Гийом Мюссо Бумажная девушка



бет17/34
Дата24.04.2016
өлшемі1.29 Mb.
#80258
түріКнига
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   34

20

Город ангелов



Неважно, какой силы удар тебе нанесли. Важно, как ты его выдержал… и как продолжил свой путь.52

Рэнди Пауш
Кабо-Сан-Лукас

Отель «Ла Пуэрта-дель-Параисо» 53

Сьют № 12
Утренний свет пробивался сквозь портьеры. Билли открыла один глаз и, подавив зевок, лениво потянулась. Электронный циферблат будильника показывал начало десятого. Повернувшись, она увидела Тома: он свернулся калачиком на отдельной кровати в нескольких метрах от нее и спал мертвым сном. Они добрались до отеля посреди ночи, изнуренные и совершенно разбитые. Старый скутер отдал богу душу километров за десять до финиша, и им пришлось заканчивать путешествие пешком — несколько часов они брели по шоссе, осыпая друг друга отборными ругательствами.

В одних трусах и майке Билли спрыгнула на пол и на цыпочках подошла к дивану. В спальне, помимо двух огромных кроватей, стоял камин, а в просторной гостиной традиционная мексиканская мебель соседствовала с самыми современными техническими достижениями: телевизором с плоским экраном, различными проигрывающими устройствами, беспроводным Интернетом. Поеживаясь от холода, молодая женщина завернулась в куртку Тома, как средневековый рыцарь в плащ, и вышла на террасу.

От восхищения у нее перехватило дыхание. Они приехали в ночи, к тому же слишком устали и перенервничали, чтобы насладиться окружающей их красотой. Но теперь…

Билли подошла к краю залитой солнцем террасы. Отсюда открывался потрясающий вид на оконечность полуострова Баха и то удивительное место, где Тихий океан сливается с морем Кортеса. Видела ли она когда-нибудь такую красоту? Кажется, нет. Она оперлась на балюстраду — на ее губах играла улыбка, глаза блестели. Белый песок, сапфировое море, около сотни домиков, выстроившихся вдоль пляжа, а на заднем плане — внушительная горная цепь. Название отеля — «Ла Пуэрта-дель-Параисо» — намекало на то, что именно здесь находился вход в рай. Это было похоже на правду…

Билли приникла к телескопу, поставленному здесь для астрономов-любителей, но, вместо того чтобы рассматривать небо и горы, направила его на трехуровневый бассейн, ступенями спускающийся к пляжу и, казалось, сливающийся с океаном.

Там и сям посреди водной глади виднелись островки. Звезды шоу-бизнеса начинали день, загорая в плавучих соломенных хижинах.

Прильнув к телескопу, Билли восторгалась:

«Черт возьми, этот тип в ковбойской шляпе вылитый Боно! А высокая блондинка с детьми ужасно похожа на Клаудиа Шиффер! А что это за обдолбанная брюнетка в татуировках с ног до головы и со странной прической?.. Господи, да это же…»

Так она развлекалась несколько минут, сидя в плетеном кресле, пока внезапный порыв ветра не заставил ее съежиться от холода. Потирая плечи, чтобы согреться, она наткнулась на что-то тяжелое во внутреннем кармане куртки. Это оказался старый кожаный бумажник с обтрепанными углами. Она без зазрения совести открыла его, чтобы удовлетворить свое любопытство. Кошелек распирало от крупных банкнот, полученных в обмен на картину, но Билли интересовали не деньги. Девушка достала уже знакомую ей фотографию Авроры, где на обороте женским почерком было написано:
Любовь — это когда ты становишься ножом, которым я могу вскрывать свою душу.

А
М-да, прекрасная пианистка наверняка списала откуда-то эту эгоцентричную кровавую фразу, отлично подходившую для того, чтобы строить из себя романтичную барышню с мазохистскими наклонностями.

Убрав снимок, Билли изучила остальное содержимое кошелька. Ничего интересного: кредитные карты, паспорт и две таблетки адвила. Вот и все. Но что это за бугорок в самом низу отделения для банкнот? Присмотревшись внимательнее, Билли обнаружила нечто вроде подкладки, пришитой толстой ниткой.

Ее охватило любопытство. Вынув из волос заколку, острым концом она распорола часть шва, тряхнула кошелек, и в ладонь выпал блестящий металлический предмет.

Гильза.


У нее заколотилось сердце. Она поняла, что проникла в чужую тайну, и поспешно засунула гильзу обратно, но, убирая, нащупала там что-то еще. В кармашке лежала пожелтевшая, слегка размытая фотография, сделанная «Полароидом»: юноша с девушкой стояли в обнимку на фоне забора и череды бетонных зданий. В молодом человеке она без труда узнала Тома. Известному писателю на снимке было лет двадцать, а его подруге и того меньше — семнадцать-восемнадцать. Красивая девушка, явно из Южной Америки. Высокая, стройная, с пронзительными светлыми глазами, которые, несмотря на плохое качество фотографии, казалось, просто пронзали Билли. По их позе было понятно, что снимала она, держа «Полароид» на вытянутой руке.

— Да вы, я смотрю, не стесняетесь!

От неожиданности Билли выронила фотографию, а обернувшись, увидела…

* * *


Отель «Ла Пуэрта-дель-Параисо»

Сьют № 24
— Да ты, я смотрю, не стесняешься! — крикнул кто-то.

Прильнув к телескопу, Мило рассматривал прекрасных полуголых наяд, загоравших на берегу бассейна. Вдруг на террасе появилась Кароль. Подпрыгнув от неожиданности, он обернулся и встретился с ее суровым взглядом.

— Вообще-то эта штука тут стоит, чтобы рассматривать Кассиопею и Орион, а не глазеть на обнаженных девиц.

— Может, их как раз зовут Кассиопея и Орион, — парировал Мило, кивнув на двух красоток.

— Не смешно…

— Послушай, Кароль, ты мне не жена и уж тем более не мать! И потом, как ты сюда попала?

— Милый мой, я же коп, не забывай об этом! Если ты думаешь, что открыть гостиничную дверь — это так сложно…

Она бросила холщовую сумку на плетеное кресло.

— Знаешь, как это называется? Вторжение в частную жизнь!

— Так вызови полицию!

— Не смешно.

Обиженно дернув плечами, Мило сменил тему:

— Кстати, я поговорил с портье. Том действительно остановился в отеле со своей «подругой».

— Знаю, я тоже провела небольшое расследование. Сьют № 12 с двумя раздельными кроватями.

— Две раздельные кровати. Ты рада?

Кароль вздохнула:

— Опять твои идиотские шуточки…

— А Аврора? О ней ты тоже все знаешь?

— Абсолютно!

Кароль подошла к телескопу и направила его на море.

Несколько секунд она внимательно рассматривала бесконечный пляж из мелкого песка, на который мягко накатывали прозрачные волны.

— Если мои сведения верны, Аврора в данный момент находится… вот здесь.

Кароль зафиксировала телескоп в нужном направлении и отошла, чтобы Мило посмотрел.

Действительно, неподалеку от берега виднелся водный мотоцикл, а на нем Аврора в сексуальном купальнике и Рафаэль Баррос.

— А он ничего, — заметила Кароль, возвращаясь к наблюдательному пункту.

— Да? Ты… ты правда так думаешь?

— В такого сложно не влюбиться! Широкие плечи, мощный торс… Бывают же мужчины: лицо голливудского актера и тело греческого бога!

— Ладно, хватит! — проворчал Мило, отодвигая Кароль и в свою очередь приникая к телескопу. — Я думал, эта штука нужна, чтобы любоваться Кассиопеей и Орионом…

Кароль улыбнулась, а Мило стал выискивать новую жертву.

— Слушай, а та безумная брюнетка с искусственными сиськами и прической в стиле рок-н-ролл случайно не…

— Да, это она! — перебила Кароль. — Когда закончишь развлекаться, может, скажешь, как мы заплатим за гостиницу?

— Понятия не имею, — вздохнул Мило.

Оторвавшись наконец от «игрушки», он убрал со стула холщовый мешок и сел напротив Кароль.

— У тебя неподъемная сумка, что ты туда напихала?

— Привезла кое-что Тому.

Мило нахмурился, ожидая объяснения.

— Вчера утром, перед тем как ехать к тебе, я завернула к Тому, хотела поискать улики и обнаружила, что из спальни исчезла картина Шагала!

— Черт…


— Ты знал, что за ней скрывается сейф?

— Нет.


На несколько секунд Мило воспрянул духом. Может, Том прятал там деньги и теперь они смогут хотя бы частично расплатиться с долгами?

— Это меня заинтриговало. Я не устояла и попробовала подобрать код.

— Тебе удалось открыть сейф, — догадался Мило.

— Да. Я набрала 07071994, и дверца открылась.

Мило усмехнулся:

— А как тебе пришли в голову эти цифры? Божественное откровение?

Кароль не отреагировала на саркастичное замечание.

— Седьмое июля тысяча девятьсот девяносто четвертого года, в тот день ему исполнилось двадцать лет.

На этих словах Мило помрачнел и пробормотал:

— Вы его праздновали без меня, да?

— Да… ты был в тюрьме.

Они замолчали. Мило загрустил. Призраки и страхи прошлого так и не покинули его: они готовы были наброситься, стоило только дать слабину. Перед его мысленным взором замелькали картинки шикарного отеля вперемежку с мрачными тюремными воспоминаниями. Рай для богачей и ад для бедняков…

Пятнадцать лет назад он провел девять месяцев в мужской исправительной колонии Чино. Это было долгое странствие во мраке, болезненное чистилище, ставшее логичным завершением самого чудовищного периода его существования. Он предпринял немало усилий, чтобы прийти в себя, но жизнь все равно казалась ему шатким мостиком, готовым обрушиться от любого шага, а прошлое, как граната без чеки, могло взорваться в любой момент.

Мило поморгал, чтобы прогнать видения и не дать страшным воспоминаниям поглотить себя.

— Что же ты нашла в сейфе? — спросил он невыразительным голосом.

— Подарок, который я вручила ему на двадцатилетие.

— Можно посмотреть?

Кароль кивнула.

Мило положил сумку на стол и потянул за молнию.

* * *


Сьют № 12
— Что вы делаете с моим кошельком? — крикнул я, вырывая бумажник из рук Билли.

— Да не волнуйтесь вы так!

Я пребывал в полукоматозном состоянии. Во рту пересохло, тело ломило, страшно болела нога — казалось, я провел ночь в стиральной машине.

— Ненавижу людей, которые роются в чужих вещах! Вы собрали в себе все человеческие пороки!

— И чья это вина?

— Нельзя лезть в личную жизнь другого человека! Я знаю, что вы не прочли ни одной книги, но если вдруг решите почитать, возьмите Солженицына. Он очень правильно сказал: «Человек может чувствовать себя свободным только внутри себя».

— Между прочим, я собиралась просто восстановить справедливость.

— Какую еще справедливость?

— Вы все знаете о моей жизни… Мне тоже хочется больше узнать о вас. Разве это не логично?

— Совсем нет! Впрочем, это все полный бред. Вы не должны были покидать вымышленный мир, а я — пускаться в это путешествие.

— Да уж, сегодня утром вы сама нежность и тактичность!

«Обалдеть… И у нее хватает наглости упрекать меня!»

— Послушайте, вы отлично умеете перевернуть все с ног на голову и сделать виноватыми других, но со мной это не пройдет.

— Кто эта девушка? — спросила Билли, показывая снимок.

— Сестра папы римского. Довольны?

— Нет, слабовато. Хотя у вас даже в книгах не получается поставить меня на место.

«Какая наглость!»

— Это Кароль, подруга детства.

— А почему вы храните ее фотографию в кошельке как реликвию?

Я бросил на нее презрительный взгляд.

— Что за дерьмо! Ну и не говорите, плевать мне на вашу Кароль! — взорвалась Билли, уходя с террасы.

Я взглянул на пожелтевшую фотографию в белой рамочке, которую держал в руках. Много лет назад я зашил ее в бумажник и с тех пор ни разу не видел.

Постепенно из глубин памяти, как пузырьки на поверхность воды, поднялись воспоминания. Меня отбросило на шестнадцать лет назад. Я обнимаю Кароль, а она командует:

— Стоп! Том, не двигайся! Чи-и-из!

Клик, бз-з-з. Мне кажется, я снова слышу характерные звуки, которые раздаются, когда снимок вылезает из «Полароида».

Я хватаю фотографию, а Кароль кричит:

— Эй! Осторожно! Не заляпай! Дай ей просохнуть!

Вот она бежит за мной, а я размахиваю снимком, чтобы он скорее высох.

— Покажи! Покажи!

Три минуты в ожидании волшебства: Кароль стоит, опершись на мое плечо и наблюдая за тем, как фотография постепенно проявляется, и безудержно хохочет при виде наших физиономий.



* * *

Билли поставила поднос с завтраком на столик из тикового дерева и снова заговорила:

— О'кей, мне не стоило рыться в ваших вещах. Этот чувак прав: у каждого должно быть право на тайну.

Я постепенно успокоился, Билли тоже притихла. Она налила мне кофе, я намазал ей тост.

Через некоторое время она все же спросила:

— Так что произошло в тот день?

В ее голосе уже не слышалось настойчивости и нездорового любопытства. Хоть я и наорал на нее, она, наверное, чувствовала, что мне хочется рассказать об этом эпизоде.

— Это был мой день рождения. В тот день мне исполнилось двадцать лет… — начал я.



* * *


Лос-Анджелес

Район Мак-Артур-Парк

7 июля 1994 года
В то лето стояла невыносимая жара. Ничего не хотелось делать, город напоминал кипящий котел. Гудрон на баскетбольной площадке потрескался и вздыбился, но это не мешало десятку полуголых парней кидать мяч в корзину, строя из себя Мэджика Джонсона.

— Эй, мистер Фрик!54 Покажи, на что ты способен!

Я не реагирую. Я даже не слышу оклика. Я включил плеер на полную громкость, чтобы тяжелые басы заглушали несущуюся отовсюду ругань. Я иду вдоль забора до начала стоянки к одиноко стоящему дереву. На нем еще осталось немного листьев, которые дают слабую тень. Это, конечно, не библиотека с кондиционером, но здесь приятнее читать, чем где бы то ни было. Я сажусь на высохшую траву и прислоняюсь к стволу.

Музыка защитила меня от реальности. Я смотрю на часы: через тридцать минут я сяду в автобус и поеду на Венис-Бич, где буду продавать мороженое на дощатом настиле набережной. А пока можно почитать одну из книг, которые посоветовала мисс Миллер, молодая преподавательница литературы, талантливая и независимая женщина, которая к тому же неплохо ко мне относится. В моей сумке лежат «Король Лир» Шекспира, «Чума» Альбера Камю, «У подножия вулкана» Малькольма Лаури и тысяча восемьсот страниц «Лос-Анджелесского квартета» Джеймса Эллроя.

Плеер выплевывает мне в уши мрачные тексты группы «РЭМ» и всевозможный рэп. Это время расцвета хип-хопа Западного побережья, все в восторге от плавных мелодий Доктора Дре, гангстафанка Снупа Дога и гневных обличений Тупака. Я ненавижу и люблю эту музыку. Да, тексты там не самые изысканные: гимн каннабису, оскорбления в адрес полиции, описание жесткого секса, любование тачками и пушками. Но все эти люди говорят о том, с чем мы сталкиваемся ежедневно: улица, гетто, безнадежность, война кланов, жестокость полицейских, девочки, залетающие в пятнадцать и рожающие в школьных толчках. Как и в жизни, все завязано на наркоте. Она повсюду, все вертится вокруг нее: власть, деньги, жестокость, смерть. И потом, когда слушаешь эту музыку, кажется, что рэперы живут как и мы: сидят у подъезда, играют в догонялки с полицейскими и заканчивают дни в тюряге или больнице, а то и просто подыхают на улице от шальной пули.

Я издалека вижу Кароль. На ней светлое, слегка просвечивающее платье, оно колышется на ветру, делая ее еще легче и изящнее. Это совсем не в ее духе. Большую часть времени она, как все девочки района, прячет свою женственность под спортивными костюмами, толстовками с капюшоном, футболками размера XXL или спортивными шортами, которые спокойно налезли бы на человека втрое толще. В руках у Кароль большая спортивная сумка. Она проходит мимо мальчишек, не обращая внимания на насмешки и похабные шуточки, и ступает на мой «зеленый островок».

— Привет, Том.

— Привет, — отвечаю я, снимая наушники.

— Что слушаешь?

Мы знакомы десять лет. Она мой единственный друг, не считая Мило. И единственный человек (кроме мисс Миллер), с которым я могу поговорить. Мы очень близки. Ближе, чем если бы Кароль была моей сестрой. Ближе, чем если бы Кароль была моей девушкой. Нас связывает «нечто другое», не знаю, есть ли для этого в языке подходящее слово.

Мы знакомы давно, но четыре года назад кое-что изменилось. Тогда я узнал, что в моем доме, в десяти метрах от комнаты, где я сплю, царят мрак и ужас. Что девочка, которую я по утрам встречаю на лестнице, на самом деле мертва. Что иногда по вечерам, превратившись в вещь, она испытывает настоящий кошмар. Что кое-кто высосал из нее кровь, душу, жизненные силы.

Что я мог сделать? Я был совсем один: шестнадцать лет, ни денег, ни банды, ни пушки, ни мышц. Только мозг и желание что-то изменить — слишком мало, чтобы спасти ее от этой мерзости.

Я сдержал обещание и не стал звать на помощь. Вместо этого я придумал историю. Бесконечную историю жизни Далилы, девочки-подростка, как две капли воды похожей на Кароль, и Рафаэля, ангела-хранителя, который с рождения не спускает с нее глаз.

Два года мы виделись почти ежедневно, и на каждой встрече я рассказывал ей новую главу. Кароль говорила, что это помогает пережить тяжкие испытания, выпавшие на ее долю. Что благодаря моим персонажам и их приключениям она с головой уходит в воображаемый мир и смиряется с жестокой реальностью.

Я винил себя в том, что больше ничем не могу помочь Кароль, и все свободное время посвящал истории Далилы. Постепенно я создал целый волшебный мир внутри загадочного и романтичного Лос-Анджелеса. Я собирал материал, читал книги о мифах, проглатывал старинные трактаты о магии. Ночи напролет я сочинял и подробно описывал похождения своих героев, которые тоже вынуждены были сталкиваться с ужасами и страданиями.

Шли месяцы, история набирала обороты. Из незатейливого рассказа о сверхъестественных существах она превратилась в настоящую одиссею. Я вкладывал в нее всю душу, все лучшее, что было во мне, не подозревая, что пятнадцать лет спустя книгу прочитают миллионы людей, а я прославлюсь на весь мир.

Вот почему сегодня я почти не даю интервью и изо всех сил избегаю встреч с журналистами. Создание «Трилогии ангелов» — это наша с Кароль тайна.

— Так что ты слушаешь?

Кароль семнадцать лет. Она улыбается, она красивая, она снова полна сил, любит жизнь и строит планы на будущее. И считает, что все это лишь благодаря мне.

— Ты, наверное, не знаешь. Шинейд О'Коннор, она поет песню Принса.

— Смеешься? Да сейчас все слушают «Nothing compares 2 U»!55

Она стоит передо мной. Ее изящный силуэт выделяется на фоне июльского неба.

— Не хочешь посмотреть «Форрест Гамп» в «Синерама Дом»? Вчера была премьера. Говорят, неплохой фильм…

— Даже не знаю… — без энтузиазма откликаюсь я.

— Можно взять в видеоклубе «День сурка» или «Секретные материалы».

— Кароль, я сегодня работаю.

— Тогда…

Она с загадочным видом роется в спортивной сумке, вытаскивает оттуда баночку колы и встряхивает, как бутылку шампанского.

— …тогда поздравлю тебя с днем рождения прямо сейчас.

Не успеваю я остановить ее, как она дергает за колечко, и на мое лицо и одежду льется мощная струя сладкой газировки.

— Прекрати! Ты что, сбрендила?

— Не бойся, это кола лайт, она не оставляет пятен.

— Конечно!

Я вытираюсь, делая вид, что страшно зол. На самом деле я рад видеть ее в хорошем настроении.

— Двадцать лет исполняется не каждый день, поэтому я решила подарить кое-что особенное, — торжественно объявляет Кароль.

Она снова наклоняется к сумке и достает огромный сверток. Я сразу замечаю, что подарок упакован очень аккуратно — это наверняка сделано в «настоящем магазине». Ощутив в руках его тяжесть, я слегка смущаюсь. У Кароль, как и у меня, нет ни гроша за душой. Она постоянно где-то подрабатывает, но денег едва хватает на оплату обучения.

— Что стоишь как идиот! Открывай!

В картонной коробке лежит предмет, о котором я даже не смел и мечтать. Для писаки вроде меня это нечто вроде священного Грааля. Куда круче легендарной ручки Чарльза Диккенса или печатной машинки Хемингуэя. «ПауэрБук 540с» — самый крутой ноутбук из всех существующих. Уже два месяца, проходя мимо витрины магазина компьютерной техники, я непроизвольно останавливаюсь, чтобы полюбоваться им. Я знаю наизусть все его характеристики: процессор скоростью тридцать три мегагерца, жесткий диск объемом пятьсот мегабайт, цветной жидкокристаллический монитор с активной матрицей, встроенный модем, батарея, обеспечивающая автономную работу в течение трех часов, и первая в истории ноутбуков сенсорная панель. Одним словом, лучший в мире рабочий инструмент, весящий чуть больше трех килограммов и стоящий… пять тысяч долларов.

— Я не могу принять этот подарок.

— Можешь.

Я растроган, Кароль тоже. Ее глаза блестят от слез, которые она с трудом сдерживает. Думаю, мои тоже.

— Том, ты понимаешь, что берешь на себя большую ответственность?

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу, чтобы ты записал историю Далилы и «Товарищества ангелов». Хочу, чтобы она помогла другим людям.

— Но для этого достаточно ручки и бумаги!

— Возможно. И все же, принимая этот подарок, ты даешь мне обещание написать книгу.

Я не знаю, что ответить.

— Кароль, где ты взяла столько денег?

— Об этом не переживай.

Несколько секунд мы стоим молча. Мне очень хочется обнять ее, может, даже поцеловать и сказать о том, как сильно я люблю ее. Но мы оба не готовы к этому. Поэтому я просто обещаю, что когда-нибудь обязательно напишу книгу.

Чтобы справиться с неловкостью, она выуживает из сумки еще один предмет, старый «Полароид» Блэк Мамы. Обняв меня за талию, Кароль вытягивает руку с фотоаппаратом и говорит:

— Стоп! Том, не двигайся! Чи-и-из!



* * *


Отель «Ла Пуэрта-дель-Соль»

Сьют № 12
— Вау… Вот это Кароль… — пробормотала Билли, когда я закончил рассказ.

Ее взгляд лучился нежностью, словно она впервые увидела меня.

— Чем она сейчас занимается?

— Она коп.

Я сделал глоток давным-давно остывшего кофе.

— А что с компьютером?

— Лежит у меня дома, в сейфе. Я на нем начал писать «Трилогию ангелов». Видите — сдержал слово.

Билли тут же поправила меня:

— Вы сможете сказать это, когда напишете третий том. Есть вещи, которые можно с легкостью начать, но истинный смысл они обретают, только если довести их до конца.

Я хотел попросить ее больше не высказываться так категорично, но тут в дверь постучали.

Забыв об осторожности, я открыл в полной уверенности, что увижу горничную, но…

Все мы переживали подобные моменты. Они, кажется, от начала до конца продуманы небесным режиссером, который, как никто другой, умеет протягивать невидимые нити между людьми и вещами и посылать то, в чем мы в данный момент больше всего нуждаемся.

— Привет, — сказала Кароль.

— Здорово, старина. Рад тебя видеть, — бросил Мило.





Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   34




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет