи с конгрессом и внешняя политика. Н.Новгород: Волго-Вят. кн. изд-во, 1990; Спасский Н.Н. Основные направления эволюции доктрины национальной безопасности США. Дисс. на соиск. уч. ст. д.п.н. М.:Дип. академия, 1992.; Трофименко Г.А. США: политика, война, идеология. М.: Мысль, 1976; Уткин А.И. Стратегия глобальной экспансии: внешнеполитические доктрины США. М.: Международные отношения, 1986; Уткин А.И. Американская футурология международных отношений в ХХ веке. М.: Наука, 1990; Хозин Г.С. США: космос и политика. М.: Наука, 1987; Шейдина И.Л. Невоенные факторы силы во внешней политике США. М.:Наука, 1984; Яковлев А.Н. От Трумэна до Рейгана. Доктрины и реальности ядерного века. – М., 1985.

16 Lynn-Jones, М. and Miller, S. America’s Strategy in a Changing World, Cambridge, 1993.

17 С.Kupchan After Pax Americana. Bening Power, Regional Integration, and the Sources of a Stable Multipolarity // International Security, Fall 1998, p.41.

18 Ch. Maynes “Principled” Hegemony // World Policy Journal. Su7mmer 1997; S.Huntington, America’s Changing Strategic Interests // Survival, January-February 1991.

19 PONARS Policy Memo, Program on New Approaches to Russian Security, Davie’s Center, Harvard University, 1999; Бабуркин С.А. США в начале XXI века: проблемы безопасности и государство // Актуальные проблемы американистики: Материалы девятого международного научного семинара «Меняющаяся роль государства и международных организаций в современном мире». – Н.Новгород: ФМО ННГУ, 2003. С. – 9-10.

20 Salamon, L., Sokolowski, S. and List, R. Global Civil Society: An Overview. Baltimore MD, 2003/ http://www.jhu.edu/~ccss/pubs/pdf/globalciv.pdf

21 Jackson, R. Sovereignty and its Presuppositions: Before 9/11 and After // Political Studies., Volume 55, Issue 2. June 2007. P. 301.

22 Там же.

23 Лебедева Т.П. Каким быть глобальному управлению? // Вестник Московского университета. Серия 21. управление (государство и общество). №1, 2006 г. С.25.

24 Лепешков Ю.А. Интеграция в рамках Европейского Союза: некоторые вопросы теории. // http://www.humanities.edu.ru

25 Стержнева М. Интеграция и вовлечение как инструменты глобального управления. / М.Стержнева // Международные процессы. – 2005. - Том 3. Номер 1(7). Январь-апрель.

26Вторая половина XX века характеризуется активным созданием интеграционных объединений как высоко-развитых регионах (Североамериканская ассоциация свободной торговли (НАФТА), Азиатско-тихоокеанская экономическая кооперация (АТЭК), Ассоциация стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН), Латиноамериканская интеграционная ассоциация (ЛАИА), Центральноамериканский общий рынок (ЦАОР)), так и в отсталых регионах мира (Экономическое сообщество западноафриканских государств (ЭКОВАС), Южноафриканская конференция развития и координации (ЮАКРК), Восточноафриканское экономическое сообщество (ВАЭС) и другие).


27 См.: Грум Дж. Растущее многообразие международных акторов / Международные отношения: социологические подходы // Под ред. проф. П.А.Цыганкова. - М.: Гардарика, 1998. - С. 222-239.


28 Бжезинский З. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. – М.: Международные отношения, 1998.

29 Waltz K. Waltz, Kenneth N., "Intimations of Multipolarity", en Birthe Hansen y Bertle Heurlin (eds.), The New World Order: Contrasting Theories. – L.: Macmillan, 2000.

30 Nye J. The Paradox of American Power: Why the World’s Only Superpower Can’t Go it Alone. – Oxford: University Press, 2002; Nye J. Soft Power: The Means to Success in World Politics. – N.Y.: Public Affairs Group, 2004.

31 Many Globalizations: Cultural Diversity in the Contemporary World / Ed. by P.Berger, S. Huntington. – N.Y.: Oxford Univ. Press, 2002

32 Богатуров А.Д. Лидерство и децентрализация в международных отношениях / Международные процессы. – 2006. –Т.4. - № 3 (сентябрь-декабрь). – С.5-15.

33 Богатуров А.Д. Лидерство и децентрализация в международных отношениях / Международные процессы. – 2006. –Т.4. - № 3 (сентябрь-декабрь). – С.5-15.

34 Всемирный доклад по образованию. Сравнение мировой статистики в области образования. – Монреаль: Институт статистики ЮНЕСКО, 2005.

35 Подробнее см. Лебедева М.М. Политикообразующая функция высшего образования в современном мире / МЭ и МО. – 2006. - № 10. С. 69-75.

36 Nye J. The Paradox of American Power: Why the World’s Only Superpower Can’t Go it Alone. – Oxford: University Press, 2002.

37 См., напр., Foreign Policy in Comparative Perspective: Domestic and International Influences on State Behavior / Eds by R. Beasley et al. – Wash. (D.C.): CQ Press, 2001.

38 См., напр., Косолапов Н. Анализ внешней политики: основные направления //Мировая экономика и международные отношения. 1999. N 2.

39 Политический атлас современности. Под ред. А.Ю. Мельвиля. – М.: МГИМО, 2007.

40 Подробнее см.: Лебедева М.М. Политическая система мира: проявления «внесистемности»: или новые акторы – старые правила / «Приватизация» мировой политики локальные действия – глобальные результаты // Под ред. М.М.Лебедевой. – М.: Голден Би, 2008. – С. 53-66.

41 См., напр., Богатуров А.Д. Лидерство и децентрализация в международных отношениях / Международные процессы. – 2006. –Т.4. - № 3 (сентябрь-декабрь). – С.5-15.

42 Най Дж. Мягкая сила: Средство достижения успеха в мировой политике. – М.: Тренд, 2006.

43 Joseph S. Nye Jr “The Paradox of American Power: Why the World’s Only Superpower Can’t Go It Alone”, Oxford University Press, 2002, с.8.

44 См. напр.,  Богатуров А.Д. Лидерство и децентрализация в международных отношениях / Международные процессы. – 2006. –Т.4. - № 3 (сентябрь-декабрь). – С.5-15.

45 Бахтин М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1979. С.11.

46 «Правительственная политика, - по мнению Майкла Паренти, - как внутренняя, так и внешняя, всегда определяется в самых высоких правительственных кругах втайне и находится под сильным влиянием Совета по иностранной политике, Тройственной комиссии и других частных элитных или общественных групп, в которых находятся наиболее влиятельные бывшие государственные деятели, технократы, банкиры, руководители предприятий, рекламные могулы и наиболее престижная профессура университетов. Это люди, которые вращаются в наиболее высоких кругах власти, из них вырастают министры обороны, финансов, внешней политики или коммерции, руководители ЦРУ и члены Совета национальной безопасности. От них зависит то, какая будет проводиться политика. И единственное на что может надеяться общественность, что во время избирательной процедуры им будет дана возможность выбрать ту или другую из соперничающих групп этих технократов». См.: Parenti M. L’horreur imperial. Paris. p. 72.

47 См.: Конрад Н.И. Избранные труды. Синология. – М.: «Гл. ред. восточной литературы». 1977.

48 Intelligence requirements for the 1980's. Intelligence and Policy Lexington, MA.: Lexington Books. 1986. P.89.

49 Young J.W., Kent J. International Relations since 1945. Oxford, 2004.

50 См. напр.: Швейцер П. Победа / Пер. С польского Л.Филимоновой. – Мн.: СП «Авест». 1995; Gates R. From the Shadows. The Ultimate Insider's story of Five Presidents and How They Won in the Cold War. N.Y.

51 Intelligence Authorization act Fiscal year 1991, title VI – oversight of intelligence activities. // Compilathion of intelligence laws and related laws and executive orders of interest to the national community. – Washington: U.S. GPO, 1993, P. 220.


52 Richard Shultz, Roy Godson and Ted Greenwood. Security studies for the 1990s. – Washington: Brassey´s (US), 1993; Richelson J. The U.S. Intelligence Community. – Cambridge, MA: Harvard University Press. 1985.

53 См.: http://www.agentura.ru/dossier/usa/dci/ ssb/

54 Martin P.-M. Introduction aux relations internationales. Toulouse. 1982.

55 Bosc R. Sociologie de la paix. Paris. 1965.

56 Braillard G. Theories des relations internationales. Paris, 1977.

57 Bull H. International Theory: The Case for a Classical Approach. In: World Politics. 1966. Vol. XVIII; Kuplan M. A new Great Debate: Traditionalisme versus Science in International Relations. In: World Politics. 1966. Vol. XVIII.

58 Современные буржуазные теории международных отношений. Критический анализ. М., 1976.

59 Korani В. et coll. Analyse des relations intemationales. Approches, concepts et donnees. Montreale, 1987.

60 Colard D. Les relations intemationales. Paris, New York, Barselone, Milan, Mexico, San Paulo. 1987.

61 Merle M. Sociologie des relations mternationales. Paris. 1974.

62 Цыганков П.А. Международные отношения. М., 1996. С. 17.

63 Цыганков П.А. Теория политического реализма: власть и сила в межгосударственных отношениях. // Социально-политический журнал. 1997. № 2.

64 Семенов В.А. Безопасность России и ее геополитический аспект: методологические вопросы // Проблемы глобальной безопасности. М., 1995. . 116.

65 Семенов В.А. Безопасность России и ее геополитический аспект: методологические вопросы // Проблемы глобальной безопасности. М., 1995. С. 116-117.

66 Семенов В.А. Безопасность России и ее геополитический аспект: методологические вопросы // Проблемы глобальной безопасности. М., 1995. С. 116-117.

67 Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане // Соч. в 6-ти т. Т. 6. М., 1966. С. 12-13.

68 См. напр.: http://www.germany.org.ru/ru/library/internationale-politik/2000-02/ rticle03.html.

69 Morgentau Hans J. Politics Among Nations: The Struggles for Power and Peace. New York, 1985.

70 Моргентау Г. Политические отношения между нациями. Борьба за власть и мир // Социально-политический журнал. 1997. № 2.

71 Глухарев Л.И. Гуманитарная Европа как фактор глобальной безопасности // Проблемы глобальной безопасности. М., 1995. С. 165.

72 «Цивилизационный разлом» - термин Самюэля Хантингтона.

73 Изобретение понятия «информационное общество» приписывается профессору Токийского технологического института Ю. Хаяши.

74 См. об этом подробнее: Bell, Daniel . The Coming of Post’ Industrial Society: A Venture in Social Forecasting. Harmondsworth, 1976; Toffler A. The Third Wave. 1980; Castells M. The Information Age. Oxford, 1996-8; Schiller H. ‘Information: A Shrinking Resource’. The Nation, 28 Dec1985/4 Jan 1986; Habermas J. Communication and the Evolution of Society. Heinemann, 1979; Giddens A. Modernity and Self-Identity: Self and Society in the Late Modern Age. Cambridge, 1991.

75 Впервые термин «информационная война» (ИВ) был введен в 1985 г. китайским теоретиком информационной войны Шэнь Вэйгуаном. К числу первых официальных документов по этой проблеме можно отнести директиву МО США «Информационная война» (1992). В 1993 г. в директиве Комитета начальников штабов уже были изложены основные принципы ведения информационной войны.

76 См. об этом: Лисчкин В., Шелепин Л. Третья мировая информационно-психологическая война. М., 1999; Расторгуев С.П. Информационная война. — М., 1999; Почепцов Г.Г. Информационные войны.

М.: Рефл-бук, К.: Ваклер, 2000; Панарин И. Информационная война и геополитика. М., 2006.



77 Панарин И. Информационная война и геополитика. М., 2006. С. 222.

78 Полнотекстовые версии документов можно посмотреть на сайте http://www.nationalsecurity.ru/library

79 Castells M. (1996-8), The Informational Age. Oxford: Blackwell.

80 Toffler A.&Toffler H. ( 1993), War and Anti-War. Boston, MA: Little Brown.

81 Oettinger A. G. (1990), Whence and Whither Intelligence, Command and Control? The Certainty of Ancertainty. Cambridge, MA: Harvard University.

82 Дрезнер Д. Новый «мировой порядок» // Россия в глобальной политике. 2007. Т. 5 № 2. С. 21.

83 Саймс Д. Теряя Россию // Россия в глобальной политике. 2007. Т. 5 № 6. С. 34.


84 Лиухто К. Как развязать гордиев узел между Россией и ЕС?// Россия в глобальной политике. 2008. Т. 6. № 1. С. 171.


85 Мировая энергетика: взгляд на десять лет вперед // Россия в глобальной политике. 2006. Т. 4. № 1. С. 51.


86 Cапир Ж. Энергобезопасность как всеобщее благо // Россия в глобальной политике. 2006. Т. 4. № 1. С. 51.

// Россия в глобальной политике. 2006. Т. 4. № 1. С. 77.




87 Статья подготовлена при поддержке РГНФ (грант 08-03-00366а)

88 См.: Политический атлас современности. Опыт многомерного статистического анализа политических систем современных государств. – М., 2007. – С. 260.

89 См. подробнее: Мухарямов Н.М., Мухарямова Л.М. Язык как politics // Политическая теория, язык и идеология. – М.: РАПН; РОССПЭН, 2008. – С. 565-570.

90 Русский язык в мире: современное состояние и тенденции распространения. Вып. 3. – М.: Центр социального прогнозирования, 2005. – С. 217.

91 См.: Кронгауз М. Русский язык на грани нервного срыва. – М.: Знак: Языки славянских культур, 2007. – С. 206-207.

92 См.: Dunn J., Nikiportes-Takigawa G., Sofonova J. Russian Language Policy // Intrgrum: точные методы и гуманитарные науки. – М.: «Летний сад», 2006. – С. 204.

93 Руссо Л.-Ж. Разработка и проведение в жизнь языковой политики // Языковая политика в современном мире. – СПб.: Златоуст, 2007. – С. 102-103.

94 Хантингтон С. Кто мы? Вызов американской национальной идентичности. – М.: АСТ, Транзиткнига, 2004. – С. 440, 446.

95 Цымбурский В.Л. Остров Россия. Геополитические и хронополитические работы. 1993-2006. – М.: РОССПЭН, 2007. – С. 216.

96 См.: Language Rights and Political Theory. – Oxford: Oxford University Press, 2003. – P. 27-31.

97 См.: Най Дж.С. Гибкая власть: как добиться успеха в мировой политике. – М.: ФСПИ «Тренды», 2006. - С. 112, 120.

98 См.: Тер-Минасова С.Г. Война языков и мир языков и культур. – М., 2007. – С. 245.

99 См., например: Мир языков: Обзор языков мира [Текст ] = Words and Worlds. World Languages Review. – Элиста: КалмГУ, 2006. – С. 135.

100 См.: НГ-НАУКА. – 14 нояб. 2007.

101 Kibbe D.A. Language policy and theory // Languages in Globalizing World. – Cambridge, 2004. – P. 237.

102 Известия. – 12 февр. 2007.

103 См.: Арефьев А. Как это будет по-русски? // Эксперт. – 25-31 дек. 2006. – С. 87.

104 См.: Maurias J. Towards a new global linguistic order // Languages in Globalizing World. – P. 20.

105 См.: Тер-Минасова С.Г. Указ. соч. – С. 246.

106 Итоги. – 9 июня 2008.

107 См.: Независимая газета. - 18 мая 2007.

108 Литературная газета. – 21-27 нояб. 2007.

109 Русский язык в мире. – С. 19.

110 См.: Русский язык в новых независимых государствах: результаты комплексного исследования. – М.: Фонд «Наследие Евразии», 2008. – С. 161.

111 См.: Arquilla J., Ronfeldt D. Networks and Netwars. The Future of Terror, Crime and Militancy. Santa Monica, 2001; Arquilla J., Ronfeldt D., Zanini M. Information-Age Terrorism // Current History, Vol.99, 2000, ¹636, pp.179-185; Countering the New Terrorism. Santa Monica, 1999; Hirschmann K. The changing face of terrorism // International Politik und Gesellschaft, 2000, №3, S.299-310; Laqueuer W. The new terrorism: Fanaticism and the arms of mass destruction. N.Y., 1999 и др.

112 См.: Терроризм в современном мире: истоки, сущность, направления и угрозы. М., 2003; Современный терроризм. Состояние и перспективы. М., 2000 и др. Редким исключением являются работы, вообще выходящие за пределы проблематики собственно терроризма и рассматривающие нынешнюю ситуацию как проявление одной из присущих “искусству войны” на всем протяжении мировой истории форм вооруженного противоборства (наряду с партизанской войной и конвенциональным столкновением вооруженных сил двух или нескольких стран) - диверсионно-террористической войны. См. об этом Хрусталев М.А. Диверсионно-террористическая война как военно-политический феномен // Международный процессы, 2003, №2.

113 Simmons P.J. Learning to leave with NGO’s // Foreign Policy, 1998 Fall, №112, p.88.

114 См. об этом: Guehenno J.-M. The End of the Nation-State. Minneapolis, 1995; The State in Transition: Reimagining Political Space. Boulder, 1995; Kobrin S.J. Back to the Future: Neomedievalism and the Post Modern Digital World Economy // Journal of International Affairs, 1998, Vol.51, Spring, №2; Mattew R. Back to the Dark Age: World Politics in the Late Twentieth Century. Washington, 1995 и др.

115 См. об этом Кастельс М. Информационная эпоха. Экономика, общество, культура. М., 2000.

116 См. Стрежнева М.В. Сетевой компонент в политическом устройстве Евросоюза // Международные процессы, 2005, №3, январь-апрель, С.61-73.

117 См. об этом: Соловьев Э.Г. Сетевые организации транснационального терроризма // Международные процессы, 2004, №2, май-август, С. 71-80.

118 Hoffman B. Inside Terrorism. N.Y., 1998. p.131.

119 См. об этом: Arquilla J., Ronfeldt D. Networks and Netwars. Santa Monica, 2001, p.34ff.; Hoffman B. Al Qaeda trends in terrorism and future potentialities: An assessment. RAND Papers. P-8078. Santa Monica, 2003, p.3 и др.

120 См. об этом: Jenkins B.M. Countering Al Quaeda. An appreciation of the situation and Suggestion for Strategy. Santa Monica, 2002, pp.3-5.

121 См., напр., Juergensmeyer M. Terror in the Mind of God: The Global Rise of Religious Violence. Berkley, 2000; Cronin A.K. Behind the Curve: Globalization and International Terrorism // International Security, 2003, Vol.27, ¹3 (Winter 2002/2003), особенно pp.41-42 и др.

122 См. Haas R.N. The Opportunity: America’s Moment to Alter History’s Course. N.Y., 2005, p.58-60.

123 См. об этом: Kepel G. The War for Muslim Minds: Islam and the West. Cambridge, 2004; Roy O. Globalized Islam: The Search for a New Ummah. N.Y., 2004.

124 Независимая газета. 2000. 23 июня.

125 www.un.org/russian/documen/scresol/res2000/res1325.htm.

126 www.un.org/russian/events/woman/sc/

127 www.legal.az/content/veiw/2494/115

128 www.legal.az/content/veiw/2494/115


129 www.womleader.ru/news/?action=novelty&id=42&page=1

130 www.dengi.info.

131 См.: Нэсбитт Дж., Абурдин П. Что нас ждет в 90-е годы. Мегатенденции. Год 2000-й. М., 1992.


132 См.: Ackerly B. with Okin S.M. Feminism Social Criticism and the International Movement for Women’s Rights // Democracy’s Edges. Cambridge, 1999.

133 См.: Великовский Д. Навязчивые воспоминания // Политический журнал. 2004. №41. С. 47.

134 Высшие административные кадры и устройство Европы // Collection franco-russe de document d’information et de formation. 1997. №27. P. 54.

135 www.femline/women.kz. 2005. 14 марта.

136 См.: Белаш В. Общая теория «сукиного сына» // Коммерсантъ ВЛАСТЬ. 2006. №50.

137 Мировая практика // Коммерсантъ ВЛАСТЬ. 2003. №15. С. 24.

138 www.lenta.ru.

139 www.womleader.ru/news/?action=novelty&id=42&page=1.

140 Олбрайт М. Госпожа Госсекретарь. Мемуары Мадлен Олбрайт. М., 2004. С. 443.

141 См.: Говорова Н. и др. Мы наш, мы женский мир построим // РБК. 2007. №3. С.33.

142 См., например: Тикнер Дж.Э. Мировая политика с гендерных позиций. Проблемы и подходы эпохи, наступившей после «холодной войны». М., 2007.

143 Аристотель. Политика. – М.: АСТ. 2006. 293а; 298b30-35.

144 См. об этом: Базовые компоненты социальной теории Жана Габриеля Тарда. // <http://fil.vslovar.org.ru/768.html; Е. А. Угринович. Общественное мнение>. //

145 Гольцендорф Ф. Общественное мнение. – СПб: издание Я.Канторовича. 1895, сс. 25; 31; 50; 53; 55; 61; 61; 92.

146 Фукидид. История. – М.: ТОО «Пролог». (Репринт издания М.и С. Сабашниковых, 1915 г.). Том I. I, 75 3; 76 2; 84 1- 84 2.

147 Фукидид. История. – М.: ТОО «Пролог». (Репринт издания М.и С. Сабашниковых, 1915 г.). Том II. V, 85

148 Там же, I, 20 3 – 21 1.

149 Что такое общественное мнение? <http://www.nikkolom.ru/book3/page_pk_2_2.2.htm>

150 Там же, с.12.

151 Там же, с. 13.

152 Караганов С.А. Новая эпоха: вместо введения.< Конец формы

http://www.karaganov.ru/articles/223.html>



153 Guilhaudis J.-F. Relations internationales contemporaines. - P : Juris-classeur. 2002, p. 141.

154 Джоэнн Ньюман. Развитие средств массовой информации и государственная политика. <http://www.infousa.ru/information/gjcom4.htm>

155 Гражданское общество и глобальное управление. <http://www.un.org/russian/partners/cardoso.htm>

156 Бурдье П. Общественное мнение не существует.

157 Рукавишников В.О. Цит. соч., с.815

158 Там же.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет