Литература древнерусского государства XI первой половины XIII вв. Литературу этого периода часто именуют литературой Киевской Руси



жүктеу 2.25 Mb.
бет11/11
Дата23.02.2016
өлшемі2.25 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

39. Развитие школьного театра. Жанр школьной драмы был хорошо изве­стен воспитанникам Киево-Могилянской академии, где он использо­вался в нравственно-воспитательных целях и служил средством борьбы с католическим влиянием. Свою пьесу «О Навуходоносоре царе» Симеон Полоцкий предназначал для придворного театра. «Комидия притчи о блуднем сыне» (1673—1678 гг.), вероятно, разыгрывалась для назидательного представления выпускниками Московской школы.

«Комидия притчи о блуднем сыне». Написанная на сюжет евангельской притчи, «Комидия притчи о блуднем сыне» состоит из пролога, 6 действий и эпилога. Пролог к «Комидии» — своеобразная теоретиче­ская декларация. В ней доказывается преимущество зрительного на­глядного восприятия материала перед словесным:

Не тако слово в памяти держится,

Яко же еще что делом явится.

Симеон Полоцкий аргументирует необходимость введения «утехи ради» зрителя веселой интермедии, чтобы серьезное содержание пьесы не надоедало.

Автор также ставит вопрос о высокой нравственной пользе теат­рального представления:

Велию пользу может притча дати,

Токмо извольте прилежно внимати.

Основной конфликт пьесы отражает известное нам по бытовой повести столкновение двух мировоззрений, двух типов отношений к жизни: с одной стороны, отец и старший сын, готовый «отчия воли прилежно слушати» и в «послушании живот свой кончати», с другой — «блудный», стремящийся уйти из-под родительского крова, освободить­ся от отцовской опеки, чтобы «весь мир посещати» и жить свободно по своей воле.

В пьесе конфликт разрешается торжеством отцовской морали. Промотав все свое богатство в чужих краях, «блудный» вынужден пасти свиней и, чтобы окончательно не пропасть, возвращается под роди­тельский кров, признав свою вину. Порок наказан, и добродетель торжествует. Дидактический смысл пьесы раскрывается в эпилоге:

Юным се образ старейших слушати,

На младый разум свой не уповати;

Старим — да юных добре наставляют,

Ничто на волю младых не спущают...

Пьеса ярко отразила стремление молодежи к усвоению европейских форм культуры и в то же время показала, что часть молодого поколения усваивает эти новые формы весьма поверхностно, чисто внешне.

Симеон Полоцкий стремился поднять значение «Комидии» до уровня дидактического наглядного обобщенного примера. Персонажи пьесы лишены конкретных индивидуальных черт, даже собственных имен — это обобщенные собирательные образы: отца, старшего по­слушного сына и младшего непокорного — «блудного». Однако в пьесе, как отмечает А. С. Демин, Блудный сын имеет свою национальную и социальную принадлежность. Он сын родовитых родителей, действие «Комидии» происходит в России, причиной его разорения являются «злые слуги», жертвой которых становится доверчивый юно­ша.

В соответствии с условиями школьного театра количество дейст­вующих лиц в «Комидии» невелико. Действие развивается в строгой логической последовательности. Персонажи четко делятся на положи­тельных и отрицательных. Аллегорические фигуры отсутствуют. Каж­дое действие заканчивается пением хора и интермедией, которая, как уже отмечалось, ставила целью развлечь зрителя, внести комическую разрядку в общий серьезный тон основного действия.

Интермедии, написанные самим Симеоном Полоцким, до нас не дошли, но об их характере можно судить по другим сохранившимся интермедиям. Это забавные, комические сценки преимущественно бытового содержания. В них изображаются обыкновенные люди, осмеиваются глупость, тупость, невежество, пьянство и т. п. Отражая смешные стороны повседневной жизни, интермедия служила основой для дальнейшего развития жанра собственно комедии.

Большую роль в развитии школьной драматургии сыграл Дмитрий Ростовский (1651—1709). Для учащихся духовных школ Ростова, Ярос­лавля им были написаны «Рождественская драма», «Успенская драма» и «Грешник кающийся». Они отличаются стройностью композиции, сценичностью и в ряде случаев живостью диалога. Связанные с тра­дициями украинской школьной драмы, они делают значительный шаг вперед по пути освобождения от средневековой схоластической услов­ности.

Школьная драма стоит в преддверии классицистической драматур­гии: логически последовательное развитие действия, четкость компо­зиции, деление персонажей на положительные и отрицательные, дидактизм, стремление к логически обобщенному изображению явле­ний действительности — вот те элементы классицистической драма­тургии, которые начинают складываться в школьном театре.

В начале XVIII в. традиции школьной драмы продолжил Феофан Прокопович, превративший школьную пьесу в орудие политической сатиры.



40. Проблема барокко в русской литературе. Термин «барокко» был введен сторонниками классицизма в XVIII в. для обозначения искусства грубого, безвкусного, «варварского» и первоначально связывался толь­ко с архитектурой и изобразительным искусством. В литературоведение этот термин ввел в 1888 г. Г. Вельфлин в работе «Ренессанс и барокко». Он сделал первую попытку определить признаки барокко, сведя их к живописности, глубине, открытости формы, т. е. чисто формальным признакам. Современный французский исследователь Жан Руссэ в работе «Литература века барокко во Франции» (1954) сводит барокко к выражению двух характерных мотивов: непостоянства и декоратив­ности. По отношению к русской литературе термин «барокко» ввел Л. В. Пумпянский.

С расширительным толкованием барокко выступил венгерский ученый А. Андьял в книге «Славянское барокко». Его точка зрения была развита А. А. Морозовым, который склонен относить всю лите­ратуру второй половины XVII и первой половины XVIII столетия к барокко, видя в этом направлении выражение национального своеоб­разия русской литературы. Точка зрения А. А. Морозова вызвала резкие возражения П. Н. Беркова, Д. С. Лихачева, чешской, исследо­вательницы С. Матхаузеровой.

П. Н. Берков выступил с решительным отрицанием существования русского барокко и поставил вопрос о необходимости рассматривать русскую виршевую поэзию и драматургию конца XVII в. как зарожде­ние нового классицистического направления. С. Матхаузерова пришла к выводу о существовании в русской литературе конца XVII в. двух направлений барокко: национального русского и заимствованного польско-украинского.

Д. С. Лихачев полагает, что следует говорить о существовании только русского барокко, которое первоначально было заимствовано из польско-украинской литературы, но затем приобрело свои специ­фические особенности.

В начале 60-х годов И. П. Еремин подробно и обстоятельно про­анализировал особенности русского барокко в поэзии Симеона Полоцкого. Выводы и наблюдения этого ученого имеют важное зна­чение для уяснения данной проблемы.

Несмотря на значительные расхождения во взглядах на барокко в русской литературе, исследователи установили наиболее существенные формальные признаки этого стиля. Для него характерно эстетическое выражение преувеличенного пафоса, нарочитой парадности, церемониальности, внешней эмоциональности, избыточное нагромождение в одном произведении, казалось бы, несовместимых стилевых компо­нентов подвижных форм, аллегоричность, орнаментальность сюжета и языка.

Необходимо разграничивать два различных аспекта в содержании термина барокко: а) барокко как художественный метод и стиль, возникший и развивавшийся в определенную историческую эпоху; б) барокко как тип художественного творчества, проявлявшийся в разные исторические периоды.

Барокко как стиль сформировалось в России во второй половине XVII века, и обслуживал зарождающийся просвещенный абсолютизм. По своей социальной сущности стиль барокко был аристократическим явлением, противостоящим демократической литературе. Поскольку переход к барокко в русской литературе осуществляется не от Ренес­санса, как на Западе, а непосредственно от средневековья, этот стиль был лишен мистико-пессимистических настроений и носил просвети­тельский характер; его формирование шло путем секуляризации куль­туры, т. е. освобождения ее от опеки церкви.

Писатели русского барокко, однако, не отвергали полностью ре­лигиозных взглядов, но представляли мир усложненно, считали его таинственным непознаваемым, хотя и устанавливали причинно-след­ственные связи внешних явлений. Отходя от старого средневекового религиозного символизма, они пристально всматривались в дела мир­ские, живую жизнь земного человека и выдвигали требования «разум­ного» подхода к действительности, несмотря на признание идеи судьбы и воли бога в сочетании с дидактизмом. На этой системе взглядов строился вымысел, система аллегорий и символов, а также сложная, порой изощренная структура произведений.

Стиль барокко в русской литературе конца XVII — начала XVIII века подготовил появление русского классицизма. Он получил наиболее яркое воплощение в стиле виршевой поэзии, придворной и школьной драматургии.



Становление и развитие русской книжной поэзии. Одним из важных факторов истории русской литературы XVII в. было появление и развитие книжной поэзии. Вопрос об ее истоках, причинах возникно­вения занимал и занимает многих исследователей. Еще в прошлом столетии сложились две противоположные точки зрения. А. Соболев­ский считал, что силлабические стихи — вирши (от лат. versus — стих) возникли под влиянием украинской и польской поэзии. Л. Н. Майкоп утверждал, что «первые опыты рифмованных стихов явились, так сказать, сами собою и, во всяком случае, не как подражание западно­европейским силлабическим стихам с рифмами».

Значительный вклад в изучение начального этапа развития рус­ской поэзии внесен советскими исследователями А. В. Позднеевым, Л. И. Тимофеевым и А. М. Панченко.

Возникновение книжной поэзии относится к первой трети XVII в. и связано с усилением роли городов в культурной жизни страны и стремлением передовых слоев русского общества освоить достижения европейской культуры, а также, по мнению А. М. Панченко, ослабле­нием роли фольклора. Русский речевой стих опирается, с одной стороны, на декламационный стих скоморохов, а с другой — исполь­зует опыт украинско-польской силлабической поэзии.

В период борьбы русского народа с польской интервенцией, в связи с усилением в литературе эмоционально-публицистического элемента, появляются первые попытки дать образцы стихотворной речи. В «Сказании» Авраамия Палицына часто встречаем рифмованную орга­низацию повествовательной речи. Рифмованными виршами заверша­ется «Летописная книга», приписываемая Катыреву-Ростовскому. Как отмечает Л. И. Тимофеев, стих в этих произведениях целиком основан на средствах речевой выразительности и не обращается к каким-либо элементам музыкальности. Однако речевая структура стиха давала некоторую возможность передать внутреннее состояние человека, его индивидуальные переживания. Стих еще не был упорядочен в ритми­ческом отношении: количество слогов в строке свободно менялось, на чередование ударений внимания не обращалось, рифма употреблялась преимущественно глагольная, мужская, женская, дактилическая и гипердактилическая. Эти так называемые досиллабические вирши начинают приобретать все большую популярность.

Однако наряду с досиллабическими виршами уже в первой трети XVII в. появляются силлабические стихи. Они утверждаются преимущественно в жанре послания. Так, в 1622 г. князь С. И. Шаховской «Послание к некоему другу зело полезно о божественных писаниих» завершает 36 рифмованными неравносложными строками.

Поп Иван Наседка заканчивает полемический трактат «Изложение на люторы» силлабическими стихами. «Многие укоризны», обличения пишет виршами князь И. А. Хворостинин. В конце своей жизни он создает полемический стихотворный трактат, направленный против еретиков,— «Предисловие изложено двоестрочным согласием, краестиховие по буквам» в 1000 стихотворных строк.



В первой половине XVII в. появляются сборники посланий, напи­санные силлабическим стихом. Один из таких сборников включает стихотворения «справщиков» Печатного двора с довольно разнообраз­ной тематикой. Силлабические книжные песни создаются в начале 50-х годов XVII в. поэтами никоновской школы. Среди этих поэтов выделяется Герман, проявивший особую виртуозность в разработке акростиха, который можно читать справа налево и наоборот, снизу вверх и сверху вниз. Силлабические вирши начинают использоваться в описаниях гербов, в «Царском титулярнике» 1672 г., в надписях на иконах, лубочных картинках.



1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет