Семинара Москва 2008 Содержани е



жүктеу 2.78 Mb.
бет10/13
Дата17.06.2016
өлшемі2.78 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

А.Г. Задохин
Внешняя политика Российской Федерации в рефлексивном контексте
Внешняя политика государства как явление, с одной стороны, отражает сознание нации – его исторически сформировавшееся понимания себя, места и роли России в мировом пространстве и является составной частью внутриполитического процесса, а с другой – рациональной и иррациональной реакцией на международные процессы.

В самом обобщенном виде внешнеполитическая деятельность государства решает три задачи:

Политическую (внутреннюю и внешнюю), экономическую, информационную/идеологическую/культурную.

Источниками внешней политики РФ являются неосознанные и осознанные материальные и культурные консолидированные/конкурирующие потребности российских граждан на уровне общественного и политического сознания. Сам процесс осознания потребностей обществом (нацией) сложен и опосредован субъектами-интерпретаторами – элитными группами, борющимися за власть и их мотивациями, что и находит свое проявление во внешней политике.

По мере развития общества и его коллективного сознания неизбежно встает вопрос о принципах его ориентации в мировом пространстве, то есть о методологии формирования стратегических целей национального развития. Традиция, национальный миф, хотя и отражают определенную реальность, но не способны ориентировать общество в ускоряющемся потоке цивилизационного развития. Каждый цивилизационный виток требовал адекватных ответов на его вызовы. Таким образом, потребность в самосохранении, безопасности стимулирует совершенствование национальной рефлексии, то есть появление категории «национальный интерес».

«Национальный интерес» как категория, отражающая определенный уровень общественного самосознании, возникает не сразу, а как результат консолидации социально-политического образования, проживающего длительное историческое время на определенной территории, развития его самосознания и повышения политической культуры222. Причем осознание себя как некой самостоятельной целостности, обладающей рядом совпадающих, общих и т.п. потребностей/интересов, происходит с определенным опозданием по сравнению с процессом политического объединения. Такова закономерность развития социального сознания, которому требуется определенное время, чтобы понять себя в самодостаточном качестве, отказаться от каких-то старых стереотипов и согласиться с современной реальностью.

На ранних этапах социального развития, когда личностное начало человека было не столь выражено, когда индивид был растворен в группе, одним из важнейших его ориентиров его коллективного Я являлся монарх-вождь. Монархия являлся не только институтом власти и защиты, но и одним из основных символом в системе национальной самоидентификации того или иного народа (например, - «мы подданные Великого князя Московского, Царя, Императора и т.д.»). В результате исторически сформировался устойчивый стереотип отождествлять общество и институт государства. Не говоря уже о том, что взаимоподдерживаемые институты монархии и бюрократии практически монополизировали право формулировать и представлять национальные интересы. Причем в ряде случаев (особенно на переломах истории) их понимание национальных интересов вступало в противоречие с интересами общества. В частности, руководствуясь принципом династического родства и борьбы за династическое наследство, монархия вполне могла проигнорировать один из базовых принципов устойчивой государственности - геосоциальную целостность, то есть – исторически сложившуюся на определенной территории социальную общность (население) и ее общие интересы.

В этой связи стоит отметить, что одной из причин европейских буржуазных революций явился кризис аристократической династической государственности, когда этот тип власти не смог реализовать в своей внутренней и внешней политике интересы различных социальных групп, объединенных одной территорией (местом исторически сложившихся коммуникаций). Переход к новой государственности, основанной на принципах территориального самоуправления и народовластия (суверенитет народа/населения/нации), в европейских странах осуществлялся достаточно сложно и занял не одно столетие. В ходе этого процесса и возникают такие понятия, как «нация» и «национальный интерес».

Как известно, пришедшие из латыни слова «нация» и «национальный интерес» стали употребляться в европейском дипломатическом языке начиная с XVII в., когда в системе внутренних и международных противоречий самого различного порядка (политических, экономических, этно-культурных, религиозных) активизировался процесс национального самосознания европейских народов, выраженный, в частности, в их стремлении выделиться из состава имперских образований и зафиксировать особость и самодостаточность своих интересов как определенных исторических общностей по отношению к наднациональной династическо-аристократической государственности. Причем на это в значительной степени повлияла динамика европейских международных отношений, когда борьба за наследство (территорию с населением) породненных между собой европейских монархов все более вступала в противоречие с интересами населения/народов.

Тот факт, что исторически категория «национальный интерес» (или «национальные интересы») в большинстве случаев рассматривается прежде всего в связи с вопросами внешней политики государства и международных отношений, вполне соответствует и архетипу «мы – они» и его роли в осознании консолидированных интересов определенной общности в сопоставлении с другой. В то же время существует мнение, что этого не достаточно для описания и анализа национальных интересов223. Внешняя политика и дипломатия государства воспринимается обществом по отношению к его конкретным интересам весьма отвлеченно - как некое священнодействие, тайна, доступная только избранным. Другими словами, по отношению к интересам внешнего порядка общество в обычном состоянии менее требовательно, а значит, и более консолидировано. Лишь поражения в войнах или их затяжной характер заставляет общество задуматься о том, насколько внешняя политика и дипломатия действительно соответствуют его интересам. Например, так произошло в России, после ее поражения в Крымской войне и русско-японской войне или в США после вьетнамской войны и т.д.

В общественных науках категория «интерес» связана с категорией «потребность». Последняя определяется как нужда в чем-либо необходимом для поддержания жизнедеятельности социального организма и человеческой личности и является побудителем их активности. Характер и разнообразие потребностей зависят от уровня развития социальных субъектов, а также от специфики условий их жизнедеятельности и характера отношений с внешней средой. Потребности могут изменяться на каждом данном этапе развития общества и среды его обитания. На формирование потребностей любого социализированного субъекта неизбежно влияет его культура, в том числе и сложившаяся система ценностей.

Потребности обнаруживают себя в неосознанной направленности личностной и социальной деятельности, а также в осознанных мотивах социального и политического поведения. Осознанные потребности выступают в качестве интересов. Следовательно, категории «потребность» и «интерес» разнятся степенями своей социальности и субъективности.

В категории «интерес» наличествует социально-психологический аспект – рефлексия, то есть интеллектуальную деятельность по осознанию собственного и коллективного Я, соотнесение абстрактного с реальным, отслеживание самого процесса, своей логики осознания. Выходит, что категория «национальный интерес» нам необходима скорее не для констатации потребностей, а для соотнесения декларируемых целей с потребностями. А поскольку национальные интересы – это интересы большой социальной группы (то есть, - общества или нации), то это подразумевает наличие в их структуре также интересов малых групп и индивидов. Соответственно, «национальные интересы» как категория-ориентир есть процесс соотнесения общего и частного. Причем баланс общего и частного в свою очередь подвижен в ту и другую сторону в историческом развитии, в том числе в зависимости от конкретного состояния общества. Иначе говоря, «национальные интересы» как категория отражает сложный социально-психологический процесс осознания и политический процесс согласования потребностей. Чем более структурно развито общество, тем большую значимость приобретают интересы его составляющих субъектов – личности и разнообразных групп. Соответственно, усложняются механизмы согласования интересов.

Когда заходит речь о том, чтобы дать точное описание категории «национальный интерес», и особенно - конкретное содержание национальных интересов соответствующего государства, возникает такое количество разнообразных точек зрения, что примирить их часто очень затруднительно. Более того, есть мнение, что это вообще невозможно224.

Потребности как национальные интересы формируются и осознаются в социальных и политических структурах общества, которые не совпадают между собой полностью. В силу этого имеется сложная взаимосвязь групповых и индивидуальных интересов самого различного порядка и направленности. Соотношения этих интересов, их конкуренция и кооперация создают некую константу - определенный баланс интересов внутри общества и определенная договоренность или «правила игры», позволяющие поддерживать определенную степень разнообразия интересов, возможность их реализации внутри и вне общества, не нарушая одновременно целостность общества по отношению к внешней среде.

Проблема национальных интересов рассматривается также во взаимосвязи с условиями, которые формируют нацию (или нацио-государство) и ее потребности. В частности, существует точка зрения, которая связывает формирование национальных интересов со стадией “формирования гражданского общества и правового государства”225. Причем в отдельных случаях такая связь утверждается категорично: “Понятийные рамки национального интереса определены самой природой нации. Как бы ни менялись условия, сколько бы времени ни прошло, ничем иным, кроме основания целенаправленных действий или политики нации как единства нации-государства и гражданского общества, национальный интерес оказаться не сможет”226.

При таком подходе выходит, что в отсутствие единства государства и общества (обязательно гражданского?...) национальные интересы существовать не могут. Соответственно, предполагается, что национальными интересами не обладали протогосударственные образования и империи227. Выходит, что у России в ее имперском прошлом не было, а в настоящее время у большинства государств, полноправных субъектов международных отношений и членов ООН, нет национальных интересов, ибо в этих государствах, по крайней мере, возможно оспаривать факт существования гражданского общества.. Безусловно, с этим трудно согласиться.

Можно утверждать, что как бы институт государства не монополизировал право представлять и опосредовать потребности соответствующих социально-политических образований, национальные интересы - как в той или иной степени осознанные потребности - существуют на каждом этапе развития того или иного устойчивого социально-политического образования, организованного в государство или в нечто подобное ему. Потребность к самосохранению (безопасности) и культурной выделенности по отношению к внешней среде существует на всех стадиях развития любого сложившегося общества/государства.

Следовательно, необходимо говорить только о разной степени присутствия рационального и иррационального в процессе осознания потребностей и их реализации, а также о различных механизмах выражения и представления интересов общности во внутренней и внешней политике государства. Таким образом, осознание и консолидация национальных интересов является составной частью процесса национального самосознания и самопознания.

Важно отметить, что осознание и консолидация национальных интересов происходит в сопряжении с интересами других наций (то есть в системе международных отношений) и в процессе развития национального сознания. Отметим лишь то, что национальные интересы неизбежно так или иначе должны быть в какой-то мере согласованы (сбалансированы) с интересами других наций и интересами мирового сообщества или вписаны (представлены) в региональную и мировую систему множества национальных интересов. Эту функцию, как известно, осуществляет внешняя политика и дипломатия государства.

Итак, категория «национальные интересы» является сложным понятием. Ее можно определить как интересы определенной социально-политической общности (государственного уровня самоорганизации), отражающие сложившийся в определенное историческое время баланс интересов личности, группы и этой общности в целом на территории ее проживания и в соотношении с интересами других социально-политических образований. Категория «национальные интересы» отражает также определенный уровень общественного сознания.

Можно сказать и так: национальные интересы есть процесс осознания потребностей через находящуюся в динамике систему различных парных категорий: частное-общее, духовное-материальное, рациональное иррациональное, центр-периферия, мы-они и т.д. С усложнением этой системы, то есть с возрастанием емкости общественного сознания, “агрессивное, прямолинейно эгоистичное по своей направленности” сознание “через последовательную цепь внутренних преобразований диалектически оборачивается навыком и готовностью учитывать при разработке” решений (в том числе внешнеполитических – А.З.) “интересы других субъектов”228 с той степенью умения воспринимать разнообразие, которая существует у данной общности.

Для максимального приближения к объективному (правильному) пониманию национальных интересов необходимо достаточно четкое самосознание и высокий уровень консолидации общества и его элиты, а также определенный уровень политической культуры. Если нет отмеченного, то в понятие «национальные интересы» можно вложить практически все, а главное - придать этому понятию нечто сакральное, дающее право под лозунгом защиты или реализации национальных интересов проводить любую внешнюю политику и любыми методами.

Несмотря на неоднозначность подхода к национальным интересам и сложность их конкретного описания, присутствие их как категории целесообразно. Это дает возможность даже при их различном толковании придать процессу формирования политики более рациональный и сбалансированный интересами групп характер229. В этой связи национальные интересы могут рассматриваться в их функциональном плане. Выделяют следующие их функции: политическую - как основу для принятия внешнеполитического решения государственного уровня; коммуникативную - как концентрированное выражение целей и задач государственной политики на международной арене; идеологическую - как средство поддержки тех или иных внешнеполитических действий230.

Можно предложить и такое описание рассматриваемой категории «национальные интересы». Национальные интересы есть осознанные и консолидированные потребности социально-политической общности государственной формы самоорганизации. Постоянная составляющая национальных интересов – это консолидированные потребности общности, сформировавшиеся в процессе ее исторического развития. Переменная составляющая - это консолидированные потребности, которые возникают в связи с тенденциями глобального развития.

Таким образом, национальные интересы выражают сложившийся исторический баланс жизненных потребностей личности, малых социальных групп и в целом определенной общности (большой социальной группы) на территории их проживания, причем в соотношении с интересами других социально-политических образований (государств ближнего и дальнего зарубежья). Категория «национальные интересы» также отражает определенный уровень общественного сознания, а их внутреннее содержание и иерархию - соответствующий этап развития общества и характер его взаимоотношений с внешней средой. Для максимального приближения к объективному (правильному) пониманию национально-государственных интересов необходимо достаточно зрелое самосознание и высокий уровень консолидации общества. Можно также говорить о необходимости наличия определенного уровня политической культуры общества и его элиты

Категория «национальные интересы» необходимы не только, как рациональный ориентир при принятии внешнеполитического решения. Ссылкой на национальные интересы власть осуществляет легитимацию того или иного своего внешнеполитического решения власти, а политическая оппозиция и институты гражданского общества обосновывает свою критику государства. Следует также принимать во внимание, что содержание и приоритеты составляющих национальных интересов неизбежно тяготеют к их иррациональной интерпретации - сакрализации и мифологизации со стороны общества и властных элит. То есть мы имеем дело, скорее всего, с Образом национальных интересов, чем с рациональным осознанием их, на который можно ссылаться.

Соответственно, и официальные декларации и проофициальные политические СМИ формируют такой Образ внешней политики России, который предназначен для легитимации власти и консолидации вокруг нее общества. Оппозиция или оппоненты из числа научных экспертов также могут ссылаться на национальные интересы. Но, с одной стороны, оппозиция, обращаясь к обществу, больше внимание уделяет внутренним проблемам, а научная экспертиза вряд ли интересует общество. А с другой –интерпретация внешнеполитических целей исторически за вождями и государством. Во внешней политике общество растворяет свои проблемы (отвлекается от них) или, как это было в период русско-турецких войн и военных конфликтов в бывшей Югославии, восполняет отсутствие свободы самореализацией в борьбе за освобождение другого народа.

Процесс формирования внешней политики государства и принятия внешнеполитического решения включает так же категорию «национальная безопасность», которая имеет внутреннее и внешнее измерение. Причем внешнее измерение первично, ибо возникает на самом раннем периоде формирования той или иной общности, когда контакты между народами сопровождались борьбой за территории, ресурсы и выживание.

Характер отношений с международной средой – ближними и дальними соседями определял у того или иного народа его особое восприятие безопасности (национальные стереотипы), которое и становится частью его системы самоидентификации, культуры и составной частью его коллективного сознания.

Идеологические контуры постсоветской внешней политики Российской Федерации как международно-признанного продолжателя СССР формировалась в условиях смены, трансформации системных характеристик постсоветской российской республики.

Решаются задачи геополитического, международно-правового и экономического характера, вытекающие из ситуации распада и исчезновения Советского Союза, становления новой российской государственности и провозглашения независимости бывших республик СССР. В то же время историческая преемственность Российской Федерации по отношению к СССР и его геополитическому статусу и в определенной степени к ценностной ориентации предопределяет и некую поведенческую стереотипность, тем самым, оказывая свое влияние на направления и содержание внешнеполитической деятельности, возможно, не всегда отвечающей современным реалиям и мировым тенденциям политики и национальным ресурсам и интересам.

Экономический и политический кризис, кризис национальной идентичности, низкий уровень национальной консолидации и консолидации элит, дефицит профессиональных кадров – все это создавало определенные сложности для осмысления целей и задач национальной стратегии России, организации внешнеполитического процесса и формирования сбалансированных отношений с международной средой.

В контексте трансформации национальной системы ценностей и реструктуризации интересов внешняя политика России впервые стала представлять собой процесс скрытой и открытой конкуренции групп интересов, политических стратегий и идеологий. Корпоративные и региональные элиты начинают формировать свое понимание национальных интересов, внешней политики и идеологии, конкурируя между собой и официальной позицией Центра. В силу отмеченного, внешняя политика выражала национальные интересы лишь в той степени, насколько были сбалансированы интересы гражданского общества и интересы элит и эффективно работали институты представительства и согласования групп интересов.

После распада СССР процесс формирования внешней политики в России осуществлялся преимущественно группами элит либерального и проевропейского толка. Ставилась задача наладить политическое и экономическое сотрудничество с государствами Запада с целью получения кредитов и инвестиций для национальной экономики. Данный курс на концептуальном уровне противопоставлялся прежней идеологической и геополитической конфронтации СССР с западными державами, но и в ущерб связям с бывшими советскими республиками и рядом других государств мира, продолжавшим ориентироваться на Россию.

В то же время стереотипы холодной войны продолжали действовать, и образ Запада как врага по-прежнему присутствовал во внешнеполитическом сознании России, а попытки его преодоления через однозначно прозападную политику начала 90-х годов окончились провалом и только закрепили и усилили прежние стереотипы, что не способствовало подавлению иррациональных моментов во внешней политике России. Хотя было очевидно, что в условиях дефицита ресурсов и все более растущего разнообразия мира политика России должна была быть более рациональной и прагматичной, изощренной и напористой и одновременно все более открытой, в том числе и по отношению к Западу.

Дефолт 1998 г. в России привел к ослаблению позиций либеральных элит в политическом процессе. Начинается процесс смещения политики к центру, что также стимулировала и война НАТО против Югославии и террористическая угроза. Внутренние и внешние факторы приводят к перегруппировке элит и усиления влияния правоцентрических и консервативных силовых групп и финансово-промышленных групп ВПК на процесс формирования внешней политики России.

В дальнейшем консолидация большей части элитных групп вокруг президента В.В.Путина способствует экономическому развитию России и сосредоточению внешней политики на решении задач укрепления безопасности страны. Притом, что Россия не отказывается от сотрудничества и партнерства с США и европейскими государствами, западный вектор внешней политики начинает постепенно уравновешиваться развитием связей со странами других регионов мира, а в плане отстаивания мирового, великодержавного статуса России ее дипломатия становится более активной. Внешняя политика и дипломатия России активизирует свою деятельность по защите и продвижению российских интересов и одновременно претендует на одну из ведущих ролей в мировой политике, что находит свое выражение в активном участие в Группе восьми, АТЭС и других международных организациях.

Одним из важнейших направлений реализации стратегического курса России на укрепление многосторонних начал в международных отношениях, ускорение интеграции в мировую экономику стала внешняя энергетическая политика. Российская дипломатия, используя энергетический фактор, стремится выстроить сбалансированные отношения с европейскими государствами и выходу российского капитала на европейские рынки. Одновременно решается проблема баланса интересов России с рядом бывших советских республик - государств Средней Азии и Кавказа как растущих конкурентов в энергосырьевом секторе мировой экономике. Более того, в мировой политике Россия позиционирует себя, как энергетическая сверхдержава и задействует энергетическую дипломатию в продвижении своих интересов.

В целом внешняя политика России отстаивала свое видение национальных интересов и безопасности страны во все более и более сложной для нее международной обстановке. Ее курс на сотрудничество и партнерство со странами западной демократии не был поддержан на Западе и со временем стал встречать все большее сопротивление. Продолжалось вопреки отрицательному отношению дальнейшее расширение НАТО на восток и активизация сотрудничества Альянса с рядом государств СНГ. Российско-американское сотрудничество в области борьбы с международным терроризмом, как реакция на трагедию сентября 2001 года в США, не получило своего развития и не переросло в устойчивую тенденцию.

Неблагоприятная международная обстановка вокруг России ведет к ужесточению ее внешнеполитической риторики и позиции по вопросам национальной безопасности. Прежде всего речь шла о защите геополитических и экономических позиций России на СНГовском пространстве в условиях все более обостряющейся конкуренции между Россией, рядом стран Средней Азии и Кавказа и странами Запада и Востока.

В ответ на экспансию Запада Россия стремится проводить наступательную внешнюю политику, ищет пути и способы отстоять свои позиции, диверсифицирует международные связи и налаживает отношения с целым рядом государств различных регионов.

В тоже время существует проблема преодоления гипертрофированного восприятия проблем безопасности, то есть «своеобразной сосредоточенности на образе врага» и «рассматривать любое событие социальной действительности как потенциальную угрозу»231. Речь идет не только о реанимации стереотипов времен холодной войны, но и использовать Образ внешней угрозы во внутриполитических целях.

В контексте баланса сил и в противовес экспансии США и НАТО в направлении пространства СНГ в политических и военных кругах России на основе концепции многополярного миропорядка разрабатываются различные геополитические модели, причем с ориентацией на Восток. Одной из них стала модель стратегического треугольника «Россия – Китай – Индия». В этом же направлении осуществляется попытка сориентировать и деятельность ШОС. Актуализация образа Востока (как и в XIX в.) во внутренней и внешней политике России - есть реакция на неудачные попытки применить западную модель непосредственно в России и на стагнацию отношений с Западом. Соответственно, Восток (в лице бурно развивающегося Китая) виделся как вызов Западу, а некоторыми политическими кругами и как образец для подражания.

В международных отношениях Россия выступает против избыточного применения военной силы Соединенными Штатами. По мнению России, доминирование фактора силы в международных отношениях неизбежно подпитывает тягу ряда стран и антисистемных структур к обладанию ОМУ, провоцирует экстремизм и терроризм. России считает, что применение в разумных пределах силы является исключительной мерой и возможно только согласно уставу ООН и на основе решения СБ ООН. И в этой связи выступает против действий в обход ООН и попыток подмены ООН Евросоюзом и НАТО.

Безусловно, что экономизация российской внешнеполической деятельности решает в какой-то степени проблемы стартового этапа модернизации страны, а геополитика – проблемы национальной безопасности. Но этого не достаточно для страны «продолжателя» СССР. Холодная война закончилась не в пользу СССР/России. И дело не только в ослаблении ее мощи. Россия проиграла идеологически. Она не смогла реализовать заявленную альтернативу западной модели развития. А современная Россия пока не может предложить нечто сопоставимое тому, что привлекала какое-то время к СССР целый ряд стран и народов мира.

«Балканские уроки Косово», расширение НАТО и ЕС (или, может быть, как просто констатация - увеличивающаяся дистанция мировоззрений Запада и России), ситуация неопределенности в перспективах СНГ и многое другое требуют от российских политических кругов дальнейшую работу над стратегической формулой внешней политики страны. В настоящее время в глобальной системе отношений между народами и цивилизациями Россия, рассматривая себя как культурное звено между Западом и Востоком, претендует на лидерство в развитии межцивилизационного диалога, намерена сделать эту тему сквозной в международных контактах, закрепить ее в качестве «большой идеи» российской дипломатии на обозримую перспективу, средством утверждения интеллектуального лидерства России в мировой политике. Но для этого, очевидно, необходимо, как выработать систему ценностей приемлемую, понятную и Западу и Востоку. Поставленная властью задача повышения имиджевого рейтинга России требует не только активизации информационной работы, а качественных подвижек в развитии экономики и политической системы. Пойти по пути прежней реставрации идеологических клише времен холодной войны типа борьбы с фальсификаторами истории не приведет к желаемому результату, хотя бы потому, что с этой задачей не справилась даже могучая советская пропагандистская машина. Но, в принципе, дискуссия на научной основе необходима, как составная часть утверждения интеллектуального лидерства.

Стратегические намерения и цели внешней политики России, изложенные в официальных декларация и договорах, еще находятся на стадии реализации в силу состояния транзита или остаются декларациями, предназначенными в определенной степени для внутреннего конъюнктурного потребления. В этой связи есть проблема оценки эффективности внешнеполитической деятельности России. Причем речь необходимо вести

Участниками оценок эффективности внешней политики могут и являются со своими особенностями восприятия, существующим и взятым на себя функциям и по целям:

Со стороны государства:

МИД (координатор)

Министерство обороны

Спецслужбы

Научные учреждения и другие отраслевые ведомства

Парламент

Совет безопасности

Президент, аппарат президента.



Со стороны общества — партии, общественные организации, СМИ, лобби бизнес-сообщества, научное сообщество, известные национальные личности.

«Критериями» оценки эффективности внешней политики России в обобщенном и примерном виде могут быть, как всего лишь в качестве контуров диалога государства и общества/нации:

• Степень реализации внешней политикой и дипломатией существующих и перспективных национальных интересов (т.е. личности, разнообразных интересов групп, нации в целом); степень эффективности участия (в сравнении затраченных и имеющихся ресурсов) в решении международных и глобальных проблем.

• Уровень национальной безопасности - современное (и в сравнении с прошлым периодом) состояние отношений с соседями и другими государствами; сохранение за Россией (но не в ущерб национальным интересам) прежнего (в контексте желаемой преемственности), существующего статуса в региональной и мировой политике или завоевание нового; а также степень собственной дипломатической и политической результативности (а не просто критики контр-партнера) в согласовании собственных национальных интересов с интересами других государств.

• Степень участия в сохранении и повышении уровня совокупной национальной мощи (экономика, образование наука, технологии-инновации профессионализм государства и демократический механизм выработки и принятия внешнеполитического решений и контроля за его решением) в соответствии с концепцией устойчивого развития.

• Современный имидж государства или его изменение в положительную или отрицательную сторону: (внешнее восприятие места и роли России как таковой и ее внешней политики в системе международных отношений и решении международных проблем и в сравнении с прошлыми периодами).

Государства, находящиеся на стадии перехода к гражданскому обществу, в том числе Россия теоретически ориентируются на перечисленные критерии или стремятся им следовать. Но над процессом оценок на подсознательном уровне довлеет прошлое, то есть присутствует как в процессе выработки и принятия внешнеполитического решения государственного аппарата, так и в оценках внешней политики обществом.

В обобщенном виде оценки внешней политики России можно представить так:

Одни, однозначно положительно ориентируясь на прошлое, оценивают внешнюю политику с точки зрения, как эта политика сохраняет позиции и идеологию предыдущих периодов, когда, по их мнению, государство занимала достойное место в мире.

Другие, также ориентируясь на прошлое и отторгая его, оценивают современную внешнеполитическую деятельность с точки зрения преодоления этого прошлого и темпов модернизации.

Третьи оценивают достижения, с точки зрения того, как внешнеполитическая деятельность сохраняет прошлое (геополитические позиции, ценности, идеологию, методы) любой ценной и одновременно отвечает на новые международные вызовы и угрозы.

Четвертые, не идеализируя и рационально оценивая прошлое, исходят из тенденций развития и воспринимают внешнюю политику и ее результаты с точки зрения, как она реализует исторически постоянные и новые интересы нации в новых условиях.

Таким образом, критерии оценок внешней политики страны объективно (наличие информации и профессионализм) и субъективно (ценностный подход, завышенные (нереалистические) ожидания и требования, отсутствие доступа к информации или простая неинформированность, ощибки, а также конъюнктурные цели, частные и групповые интересы) могут быть и являются различными, что в условиях демократии плюрализма интересов и взглядов вполне нормально и допустимо. В то же время государство, создав партию власти, очевидно, поможет институализироваться своим оппонентам для развития всего того же самого диалога собственных «западников» и «славянофилов» с целью лучшего понимания национальных интресов.

З.И. Назаров

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет