В. Л. Дуров Дрессировка животных Психологические наблюдения над животными, дрессированными по моему методу



бет12/37
Дата11.07.2016
өлшемі2.12 Mb.
#190211
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   37

Свинья-аэронавт.

Одна свинья была у меня аэронавтом. В то время погиб Шарль, Леру, поднимавшийся на воздушном шаре и опускавшийся на парашюте. Его сменил Гордон, разъезжавший по крупнейшим русским, городам.

Я заказал воздушный шар из бязи, 28 аршин в диаметре и парашют из шелка. Шар был системы Монгольфье, т.-е. поднимался посредством нагретого воздуха.

Перед представлением выкладывалась из кирпичей печь, в ней сжигалась солома, а шар привязывался над печью к двум столбам и держало его человек тридцать солдат, которые его постепенно растягивали. Шар сильно увеличивался в объеме; наконец солдаты отпускали канат и он подымался ввысь.

Теперь предстояло приучить свинью восседать на площадке, привязанной к шару.

Для этого я прибег к следующему: на Крестовском острове в Петербурге, где я жил на даче, я ввинтил в балкон блок и устроил кожаные ремни, обшитые войлоком. Свинью я на этом подвешивал. Сначала, не чувствуя под собой почвы, она визжала, но когда я начал давать ей любимое кушанье, она успокаивалась и, наконец, настолько освоилась со своим положением, что, наевшись в воздухе, тут же засыпала.

Привыкла она также к постепенному подъему на блоке и быстрому спуску вниз.

Далее, я подвел под висящую свинью площадку, на которой находился будильник. Подносил свинье пищу, но сейчас же убирал ее подальше от площадки.

Свинья тянулась за пищей и, желая до нее добраться, соскакивала с площадки, повисала на ремнях и брала из моих рук пищу. Как только свинья должна была получать пищу, трещал будильник. И вот, затрещит будильник, свинья соскакивает с площадки и раскачивается в воздухе в нетерпеливом ожидании любимого лакомства. Таким образом, она привыкла к тому, что со звоном будильника следовало броситься с площадки в воздух.

Все было подготовлено для воздушного путешествия свиньи.

Первый полет был назначен в дачной местности «Озерках». Афиша гласила: «Свинья в облаках». Дачные поезда были переполнены.

Нагрели шар. Поставили на площадку свинью. К свинье привязали нижний конец парашюта, а верхний прикрепили к верхушке шара такими бечевками, которые выдерживали тяжесть парашюта, но не больше. К верхушке привязали мешок с песком.

На площадку был поставлен будильник, заведенный так, что через 2 – 3 минуты начал трещать.

Шар поднялся очень высоко. Когда, через несколько минут, зазвонил будильник, свинья, привыкши по звонку бросаться с площадки, бросилась в воздух с шара. Парашют оторвался от шара, конечно, одновременно с свиньей, которая впервые несколько секунд ринулась камнем вниз, но сейчас же раскрылся сложенный парашют и свинья, парящим полетом, мерно и плавно покачиваясь, благополучно спустилась на землю, побывав в небесах.

Таких полетов свинья совершила впоследствии четырнадцать; не обходилось, конечно, без приключений.

В Тифлисе парашют опустился на крышу женской гимназии и там зацепился. Свинья болталась перед гимназическими окнами. Пришлось пригласить пожарных, которые ее выволокли.

В Саратове парашют угодил на двор колбасного заведения, что тоже едва ли могло быть приятно моей воздушной путешественнице и послужило для местных газет поводом незлобливо посмеяться.

Теперь перехожу к слону.



Слон-парикмахер.

Я выучил моего слона «Бэби» разыгрывать сценку, которую я назвал: «Сценка в парикмахерской».

Сначала опишу, как она представляется. Я на арене. Я зову карлика Ванька-встаньку и говорю ему: «Как тебе не стыдно являться небритым перед публикой. Надо тебя побрить. Отправляйся в конюшню и надень подобающий костюм, а я устрою здесь парикмахерскую».

На арену ставится большая кровать с большой подушкой, набитой сеном. К кровати подставляется тумба со свечою в легком подсвечнике; на другой половине арены стол с лежащими на нем длинными железными щипцами и с громадной деревянной бритвой. К столу пододвигается стул с высокими ножками, а против барьера помещается горн с тлеющими угольями, точила на высоких ножках, и ставится у входа, декорация, изображающая заднюю часть комнаты с дверью: нарисовано окно, на подоконнике которого изображены болванчики в париках, вывеска с надписью: «Парикмахер из Парижа Слонов – стрижка и брижка, бритьё и стритье». Когда все, поставлено, открывается декоративная дверь и по зову появляется мой «Бэби». Я представляю его публике, слон раскланивается на три стороны. Затем я обращаюсь к «Бэби»: «Господин парикмахер, приведите все в порядок: будьте чистоплотны, смахните пыль и ложитесь спать, завтра надо рано вставать и принимать посетителей».

Слон быстро подходит к столу, берется хоботом за точеную ручку ящика, выдвигает его и вынимает салфетку. Этой тряпочкой он якобы стирает пыль со стола, при чем, как бы случайно, сметает щипцы и бритву на пол. Держа хобот высоко над головой, «Бэби» с салфеткой подходит к декорации и начинает водить тряпкой по нарисованному окну, делая вид, что протирает стекла.

При моем предложении улечься спать, «Бэби» подходит к кровати, шарит под подушкой хоботом и вынимает оттуда большого, в пол-аршина, клопа (бутафорский клоп – надутый свиной пузырь, выкрашенный в коричневую краску), кладет его на землю и наступает на него. Клоп громко лопается. Затем под смех публики, раздавив клопа, «Бэби» становится четырьмя ногами на свою кровать. Я предлагаю «Бэби» перед сном потушить свечу. Слон берет подушку и делает вид, что хочет ее бросить в подсвечник. Мой окрик останавливает слона; я вырываю подушку и кладу на место. По команде «туши»! «Бэби» вытягивает хобот по направлению свечки и сильно дует. Свеча, вместе с подсвечником, со стола летит на землю. «Вот кого бы следовало пригласить в пожарные» – замечаю я. – Ну, «Бэби», ложись спать. Завтра надо рано вставить». Слон осторожно ложится головой на подушку. Минута... и слон сам вновь поднимается и осторожно слезает с кровати. На мой вопрос: «что ты забыл?» «Бэби» в ответ хоботом шарит под кроватью и, найдя вазу, вытаскивает ее на средину арены. Затем, перешагивая, через нее передними ногами, при громком хохоте публики, садится. на вазу. Раздается сильный стук в декоративную дверь. «Бэби» быстро поднимается на ноги. Является Ванька-встанька в пестром пальто и лысом парике. Я с «Бэби» почтительно кланяемся ему и приглашаем садиться. Карлик усаживается на высокий стул, я подвязываю ему салфетку. На мой вопрос: «Что прикажете»? Ванька, показывая на свою плешивую голову, приказывает ее завить. «В уме ли вы? Что у вас завивать? – говорю я. Ну-ка, «Бэби», освидетельствуй голову посетителя!» Слон свертывает хобот улиткой, осторожно стучит по лбу карлика. Я беру щипцы и предлагаю слону нагреть их. «Бэби» подходит к горну, берется за рычаг и начинает накачивать воздух. Я подсыпаю бенгальский огонь, который освещает цирк красным светом. Затем предлагаю слону наточить бритву. Слон вертит ручку точила. Затем я заставляю «Бэби» взбить мыло для бритья. Подставляю к нему ведро, из которого торчит ручка от мочальной швабры, изображающей кисть. Слон хоботом обхватывает кисть и взбивает мыло в ведре. По слову: «довольно», он вынимает кисть с мылом и тащит ее по земле и бьет ею по голове карлика. Ванька-встанька кричит, болтая своими коротенькими ручками и ножками – публика смеется. Кончив процедуру намыливания, «Бэби» сбирает хоботом с лысой головы пену и кладет ее в рот. Я подаю ему бритву, он водит ею по голове карлика. Тот кричит благим матом: «Ой, довольно! Пустите меня домой!» Ванька-встанька срывается со стула и бежит к выходу. Слон догоняет и тащит его назад. Ванька-встанька, при слове «плати» лезет в карман и, вытаскивая кусок сахару, сует в хобот слону. Слон и я кланяемся публике и скрываемся за занавес.

Вот та комическая сценка, которую, между прочей своей работой, охотно исполняет мой «Бэби».

Познакомлю теперь вас с приемами, которые я употреблял при обучении слона этой сцене. Предупреждаю, что слон уже ранее мной был обучен апортировке, по жесту моему передвигался вперед и назад, ложился, вставал, кланялся и знал вообще все первоначальные трюки. Я, заранее составив себе план этой сценки, начал так: подведя слона к столу, на котором лежали салфетка, щипцы и бритва, насыпал мелкие кусочки хлеба между реквизитом на стол. «Бэби», ощупывая хоботом стол и вещи, охотно подбирал крошки хлеба. Таким образом, он знакомился с вещами. Затем, выдвинув из стола, ящик и не вдвигая его обратно, я положил туда салфетку и несколько кусков сахара. Все это делалось на глазах у «Бэби» Возобновляя несколько раз корм в ящике, я постепенно вдвигал его в стол. «Бэби» просовывал в узкую щель ящика хобот, нащупывая салфетку, вытаскивая ее, как мешающий ему предмет, и снова лез за кормом. Но вот я наглухо вдвинул ящик. «Бэби» сначала нащупывал хоботом точеную, круглую ручку. Когда он дотрагивался до нее, я давал ему подачку. Слон долго приноравливался, как бы удобнее взяться за ручку хоботом. Я, для ускорения и упрощения обучения, привязал к ручке кусочек материи. Тряпка эта напоминала слону салфетку. Слон потянул за нее и получил награду. Так повторялось несколько раз, покамест не установилась ассоциация. Через две репетиции «Бэби» быстро подходил к столу, брался за ручку и, выдвигая ящик, вынимал оттуда салфетку.

Я моментально, не теряя времени, клал ему сбоку в рот кусочек сахара. «Бэби» жевал сахар, не выпуская из хобота салфетку, и держал ее до тех пор, пока я сам не вырывал ее у него.

Когда ассоциация установилась и зазубрилось это действие, то я приостановил вкусопоощрение, и «Бэби», держа в хоботе салфетку и не получая ничего, нетерпеливо опускал и поднимал хобот с салфеткой, касаясь ею поверхности стола. Как только конец хобота и салфетки касались стола, так тотчас же я клал сбоку сахар. Хобот опущен, лежит на столе. Слон получил сахар, я слежу в оба... Вот он сдвинул бритву, я тотчас же поощряю. Слон хрустит зубами, раздавил сахар и, в ожидании повторения, минутку стоит без движения. Я тоже не шевелюсь. «Бэби» поднимает хобот и опускает. Я не шелохнусь. Слон бьет салфеткой по столу и тотчас же получает вкусопоощрение. Съел..., ждет..., я тоже жду, но делаю движение в сторону. «Бэби», следя за мной, тоже делает маленькое движение в бок и тем опять сдвигает салфеткой деревянную бритву. Бритва падает на землю. Слон получает сахар. Я снова кладу бритву на стол – опять повторяется то же самое и так до тех пор, пока твердо не устанавливается ассоциация. Я не успеваю класть на стол щипцы, бритву, как он «тотчас же смахивает со стола. При каждом таком его движении я говорю одной и той же интонацией – «стирай пыль». На пятый день, в семь репетиций, слон великолепно, без ошибки, выдвигал ящик, вынимал салфетку и ею смахивал со стола и бритву и щипцы. Затем на шестой день, когда он проделал все по порядку, я отошел от стола к декорации, изображающей окно, зовя его. «Бэби» подошел ко мне и получил вкусопоощрение. Не отходя от меня и опустив хобот с салфеткой, он несколько минут стоял неподвижно, затем, не дождавшись вкусопоощрения, поднял хобот кверху и невольно коснулся им декорации. Тотчас же получил морковь, съел и опустил хобот вниз, ведя салфетку по полотну декораций. Понятно, тотчас же получил половину морковки. Съел, и снова поднял хобот. Пауза... опустил хобот, получил другую половину. Так продолжалось с полчаса. Иногда он получал вкусопоощрение, когда водил салфеткой снизу вверх, а иногда и сверху вниз.

На второй репетиции он уже охотно, не останавливаясь, водил салфеткой по декорации, как будто стирая пыль. Я каждый раз, все реже и реже, давал ему вкусопоощрение, т.-е. не за каждое движение, а за несколько их, и таким образом «Бэби», не дожидаясь приказаний, стирал пыль и часто водил салфеткой по декорации вверх, вниз и в стороны.

Малейшее мое движение вправо или влево, и «Бэби», передвигаясь, стирал якобы пыль с тех мест, которые мне были нужны. Таким образом, получилась полная иллюзия стирания окна, подоконника и вывески. Иногда, желая получить поскорее морковку или сахар, «Бэби» торопился и не водил салфеткой по декорации, а прямо ударял по ней. Получалось впечатление, как будто он не стирает, а смахивает.

Теперь дальше. Я беру у него салфетку и иду к постели. Он следует за мной, боясь отстать от меня. (Кроме желания вкусопоощрения, у него развилась с детства и боязнь остаться одиноким в помещении. Это очень помогало мне при дрессировке). Подойдя к постели, я разбросал по ней несколько кусков сахара и хлеба. «Бэби» сначала осторожно, а затем все смелее и смелей подбирал с постели корм и всасывал хоботом крошки. Ощупав постель, слон, таким образом, ознакомился с новым предметом. Но вот начинается более трудный номер. Нужно, чтобы «Бэби» вытащил из-под подушки бычачий пузырь и, положив на пол, наступив на него передней ногой, раздавил бы его. Надо знакомить с пузырем. Я кладу пузырь на землю. Под бок пузыря подкладываю морковь. «Бэби», обнюхав хоботом пузырь, ощупывая его, сдвинул в сторону, но легкий вес пузыря, который слон не почувствовал своим прикосновением, ввел «го в заблуждение. «Бэби» принял пузырь за живое существо, испугался, растопырил уши и попятился назад. Может быть, запах на него подействовал неприятно, только мой «Бэби» отошел от пузыря и не хотел к нему приблизиться, несмотря на лежащую; около морковь. Я, зная опытом, что насилие не приведет к добру, а только измучает меня и слона, не пытался подводить слона к пузырю. Поднял с земли пузырь, попробовал подносить его самому хоботу, говоря «апорт», но «Бэби», стал гудеть и топырить уши. Надо было временно бросить.

На следующий день, когда у «Бэби» был лучше аппетит, я репетировал сначала «сцену в парикмахерской». На столик к щипцам и бритве положил и пузырь, но выкрашенный в коричневую краску. «Бэби», по обыкновению, выдвинул ящик, вынул салфетку и начал смахивать все со стола, за щипцами полетел и пузырь. Это мне удалось. Но вот я кладу снова все на стол; вынимаю салфетку из хобота и бросаю на щипцы, бритву и пузырь, морковку и хлеб. «Бэби» принялся подбирать крошки и класть в рот. Но, прикоснувшись хоботом к пузырю, чуть поднял уши и на минуту остановился, но мое «бравшейн» и вкусопоощрение не дали ему задумываться. Опять положена салфетка в ящик, снова вещи на столе, и «Бэби» проделал все как следует, полетел вместе с реквизитом и пузырь на землю. Я подошел к лежащим на земле щипцам, заставил «Бэби» поднять их, взял из хобота, понятно, дал вкусопоощрение, потом заставил поднять бритву и, наконец, пузырь. Слон, тронув пузырь концом хобота, остановился на минуту и отвернулся. Опять неудача... Я настаивать не хотел, боясь вызвать у «Бэби» протест. На сегодня и то хорошо, что слон трогал его и спокойно проходил мимо пузыря, не пугаясь.

На следующую репетицию я привязал к пузырю морковь. Не спеша, положил на стол, на глазах «Бэби», бритву, щипцы и пузырь. Сегодня в первый раз я не положил салфетку в ящик. «Бэби» выдвинул ящик, пошарил в нем хоботом, не найдя салфетки, собрал со дна крошки хлеба, съел и стал шарить по столу. Наткнувшись на морковку, он взял ее хоботом, свернув конец улиткой, и понес ко рту вместе с пузырем. Положив морковь в рот, «Бэби» спокойно отгрыз ее от пузыря, который упал к ногам слона. «Бэби» был покоен. Все это хорошо, но далеко до цели. Привязывая к пузырю все меньше и меньше куски моркови, я клал его на землю под ноги слона несколько раз. «Бэби» привык к пузырю, но как заставить раздавить его? Эту задачу я не мог решить сразу. Наблюдая за «Бэби», я заметил, как он, стоя в своем слоновнике, часто ощупывал лежащие под ногами у него щепки и камни ногтями передней ноги, отодвигал их, наступал на них пяткой, вдавливая в землю. Солому, положенную для подстилки, он часто свертывал жгутом и, наступив ногой и обернув хоботом, рвал ее и клал себе в рот. Все эти движения он проявлял, когда был сыт и баловался. Надо поймать эти моменты и воспользоваться ими. Пришло время такого момента, и я поспешил положить пузырь с большой привязанной морковью, но неудачно... Морковь была оставлена без внимания и пузырь отброшен носком правой ноги в сторону. Но я приготовил новый сюрприз для «Бэби».

К следующему разу была готова целая серия пузырей. Маленький свиной пузырь был привязан к сухарю – к корке черного хлеба, затем длинные кишки, как сосиски надутые и перевязанные в разных местах с корочками черствого хлеба, лежали в корзине наготове.

Я сижу у слоновника и наблюдаю. Поиграв хоботом с цепью, которая приковывала левую заднюю ногу слона к полу, «Бэби» стал тянуться ко мне, дуя теплым, влажным воздухом из хобота, как из трубы, мне в лицо. Похлопав его по хоботу рукой, я другой рукой подсунул ему связку дутых сосисок. «Бэби», нащупав корки хлеба, стал эти корки обвертывать концом хобота и возить по земле. Связка сосисок, видимо, на него не производила особого впечатления. Повозив их по полу слоновника несколько раз, «Бэби» бросил их без внимания и занялся стуканьем в стенку своим вниз свернутым хоботом.

Я взял сосиски с пола и старался, держа перед глазами «Бэби», обратить его внимание на них. Но слон баловался, помахивал хвостом и обертывался ко мне боком. Но, наконец, и я дождался желанного момента. «Бэби» видимо наигрался достаточно и начал обнюхивать хоботом пол, ища крошки сухаря. Я положил один конец надутых кишок на пол, а другой держал в руке. Все это я делал, стоя на корточках вне слоновника. «Бэби» потянулся хоботом к кишкам, чуя запах хлеба; я тотчас же оттягивал кишки к себе. Как только слон поднимал хобот кверху, я бросал кишки на пол; как только он опускал хобот, чтобы их взять, я принимал прочь. Это, видимо, начинало сердить «Бэби», ибо он согнул свой толстый хвост и спину. Когда «Бэби» шарил по стене хоботом, я близко, к самым ногтям ноги, слона, положил кишки. Он сознательно наступил на конец сосиски и кишка лопнула не громко, сделав «пф». «Бэби» не отнимал ноги, опустил хобот и начал работать, отрывая корочки. Произошло, что и требовалось.

Повторив с различными изменениями эти манипуляции, я отложил продолжение до следующего раза. На следующий день, когда «Бэби» был полуголоден, я также продолжал с ним эту игру. Слон, стремясь задержать удаляющуюся кишку, наступал на нее, при чем кишка лопалась, и я тотчас же совал ему в рот яблоко, или апельсин, глубоко кладя их на горбатый и скользкий язык. Слон уже не обращал внимания на привязанную корку, а ждал фрукт, подняв хобот кверху и раскрывая рот. Таким образом, устанавливалась ассоциация движения, звука и вкуса. Привыкнув к тихому хлопанью и шлепанью сосисок, слон и не испугался шума от лопнувшего свиного пузыря.

От маленького свиного пузыря я перешел к большому бычачьему.

Перенеся эти действия из слоновника на арену, я, прежде всего, клал под подушку пузырь с привязанной коркой, и когда «Бэби» по привычке обшаривал матрац, ища крошек, и залезал под подушку, то, найдя там корку, тащил наружу пузырь и тотчас же клал его на землю, наступал на него ногой, отрывая корку от пузыря. Впоследствии, он прямо смахивал из-под подушки пузырь и давил его ногой. Вот как создался номер с клопом.

Продолжаю дальше. Слон должен после убийства клопа встать всеми четырьмя ногами на постель и, взяв подушку, поднять ее высоко над своей головой. Этот номер не так труден. Хотя сначала вводить слона на сравнительно низкое возвышение и было трудно. Он делал это не сразу, а, ощупывая и надавливая передней ногой пробовал плотность и крепость кровати. Стоило чуть треснуть одной доске, как пришлось бы бросить этот номер. Заставить взять хоботом подушку – это обычное приказание апорт, а поднимал он ее не высоко хоботом потому, что я не совал при этом с боку в рот вкусопоощрение, а приказывал, говоря «хох», поднять хобот и открыть широко рот, чтобы получить вкусопоощрение непосредственно на язык. Теперь, когда я вырывал у него подушку, надо было заставить его дуть на свечку. Это училось так: опять в слоновнике, где прикованный цепью к стене «Бэби», тянулся ко мне, начинал я свое ученье. Входя в конюшню и окликнув «Бэби», я медленно подходил к слону и останавливался на известном расстоянии от него, куда он не мог достать своим хоботом. «Бэби», видя меня и мою протянутую руку с яблоком к нему, натягивал цепь до крайности, выдвигаясь всем туловищем ко мне и протянув хобот прямой линией, при чем задняя закольцованная нога висела в воздухе, натянув цепь как струну. Я держу яблоко на полуаршинном расстоянии от щупальцев хобота до тех пор, пока «Бэби» не выпустит воздуха из хобота.

Сначала слон втягивает в себе хоботом дразнящий запах розмаринового яблока, а затем с силой дует в него. Как только дунул, тотчас же получил фрукт, при этом постоянно следовало мое приказание – «дуй».

В следующие репетиции слон уже не натяги зал так цепи, как раньше, до боли, а дул только при виде протянутого вкусопоощрения и при слове «дуй».

Когда «Бэби» стоял на кровати и тянулся к моей руке, я ставил между хоботом и моей рукой, державшей приманку, маленькую ночную тумбочку с гладкой полированной поверхностью и стоявшим на ней легким, алюминиевым подсвечником с зажженной свечкой. При слове «дуй», «Бэби», выпускал из хобота струю воздуха,, собственно на приманку, но благодаря моим движениям рукой, попадал на подсвечник, который, скользя по гладкой поверхности тумбы, летел вместе со свечой на землю – тотчас же «Бэби» получал награду.

Таким образом, при сдувании подсвечника слон вознаграждался, и получилась зазубренная ассоциация. Потом мне не надо было показывать рукой направление, куда дуть, и слон сознательно дул на свечку. Понятно, все это делалось постепенно и не спеша. После тушения свечи, слон ложился на кровать, так же как и на землю, но только медленней и с большей осторожностью, учитывая сознательно свою тяжесть.

Но вот мое малейшее движение к «Бэби», и тихое «алле» заставляет слона встать и слезать с кровати. Тут «Бэби» знает порядок своих действий.

Он должен, нагнув голову, хоботом искать под кроватью вазу и, нащупав ручку, обернуть за нее свой хобот, вытащить вазу наполненную до половины свинцом (свинец, как баланс и тяжесть, не давал падать на бок посуде).

В первые дни репетиции в вазу клался корм, который слон поедал, вытащив наружу вазу за ручку. Ваза ставилась под кровать только тогда, когда «Бэби» уже лежал на постели, иначе он исполнил бы этот номер раньше, чем следовало бы. В первые уроки так и было. Слон, подходя к постели, сразу уже искал хоботом под кроватью, но раза три-четыре пошарив напрасно, перестал. Затем, когда «Бэби» вытащил на средину арены вазу и, вытащив свой хобот из ручки этой вазы, протягивал хобот за вкусопоощрением, я вел своим движением так слона на вазу, чтобы она приходилась под брюхом и, останавливаясь, заставлял его ложиться.

Слоны ложатся так: сначала животное, опуская свой зад, становится на колено задней ноги, потом ставит также и другую заднюю, а потом, передвинув их удобней под живот, опускает туловище и становится на колени передних ног. Лежа на всех четырех ногах, касаясь животом земли, оно начинает медленно наклоняться на бок и затем ложится на землю, вытягивая при этом ноги. Когда мне надо было заставить «Бэби» садиться на вазу, я приказывал слону ложиться и, как только он опускался на одно из колен задней ноги, я тотчас же тормозил дальнейшее движение его вкусопоощрением и отвлечением его внимания на что-нибудь другое, или прекращал желание опустить другую ногу криком «бравшейн», или движением всего своего тела по направлению к нему, при этом клал ему в рот сахар. (См. рис. 6 и 7).



Рис. 6. Слон садится, дальнейшее движение (желание лечь) тормозится В. Л. Дуровым, путем отвлечения внимания слона (тростью).
Слон замирал в этой позе несколько минут, Получалось впечатление, что он сидит очень комично на вазе. Тут раздается стук в декорацию, я делаю движение вперед, и слон за мной тотчас же встает. Является мой карлик и, пока я с ним разговариваю, слон сзади меня стоит и кланяется Ванька-встаньке, выпрашивая у него сахар. Но вот карлик посажен на стул, и я с «Бэби» подходим к мехам, где тлеются заранее приготовленные уголья. Там же лежит красный бенгальский огонь, который я незаметно должен сбросить на уголь. Надо, чтобы слон взялся за конец рычага и качал бы его вверх и вниз. Этому движению он учится легко, после того, как он знает кланяться. Я стою за мехами напротив слона, и «Бэби» сначала ощупывает железную ручку, на которую кладу его хобот; затем обвертываю ее концом хобота, придерживая левой рукой, а правой просовывая в рот сахар, при чем часто повторяю слово – «апорт». Когда «Бэби», взяв за рычаг, начинает его тащить к себе, я удаляюсь от слона назад. «Бэби», видя, что делает не то, начинает шевелить рычагом в разные стороны, но так как железо поддается только вверх и вниз, то и слон своим чувствительным хоботом, как мы рукой, двигает рычаг вверх и вниз. Я же не зеваю: то и дело подкладываю в рот хлеб, сахар и морковь.

Вторая репетиция с жаровней была и последней. Когда слон взялся за рычаг, я стал напротив его, делая движения как при поклоне и говорил слону: «Кланяйся, кланяйся, «Бэби».» Слон, который лучше всего знал свои поклоны, не выпуская рычаг, кланялся, чем и помогал хоботу поднимать вверх и опускать вниз рычаг. Подкладывать щипцы в жаровню, это уже было мое дело. Покачав хоботом рычаг у жаровни, слон отправлялся за мной к точилам. Тут то же самое, что и у мехов. «Бэби», нащупав ручку и обхватив ее концом хобота, поднимал и опускал голову. Так он вертел все быстрее и быстрее точило, спеша навертеть себе вкусопоощрение.

Но вот с ведром, наполненным сбитым заранее мылом, пришлось мне больше повозиться. Поставив ведро на землю перед слоном, я на глазах «Бэби», положил в него большую кисть так, чтобы верхний конец кисти был наружу.

Приказав «Бэби» словом «апорт», взять за палку кисти, я, когда он это исполнил, тотчас же положил в рот сахар. Следовало заставить слона болтать кистью в ведре. «Бэби» привык раньше пить из ведра; вынув кисть и выбросив ее, полез хоботом в мыльную пену и стал подбирать ее к себе в рот. Это не входило в мою задачу и мне пришлось повозиться с «Бэби». То крича на него, то тормозя его движения вкусопоощрением, то совсем уходя от него, я все – таки заставил слона оставить в покое мыло.

Напоив слона предварительно водой из другого ведра, принесенного на арену, я словом, апорт, приказал поднять кисть с земли и, подведя слона к ведру, своим движением тела направлял «Бэби» так, чтобы хобот с кистью попал в ведро. Как только кисть коснулась ведра, тотчас же следовало вкусопоощрение. Так много раз.

Рис. 7. Слон сидя ждет вкусопоощрения на язык — для чего поднимает хобот.
Наконец, «Бэби» догадался, что требовалось от него. Не выпуская ручку кисти из хобота и крепко обхватив ее, слон получал поминутно награду и как только он оставлял ее, то прекращалось вкусопоощрение. Я, отходя от ведра, подходил к Ванька-встаньке и обратно. Слон следовал за мной, таская кисть по земле и, как только приближался к ведру и кисть попадала в ведро, тотчас же получал хлеб.

Усвоив себе все это, «Бэби» следил за каждым моим движением, боясь, что я его оставлю. Передвигаясь со слоном от ведра к карлику и обратно несколько раз, я остановился около ведра, на несколько минут задержав вкусопоощрение. Я стоял не шевелясь. «Бэби» терял терпение и начал хоботом с кистью шевелить в ведре, стукая о стенки посуды кистью, тотчас получал сахар. Я следил за движением хобота в ведре и, когда видел подходящее движение, тотчас же закреплял вкусопоощрением. Таким образом, получилось, то, что мне нужно: «Бэби» болтал кистью в ведре в разные стороны.

На следующую репетицию, повторив все сначала, я дошел и до головы карлика. «Бэби», сболтав кистью мыльный порошок, нес за мной к Ванька-встаньке кисть. Я стал к сидящему на высоком стуле карлику так, что бы слону было удобно, подняв хобот, коснуться кистью головы карлика. Сказав – хох! и сделав подобающее движение рукой вверх, я заставил «Бэби» поднять кисть и стукнуть по голове карлика. Тут, применяя вышеописанный прием (при стирании пыли), «Бэби», как салфеткой водил по столу, точно так же стал водить мыльной кистью по голове карлика. Когда мне надо было прекратить, я делал только чуть заметное движение назад и слон отворачивался назад. Кончив намыливание, я совал в хобот бритву, держа ее в одной руке, а в другой хлеб. «Бэби» выпускал кисть и брался за бритву. То же самое движение и с бритвой, как и с кистью, а затем бритва таким же образом заменялась салфеткой, которой «Бэби» стирал мыло с головы карлика. При этой сцене Ванька-встанька вначале должен был сидеть смирно, но постепенно, при, устанавливании этих ассоциаций, он делал различные движения, чтобы не испугать слона. Соскочив со стула и удирая с арены, я заставлял его, на глазах у «Бэби», класть себе в карман яблоко. «Бэби» тянулся к карлику, но Ванька-встанька пятился назад и когда слон хоботом, схватив его за руку выше локтя, притягивал к себе1, то карлик тотчас же вынимал из кармана и давал «Бэби» яблоко.

Несколько репетиций и «Бэби» – не зевал... Как только Ванька-встанька соскакивал с табуретки и направлялся к декоративной двери, слон ловил его хоботом, притягивал к себе и получал вознаграждение. Затем я и следовавший за мной слон оборачивались лицом к публике и кланялись в разные стороны.

Так заканчивалась сценка в парикмахерской. Добавляю, что при подготовке этой сцены должна сначала соблюдаться тишина, дабы не развлекать животное и не затормозить нужные мне движения. Вкусопоощрение применяется различно. Когда надо, чтобы хобот был поднят, кладется вкусопоощрение на язык, глубоко в рот; (см. рис. 8) когда надо, чтобы хобот был опущен, просовывается приманка сбоку за клыками у основания губ. Когда надо, чтобы был выпущен предмет из хобота, дается вкусопоощрение в щупальца хобота, или кладется сбоку на конец и внутреннюю часть хобота. Дрессировщик все время, передвигаясь с места на место, должен водить и ставить, как ему надо, слона, положением своего туловища, своими движениями. Каждое движение дрессировщика должно быть рассчитано.

Слон зорко следит своими маленькими глазами за вами. При выражении одобрения рекомендую поглаживать между глаз и похлопывать ладонью за ухом; при порицании – произносить однородный звук с одним и тем же движением тела, например: сссс... и резко наступательный шаг к животному.

Никогда нельзя, не добившись своего от животного, откладывать до следующего раза. Не закрепив ассоциацию, нельзя оставлять, иначе, в следующий раз, снова надо наталкивать животное на нужное действие сначала.

Когда требуется сделать торможение какого – либо действия, надо не забывать, что оно, уже будучи раз заторможено, не проявится в первоначальном виде. При применении в дрессировке каких-либо реквизитов, надо сначала дать их слону обследовать. Неожиданное для слона прикосновение, или появление предмета – пугает слона. Надо сначала дать ему успокоиться, а затем продолжать дальше.



Рис. 8. Когда надо, чтобы хобот был поднят, кладется вкусопоощрение на язык.
У всех животных есть свои движения, приобретенные ими опытным путем. Эти движения при дрессировке должны закрепляться вкусопоощрением, дабы ими пользоваться. Вкусопоощрение, смотря по состоянию аппетита, может быть разнообразно, а в некоторых случаях его даже должно менять, давать вперемежку яблоко, хлеб, сахар, морковь и т. д.

При дрессировке надо знать и привычки животного. Чувство страха, одиночества у слонов, как у стадного животного, в некоторых случаях помогает. Изучив выражения животного, можно знать и его настроение во время урока и согласоваться с этим; например, если слон спокоен, то уши его и хвост висят без напряжения мышц.



Рис. 9. Выражение радости у слона – качанием в разные стороны головой.
Испуг и беспокойство выражаются оттопыриванием вперед ушей и напряжением и оттопыриванием хвоста. Недовольство и, в очень редких случаях, злоба выражаются у слона крепко прижатыми к телу ушами и хвостом. Радость и игра выражаются у слона – похлопыванием ушами, вилянием хвоста и качанием в разные стороны головой (см. рис. 9 и 10). Плач выражается слезами, обильно текущими из глаз, и вялостью ушей и хвоста. При всем описанном, различные интонации гуденья, рев и трубный звук – хоботом, а также движения хоботом и всем телом ясно выражают желание и настроение слона.

Скучающий, прикованный к стойлу слон часто выражает тоску болтающимся вправо и влево хоботом, монотонным и однообразным покачиванием его из стороны в сторону. Во время игры слон оригинально свертывает и развертывает хобот, размахивая им во все стороны; При испуге или злобе, когда слон убегает, он свертывает хобот плотно, изображая улитку. При начале недовольства, имея намерение ударить, он конец хобота подвертывает и, ударяя или отталкивая, развертывает его. Ласкает слон хоботом, ощупывая и водя щупальцем по спине, голове и т. д., при чем особую ласку выражает тем, что он своим чувствительным щупальцем водит по глазам, как бы целуя их.

Мой «Бэби» пытался несколько раз щупать и мои глаза. Ног несмотря – на то, что он старался это сделать нежно, для меня было нестерпимо, и я к сожалению должен был отстраняться от таких ласк.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   37




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет