Статья: Волостной и церковно-приходской ландшафт центральной Карелии: Спасский Селецкий погост в XVI-XVIII вв



Дата24.02.2016
өлшемі203.21 Kb.
К.и.н. Жуков А.Ю., руководитель проекта РГНФ № 11-01-12033в «Разработка геоинформационного комплекса по истории системы расселения на территории Карелии»
Статья: Волостной и церковно-приходской ландшафт центральной Карелии: Спасский Селецкий погост в XVI–XVIII вв.
С новгородских времен Спасский Селецкий погост располагался в центральной части Карелии, на одном из путей древних карелов из Приладожья к Белому морю. Но состояние сохранившихся и обнаруженных источников по его истории таково, что конкретное описание его волостной, церковно-приходской и поселенческой структуры можно начинать только с конца XVI в. Впрочем, благодаря некоторым сведениям и замечаниям тех же документов, мы имеем возможность достаточно твердо экстраполировать данный культурно-исторический ландшафт по крайней мере на всю вторую половину этого столетия. Уже в то время центр Селецкого погоста–района располагался на Селецком озере, а сам район входил в особую административную область Лопских погостов Новгородского уезда, обладавших правами самоуправления. В 1649–50 гг. Лопские погосты приписали к вновь созданному Олонецкому уезду, в составе которого они и находились до образования Олонецкого наместничества (затем губернии) в конце XVIII в. К северу от погоста располагались земли лопского Никольского Паданского погоста, к востоку лежала территория Ребольской волости Иломанского погоста Корельского уезда, на юге – лопский Никольский Линдозерский погост, на востоке – лопский Пречистинский Семчезерский. Сельгам принадлежали верховья реки Суны с Поросозером. Все эти административные образования встречаются в источниках, непосредственно описывающих волостную и церковно-приходскую структуру Селецкого погоста в XVI–XVIII вв.

Впервые Спасский Селецкий погост в сохранившихся письменных источниках описан в 1587/88 г. в «Книге сбора данных и оброчных денег» с Лопских погостов Новгородского уезда подьячих Неждана Луговского и Одинца Иванова1.



Таблица I. 1587/88 г. Новгородский уезд, Лопские погосты: селения Селецкого погоста.

Поселенческая структура

Податная структура

В Селге-озере)*

В Селгах же в Чья-салме в Талве-озере


В Янго-озере
В Янго же озере и в Сонко-озере
С волости с Хабново лука и с Падалама-лакши, и с Кушелева наволока, и з Гаималы волости, и с Рогонского наволока, и с Ванка-озера
Порозерская волость, что была в вотчине Вал[аамско]го монастыря: приписана к пасскому погосту к Селецкие волости к Янгу-озеру в 1587/88 г. по просьбе жителей «приписать их к Селгам платежом»

32 и ½ живущих луков, 1/6 лука государева вожжа, 1 мельница (сыск 1577/78 г.)
1 лук живущий и ½ прибылого лука (с 1561/62 г.)
34 и 1/6 лука
1 живущий лук
60 живущих луков (на 1581/82 г.), на 1587/88 г. осталось 7 живущих луков

2 живущих лука и 1 лук пустой


Таблица составлена на основе: ИК 1. С. 182–183.


Среди государевых земель Селецкого погоста отдельно выделено подразделение Порозерская волость (Поросозеро), которая долгое время находилась в вотчине Спасо-Преображенского Валаамского монастыря2; временное лишение обители прав на Поросозеро произошло в оккупацию 1580–1597 гг. Корельского уезда (и самого монастыря) Швецией. Из текста следует, что инициатором «отписки на государя» выступило местное вотчинное крестьянское самоуправление, а власти приписали пока волость к Янгозеру. Волостями же на государевых землях погоста названы «Селецкая волость Янго-озеро», а также Хаб-наволок и Гимолы. Но в последних двух случаях это не волости-районы, а волостки-селения. Ясность вносит Дозорная книга Лопских погостов Новгородского уезда подьячего Григория Кобелева 1597 г.

Таблица II. 1597 г. Новгородский уезд, Лопские погосты: Спасский Селецкий погост.

Волостная и церковно-приходская структура

Поселенческая и податная структура

Погост Спасской Селетцкой:

Храм Боголепное Преображенье

Царя и великого князя земли, государевы деревни

Да в Селетцком же погосте волостки, государевы деревни

Да Селетцкого же погоста волостки, словет Сунозерская перевара, государевы деревни

Корельского уезда Валамского монастыря вотчина: Волостка Порозеро



На погосте: 1 п., 1 д.ц., 1 пон.; крестьян: 26 дв. кр.,

в Ужном конце 24 дв. кр.,

в Северном конце 19 дв. кр. (в т.ч. 1 кр. вож Дениско Осипов), 1 боб.**

И всего на погосте, в Ужном и в Северном конце: 37,5 живущих луков и 1 бобыль безпашенной
Волостка Чиясалма на озере на Талве (7 дв. кр.)

И всего на погосте и в волостке Чиясалме: 40 живущих луков; по платежным книгам 104-го [1587/88] г. было 37 живущих луков, итого прибыло 3 лука.

Угодья у погоста: озеро Селги, реки Ломца, Поруста, Шонга, Тумбаса

Угодья у волостки Чиясалма: озера Талво и Чияс, река Чияс
Волостка Янгозеро (33 дв. кр., 29 луков без 1/4 и 1/6 лука, в т.ч. пожни в Чюдо-озере)

Волостка Совдо-озеро (11 дв. кр., 6 и ¼ лука, в т.ч. пожни в Чюдо-озере)



И всего в волостке в Янгозере и в Совдо-озере: 35 живущих луков; по платежным книгам 104-го [1587/88] г. было тож

Угодья у волостки Янго-озеро: Янго-озеро, около Чюдо-озера, реки Суна и Ломца

Угодья у волостки Совдо-озеро: озера Совдо-озеро, Плотичье, Безглазая река, Безглазая ламба
Волостка Вонгера в Лубосалме (27 дв. кр.), в т.ч.:

в Лубасалме 11 дв. кр., в т.ч. пожни на острову на Матьк-наволоке, на Рок-озере и на Кязяк-наволоке;

да в той же волостке в Вонгеры на острову 14 дв. кр., в т.ч. пожни в Тероеве острову;

да в Пужам-лакши 2 дв. кр., 1 лук пуст

Волостка Рок-наволок (5 дв. кр.), 1 лук пуст

Волостка Гимола (25 дв. кр.), 7 пустых луков

Волостка в Ушкал-наволоке (3 дв. кр.), 4 пустых лука

Волостка Кудам-лакша (4 дв. кр.), 5 пустых луков

Да в Хаб-наволоке 1 кр. из Янго-озера, 2 пустых лука

Да тое же Сунозерской перевары в волостке Янгозере (7 дв. кр., в т.ч. пожни в Хаб-наволоке и Ушкал-наволоке)



И всего в Сунозерской перевары в волостках: 40 живущих луков; по платежным книгам 104-го [1587/88] г. было 17 живущих луков, итого прибыло 23 лука

Угодья в тех волосток: озера Вонгера, Рокнаволотцкое, Гимола, Кудамлакша, у реки Суна и Вот-реки


Вотчинная деревня Волостка Порозеро (8 дв. кр., в т.ч. пожни на реке Суне)

И всего в вотчине Валамского монастыря: 1 волостка, 4,5 живущих луков; по платежным книгам 104-го [1587/88] г. было 2 живущих лука, итого прибыло 2,5 лука

Угодья у волостки Порозера: озеро Порозеро и озера Сунозерской перевары (вместе с ее крестьянами)



И всего в Селетцком погосте и того погоста в волостках и в Порозерской волостке, что приписано к Селетцкому погосту Корельского уезда Валамского монастыря вотчины: 201 дв. кр. живущий = 267 кр.; пашни 34 коробьи без осмины ржи в старую меру (опричь отхожей пашни), сена косят 1401 копну; 119 и ½ и 1/6 живущих луков, 18 пустых луков; по платежным книгам 104-го [1587/88] г. было 93 и 1/6 живущих лука, итого прибыло 28 и ½ живущего лука; дани и пошлин с луков было 22 рубля 26 алтын 4, 5 деньги, и прибыло еще 6 рублев 8 алтын. Оброк по 10 алтын в год с мельницы на реке Семше (поставлена в 1587/88 г. на новом месте взамен сожженной шведами в 1580/81 г.)

––––––––––––––––

Таблица составлена на основе: ИК 1. С. 189–199.


Прежде всего, анализ текста Дозора 1597 г. приводит к выводу, что к концу XVI в. все жители Селецкого погоста составляли один приход Преображенской церкви, располагавшейся на церковном погосте в Сельгах. Сами Сельги распадались на два конца: Северный и Южный (Ужный). Кроме того, непосредственно к Сельгам была приписана волостка Чиясалма. В дальнейшем самоорганизация крестьянского мира приведет к тому, что на государевых землях погоста выделяться две будущие полноценные волости с церквами: Янгозерская и Вонгозерская (Гимольская). Ныне же последняя еще носит самостоятельное название Сунозерская перевара. Ситуацию незавершенного крестьянского освоения земель, возникавшую в результате этого чересполосицу подчеркивает и то положение, когда некоторые крестьяне Сунозерской перевары поставили свои дворы на Янгозере.

Наконец, Дозор свидетельствует, что сразу же после освобождения Корельского уезда в том же 1597 г. отошедшая было от Валаамского монастыря Порозерская волость царь вновь вернул обители. Впрочем, вотчинный статус Порозера на этот раз продержался недолго и в результате Второй шведской интервенции и Столбовского мира 1617 г. со Швецией Порозеро вновь стало государевой волостью.

Шведская интервенция затронула Спасский Селецкий погост непосредственным образом. В ходе весеннего рейда шведского отряда полковника Андреаса Стюарта по землям запанной части российской Карелии в числе сожженных деревень оказалась и Вонгора. Об этом свидетельствует протест от 7 сентября 1611 г. воеводы Сумского острога к шведским воеводам о нападении на Ребольскую волость и другие карельские волости: «повоевали по имяном мест волость Реболу, Ровкулу, Чолку, Котвас-озеро, Тюжню, Ловуш-остров, Лендеру, Вонгоры, Кимас-озеро, Юшко-озеро, Сопасалму. И в тех деревнях многих русских людей побили, а иных в полон взяли, а иные о того вашего разгрому разбежались розно»3. В источнике вновь под названием волость имеется в виду поселение (деревня, волостка).

Столбовский мир также не принес успокоения, поскольку принадлежность Ребольской и Порозерской волостей России вызывало неприятие шведской стороной во время приграничного размежевания 1617–1621 гг. Так, 1618 г., не позднее 27 сентября, когда русские послы были в Выборге для процедуры ратификации шведским королем Столбовского мира, к ним пришло донесение от Ладожского воеводы о затруднениях с размежеванием Ребольской волости и волости Порозеро Линдозерского погоста [так в тексте – А.Ж.]: летом-осенью 1617 г. старожильцы указали на «государеву сторону» этих земель; тогда шведы потребовали «божьего суда», т.е. положить на церковный престол два «жребия» – бумаг с изображением «креста» (что свидетельствовало бы о русской принадлежности Ребол и Поросозера) и «коруны» (символа шведской власти); жители вытянули бумагу–жребий с «крестом»; тогда шведские межевые послы покинули межевание и отъехали в Корелу (Кексгольм)4. Другие источники не подтверждают принадлежности Порозерской волости соседнему Линдозерскому погосту. Если только в посольский документ 1618 г. не закралась ошибка, то выскажем предположение о том, что ставшую вновь «бесхозной» бывшую монастырскую волость–вотчину в 1617 г., временно, приписали в уплате налогов к Линдозерскому погосту, что и мог зафиксировать данный источник.

Трудности с размежеванием продолжились и в 1618–1620 гг. В донесении (1620 г., ранее 26 июня) царю новгородского воеводы Д.И. Мезецкого приведена информация дьяка Посольского приказа Саввы Романчюкова о межевых делах в Карелии: 13 марта на очередном посольском съезде в Порозере шведские межевые послы велели крестьянам Порозерской волости Лариону Алексееву и другим «шуметь» на царских послов, называя их волость землями Корельского уезда, но ему, Лариону, по его же словам, «не годитца» быть со шведской стороны, т.к. он из государевой Порозерской волости, «а говорил ложно по их научению неволею»5. 7 августа 1620 г. шведские межевые послы отправили русским «лист» о проволочках в деле межевания, который «писан в пограничной деревне в Пуроозере»: поначалу намеревались съехаться вместе в деревне Лендеры, затем – все же съехались в деревне Вон-гора осенью 1618 г., но русские послы отклонили все «улики и свидетельства»; на новом съезде в декабре 1619 г. русские послы вновь отклонили «старинные карелогородские земельные книги» (т.е. писцовые книги Корельского уезда) и свидетельства старожильцев и не захотели поехать на межевание. Это письмо приложено к «листу Индрика Флямина, державца в Ругодиве» от 28 августа 1620 г. новгородскому воеводе боярину кн. Данилу Ивановичу Мезецкому6 Название Пуро-озеро вместо Порозеро не случайно. Шведы пытались выдать деревню Пуроярва (Пурозеро) Сердовольского погоста Корельского уезда за деревню Порозеро лопского Селецкого погоста Новгородского уезда и на этом основании продвинуть линию новой границы восточнее Поросозера. В Донесении от 5 сентября. 1620 г. воеводы Д.И. Мезецкого описан вооруженный конфликт на посольском размежевании в Порозерской волости: 25 мая сопровождавшие русских послов стрельцы были обстреляны там шведами; далее, на озере Порозере произошла встреча посольств, и шведы сказали: «и только вы войдете в Порозерскую волость, и мы будем с вами биться. И русские послы, не хотя задору, отошли в Пялвозерскую волостку»7.

В тогдашних русско-шведских отношениях имелся и другой источник дипломатического напряжения – бегство карелов из Кексгольмского лена в Россию. Кстати, пока шведы считали Порозеро своей территорией, они и жителей Порозерской волости числили своими подданными. Так, к «Листу корелского державца Индрика Монсына о беглецах и разбойниках» (1620 г., 16 августа ) приложена «Роспись торговым и пашенным крестьяном, которые вышли ис Корелского уезда за рубеж на Русь», в которой, в частности, значится: Порозерская волость – Никифорко Еремеев сын Коркачь и Кондратко Левонтьев живут в «Лопской пятине [так в тексте – А.Ж.] в Линдозерском погосте в деревне в Пялгозере», Гаврилка Устиев живет в Ся[ле]цкого погоста в выставке в Гамоле (Гимола); из деревни Ливужвара 2 крестьянина живут там же в деревне Кутама(Кудама)-лахты; к списку приложена «Пометка грабежу»: регозерский староста и Селецкого погоста староста пограбили у себя торговца шуезерского крестьянина, т.е. из Суоярви8. В данном источнике впервые фигурирует выставка Гимола, которая образовалась в составе Вонгорской волости (см. ниже).

Только к лету 1621 г. шведы признали Поросозеро и Реболы за Россией и 3 августа русской стороной были составлены «Список» русско-шведской границы и особый «Список» оспаривавшихся шведами земель. В описании границы отмечалось, что шведская Шуезерская выставка (волость Суоярви) граничит, в частности, с лопским Селецким погостом и с его Порозерской волостью и Вонгорской волостью, далее пограничная черта разделяет шведский Иломанский погост с лопским Селецким; зафиксированы и расстояния до границы от центров Порозерской волости, Кудомолакшской волостки и Вонгорской волости. В Списке спорных земель значились не только Порозерская, но и Вонгорская волость9

Отмеченная выше выставка в Гамоле (в Гимоле) предстает территорией Вонгерской волости в источниках за 1620-е гг. В «Деле» (1625 г., ранее 13 сентября – 30 декабря) о повреждении пограничной черты шведскими подданными крестьянами деревни Кайбасова Шуезерской волости и засеве ими ржи на русской стороны записано, что в ответ на жалобы новгородские воеводы послали в приграничье для разбирательства комиссию дворянина Филиппа Арцыбашева, который взял «клятвы» у софийских и государевых крестьян Сямозерской и Пялвозерской волостей Олонецкого погоста, Порозерской и Вонгерской волостей Селецкого погоста и Линдозерского погоста – в том, что они не пахали на шведской стороне. В донесении самого Ф. Арцыбашева (1625 г., ранее 9 декабря) уточнялось: он приехал «на межу» в Гималскую выставку в Вонгирскую волость10.

Тот же статус выставки (т.е. выставочной волости) значится в челобитной («извете») от 27 января 1628 г. крестьянина Селецкого лопского погоста Гимолской выставки Вонгозерской волости Федора Филипова на ребольцев, принимавших перебежчиков из-за границы и отобравших поэтому у Федора его тамошний сенокос (покупку его отца-попа) для обеспечения сеном беглецов11. По всей видимости, священник, отец Федора служил не в Сельгах, а в Вонгоре или даже в Гимоле, потому что точно известно, что, по крайней мере, к 1628 г. в Гимоле уже стояла собственная церковь. Это известно из текста «Отбойной записи» лендерцев от 13 августа 1628 г. Тогда по жалобе Федора Филиппова в Лендеры приехал подьячий Богдан Воломский, который взял с собой свидетели Семчезерского погоста попа и старосту, Селецкого погоста попа, Гимольской выставки попа и старосту и представителей от Паданского погоста; лендерцы отказались отвечать перед посланцем новгородских воевод по жалобе Гимолской выставки Вонгорской волости крестьянина Федора Филипова, потому что они «московского присуду»12. Следовательно, к 1628 г. самоорганизация крестьянского мира Селецкого погоста окончательно выделила Гимольскую волость с церковным приходом в самостоятельную волость. То, что выделение произошло из состава именно Вонгорской (Вонгозерской) волости, доказывается самоименованием крестьянина Федора как жителя Гимолской выставки Вонгозерской волости.

Церковь в Гимолах была посвящена Рождеству Богородицы. Данные сведения находим в показаниях от 20 марта 1648 г. самоуправления и жителей Селецкого погоста о возможных «обидных делах» от шведских подданных: селецкий Преображенский поп Хрисанф, Рождества Богородицы Гимолской выставки поп Максим Герасимов, старосты Селецкого погоста Гуляйки Калинина, Гимольской и Янгозерской выставки Васьки Юрьева и волостные люди сказали, что от шведские подданные им «насилства никаких не чинят … и межевых знамен и граней против нашего Селецкого погоста и вуставочных волостей не секли»13.

Итак, источник частично раскрывает волостное и церковно-приходское устройство Спасского Селецкого погоста на середину XVII в. Погост состоял из центрального Селецкого церковного погоста и его собственно Преображенской Селецкой волости. В погосте также имелась объединенная в самоуправлении (с одним старостой) Рождественская Гимольская волость и Янгозерская волость. Видимо, основой объединения служило наличие общих земель на Янгозере, зафиксированное еще дозором 1597 г. Эти волости и называются «вуставочными» (очевидно, грамматическая ошибка, правильно – выставочные). Старинная Вонгозерская волость не отмечена, что означает ее слияние с Гимольской, с переносом центра объединенной волости из Вонгеры (Вонгоры) в Гимолу, где стояла приходская церковь. Но в данном документе отсутствуют сведения о Порозерской волости, Совдозере и Чиясалме. По ряду источников 1650-1660-х гг., две последние волостки также приобрели статус волостей.

В 1657 г., не позднее 28 августа крестьяне Селецкого погоста и его Янгозерской выставки пожаловались на пятерых крестьян Совдозерской выставки за то, что те не платят с ними налоги, хотя сами «в тяглых и в писцовых книгах исковечные оне Селецкие Янгозерские выставки». А 28 августа из Олонца приехала комиссия для разбирательства спора, и выяснилось, что по царскому указу староста Юштозерской выставки Семчезерского погоста в 1645/46 г. перевел Совдозерскую волость платежом в свою выставку, впрочем, и сами крестьяне в писцовых книгах Ивана Тыртова [рубежа 1620–1630-х гг.] записаны в Юштозерской волости, и лишь один крестьянин числился за Янгозерской выставкой; подписал эти «скаски» Юштозерской выставки никольский поп Максим Герасимов. Поэтому воеводская комиссия пришла в затруднение: «как государь теперь укажет», так они и будут платить14. Очевидно, царь оставил административную разбивку без изменений, т.к. в следующее переписи 1678 г. (как и в предыдущих) Совдозеро вновь значится по этим двум адресам: одно селение Совдозеро было в Селецком погосте, а другое Совдозеро – в Семчезерском. Таким образом, к 1645 г. селецкая Совдозерская волость уже существовала, выделившись из состава Янгозерской волости.

Сохранилась жалоба от 11 апреля 1661 г. старосты Селецкого погоста Вавила Васильева «и во всех волостных людей Селецкие волости на солдат Чиясалмской волостки: они живут «нашего Селецкого погоста в суземье от погоста» [т.е. погоста–места] за 50 верст «и мирских доходов промеж волость никаких не платят». В ответ, 1 марта 1661 г. появилась «Отбойная запись» чиясалмцев старосте Селецкого погоста: сельжане собирали по 1 рублю для найма солдат вместо себя «за весь погост людей в службу», а «Чиясалмския волости салдаты» возражали, что они сами служили головами, поэтому денег платить не будут, и в назидание побили селецкого старосту15. Интересно, что сельжане не поднимают статус Чиясалми выше волостки, т.е. поселения, а сами чиясалмцы называют себя Чиясалмской волостью, настаивая тем самым на отдельном от Селег статусе, дававшем им право на самостоятельные решения. Перепись 1678 г. не поддерживает волостного статуса Чиясалмы (см. ниже).

К 1664 г. в Янгозерской волости встала собственная церковь: не позднее 14 января появилась жалоба поморца из Кемского острога Соловецкого монастыря – взять ему деньги за цренные полосы с крестьян и попа Янгозерской волости Селецкого погоста и с крестьян и попа Герасима Данилова Сондальской волости Паданского погоста16. Впрочем, былое объединение Янозера с Гимолой еще помнилось, особенно в делах, начало которых относилось ко времени этого единства. Так в 1666 г., не позднее 11 апреля крестьянин Селецкого погоста Елисей Борисов пожаловался на «того же погоста Янгозерской выставки» крестьян Лазаря Михеева и Федотка Яковлева в деле об уплате долга: в 1658/59 г. «четырмы погосты вместе» они заняли в Олонце 150 рублей на волостные расходы, теперь же приехал заимодавец, и на них троих «за весь Селецкий погост» приходится 23 рубля, но те двое крестьян складывают весь долг на него одного, отказываясь платить «за своих двух жеребий за Янгозерскую и за Гимольскую выставки»; Елисей просил царя выдать судимую память на имя Янгозерской выставки старосты Кирилла Офонасьева и Селецкого погоста старосты Антонья Иванова17. Таким образом, по крайней мере в 1658/59 г. Янгозеро и Гимола еще составляли одну волость, но к 1664 г. на Янгозере появилась своя церковь и образовалась самостоятельная Янгозерская волость с собственным старостой. Церковь освятили во имя Ильи-пророка, что зафиксировала Переписная книга семи Лопских погостов Олонецкого уезда 1678 г. И.А. и И.Н. Аничковых и подьячего И. Венюкова. Перепись, однако, по-прежнему ошибочно называет Янгозерскую волость Гимолской волосткой.



Таблица III. 1678 г. Олонецкий уезд, Лопские погосты: Селецкий погост.

Волостная и церковно-приходская структура

Поселенческая и податная структура

Погост Спаской Селецкой на Сеге-озере [Так в тексте, правильно «на Селге-озере» – А.Ж.]

Церковь Боголепное Преображение Господа нашего Иисуса Христа


Того ж Селецкого погоста волостка Янгозеро:

поставлена вновь церковь во имя св. пророка Ильи


Того ж Селецкого погоста в волостке в Гимоле:

Церковь Рождества пресв. Богородицы



На погосте:1 п, 1 д.ц., 1 пон. (3 дв. церк.); 24 дв. кр.;

да на погосте ж в Северном Конце 51 дв. кр., 1 дв. пуст. кр.

Государева деревня Волостка Чия-салма на озере на Талве

На погосте: 1 п., 1 д.ц., 1 пон. (2 дв. церк.); 33 дв. кр., 1 дв. кр. пустой

Государева деревня Волостка Совдозеро

Всего в Гимолской волостке: 11 дв. кр.
Церковь «пуста, стоит без пения».

Государевы деревни:

Волостка Вонгера в Лубо-салме, да на Лубозере

Всего в волостке в Вонгозере и на Лубозере: 30 дв. кр., 1 дв. боб.

Государевы деревни:


Волостка Рок-наволок


Волостка В Ушкал-наволоке

Волостка Кудам-лакша

Волостка По-озеро


Всего в Спасском Селецком погосте и в волостках: 3 церкви, в т.ч. 1 церковь пуста = 2 п., 2 д.ц., 2 пон., с ними 4 работника и 9 недорослей; 233 дв. кр. …[обрыв текста]

––––––––––––––––

Таблица составлена на основе: ПК Лоп. 1678 г. Л. 1–20.


Также перепись 1678 г. не отметила зафиксированной источником 1657 г. самостоятельной Совдозерской волости (спорной территории освоения из Янгозера и семчезерского Юштозера), но для местных жителей она продолжала существовать. Так, в 1680 г., не позднее 18 ноября крестьянин «выходец из Лопских погостов, а живет в Святозерской волости», пожаловался на крестьян Совдозерской волости лопского Селецкого погоста и крестьян Линдозерского погоста18. Из источника видно, что давняя вотчинная Порозерская волость, став после 1617 г. государевой, потеряла статус волости и была приписана как поселение–волостка По-озеро к Рождественской Гимольской волости. Думается, неудачи Совдозера и Поросозера в немалой степени объясняются отсутствием в них церквей и как следствие – самостоятельных церковных приходов, объединявших бы местные крестьянские миры. Документ фискального характера бюджетные «Сметные списки 194 году Олонецкого уезда» (1685/86 г.) весьма кратко отметил сбор стрелецких денег с погоста: Селецкий погост и выставки19.

К 1707 г. Переписная книга Олонецкого уезда переписи Андрона Васильевича Апрелева не отметила каких-либо существенных изменении в волостной и церковно-приходской самоорганизации крестьянского мира Селецкого погоста.



Таблица IV. 1707 г. Олонецкий уезд, Лопские погосты: Селецкий погост.

Волостная и церковно-приходская структура

Поселенческая и податная структура

Лопской Селецкой погост

Церковь во имя Преображения Господня

Лопского Селецкого погоста выставка Янгозерская: церковь во имя Ильи пророка
Того ж Селецкого погоста Гимолская выставка:

церковь во имя Рождества пресв. Богородицы



Погоская (1 п., 1 д.ц. (= 2 дв. церк.), 10 дв. кр., в т.ч. 1 дв. вдов., 11 дв. кр. пуст.

Дворцовые деревни: Ватчила, Берег, Люрева, Ужной Конец, Пряхкилева, Северной Конец, Чесалма


Янгозеро (1 п., 1 д.ц., 1 пон. (= 1 дв. церк.), 5 дв. кр., 4 дв. кр. пуст., в т.ч. 1 дв. вдов. пуст.)

Дворцовые деревни: Китчила, Архипов наволок, Савдозеро, Куриево, Келлоев наволок, Маниева, Бочкинова, Поросозеро


Дворцовые деревни: Гимойла, Ройко-наволок, Луба-салма, Остров, Коровей остров, Свиньин остров, Васильева гора, Пизмо-губа



Всего в Селецком погосте и в выставках в Янгозерской и в Гимольской: 28 дер., в них 3 дв. церк. = 5 чел., с ними 3 чел. и 5 недорослей, 120 дв. кр., в т.ч. 2 дв. вдов., 3 дв. боб. = 123 дв. = 121 чел., с ними 128 чел. и 54 недоросля; в пустее: 106 дв. кр. пустых, в т.ч. 2 дв. вдов. пустых, 11 м. дв. кр., 14 дв. боб. пустых, 43,5 крестьянских участков пустых во владении

––––––––––––––––

Таблица составлена на основе: ПК 1707 г. Л. 1–20.


На этот раз деревня Поросозеро записана уже в составе Ильинской Янгозерской волости. Видимо, Гимольской волости было трудно удерживать за собой эту приписанную деревню, не позаботившись о собственном священнике и поэтому не составляя полноценного прихода с действующей церковью. Собственно, следующая перепись 1723 г., составленная по материалам Первой ревизии, даже не упомянула ни Гимольской волости, ни ее Рождественской церкви, поскольку она переписывала священников, и, следовательно, полноценные волости с церквами.

Таблица V. 1723 г. Олонецкий уезд, Лопские погосты: Селецкий погост.

Волостная и церковно-приходская структура

Церковное сословие

Селецкий погост: церковь Преображения Господня
Янгизерская волость: церковь св. пророка Ильи

1 п., 1 д.ц., их 8 детей (= 10 человек)
1 п., 1 д.ц., 1 пон., 1 сын (= 4 человека)

––––––––––––––––

Таблица составлена на основе: РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 2374. Книга Олонецкого уезду церковником и других чинов разночинцом, которые во 231 году не положены. Л. 27 об.–28.


В тяжелые годы Петровского царствования крестьянскому самоуправлению и жителям Спасского Селецкого погоста хватило сил лишь на поддержание уже имевшейся действующей структуры волостной и церковно-приходской самоорганизации. Восстановление полноценной Рождественской Гимольской волости произошло в более спокойные времена второй четверти XVIII в. К середине столетия структура Селецкого погоста предстает в следующем виде.

.Таблица VI. 1749 г. Олонецкий уезд, Лопские погосты: Селецкий погост.



Селецкий погост: церковь Преображения Господня
Выставка Ялгозерская: церковь св. пророка Ильи
Выставка Гимолская: церковь Рождества преч. Богородицы

На погосте 1 д.ц., детей нет; 39 приходских дворов
На погосте 1 п., 2 сына; 47 приходских дворов
На погосте никого нет; 48 приходских дворов

––––––––––––––––

Таблица составлена на основе: РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 2384. Книги переписные …. действительным и недействительным священно- и церковнослужителям. 1749 г. Л. 65–66.


Итак, в середине XVII в. Селецкий погост имел уже три церковных прихода, три волости с церквами (собственно Спасскую Селецкую, Рождественскую Гимольскую и Ильинскую Янгозерскую) и три волости без церквей (Совдозерскую, Порозерскую и Чиясалмскую). Безусловно, из всех Лопских погостов Селецкий представлял одну их наиболее развитых структуру крестьянского волостного и церковно-приходского самоопределения. Но отсутствие церквей или священника при церкви резко снижало шансы волости сохранить свою самостоятельность и даже приписку к определенной волости. Только восстановление церковно-приходской структуры к середине XVIII в. помогло селецким крестьянам сохранить полноценную волостную разбивку, сложившуюся веком ранее. Устоявшимися престольными праздниками в погосте являлись Преображенский (главный), Ильинский и Пречистинский. В целом Спасский Селецкий погост воплощал на своей территории общий для всего Олонецкого уезда середины XVIII в. принцип «1 церковь – 1 престол – 1 приход – 1 волость».

1* Здесь и далее: при передаче текста источника в таблицах имена собственные (названия географических объектов, поселений, церквей. волостей) даются строго по источнику, без приведения их в современное написание; то же замечание относится к основному тексту статьи, и, кроме того, чтобы освободить его от излишнего закавычивания, зачастую эти подлинные названия набраны курсивом.

 Список книг Вотцкие пятине Дикие Лопи з[бо]ру государевым данным и оброчным деньгам … А что с которого погоста и с волостей взято … на 96-й год и с прибылых луков и тому книга // История Карелии XVI–XVII вв. в документах / Asikirjoja Karjalan historiasta 1500– ja 1600–luvuilta. Петрозаводск; Йоэнсуу / Joensuu; Petroskoi, 1987. I. [Далее – ИК, 1]. С. 179–185.

2 История возникновения волостки Порозера (Поросозера), дарения ее земель жителями Валаамскому монастырю, признание этого дарения в качестве монастырской вотчины центральными московскими властями описана в более позднем источнике «Отписке» (донесении) новгородского воеводы боярина кн. Д.И. Мезецкого в Посольский приказ (1620 г., ранее 19 января) (РГАДА. Ф. 96. Сношение со Швециею. Оп. 1. 1620 г. Д. 1. Л. 66–71).

3** Здесь и далее по тексту таблиц приняты следующие сокращения: «п.»– поп, «д.ц.»– дьячок церковный, «пон.»– пономарь, «кр.»– крестьянин, «боб.»– бобыль, «дв. кр.»– двор крестьянский, «дв. церк.»– двор церковный, «дв. боб.»– двор бобыльский, «дв. вдов.»– двор вдовий.

 Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею имп. Академии наук. Т. II. СПб., 1836. С. 244; Шаскольский И.П. Шведская интервенция в Карелии в начале XVII в. Петрозаводск, 1950. С. 153–154 (публ. и новая датировка).

4 Якубов К.И. Россия и Швеция в первой половине XVII в. Сборник материалов, извлеченных из Московского Главного архива Министерства иностранных дел и Шведского Государственного архива и касающихся истории взаимоотношений России и Швеции в 1616–1651 годах. М., 1897. С. 67–68, 70 (из Док. 3. Посольство князя Барятинского с товарищами в Швецию в 1617–1618 гг. С. 28–71).

5 РГАДА. Ф. 96. Сношения со Швециею. Оп. 1. 1620 г. Д. 1. Л. 195–204.

6 РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. 1620 г. Д. 1. Л. 350–352 (русский перевод).

7 РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. 1620 г. Д. 1. Л. 328–329.

8 РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. 1620 г. Д. 1. Л. 293, 300–301 (русский перевод).

9 РГАДА. Ф. 96. Оп. 3. Д. 94. Л. 39–40, 44–45, 52, 55–56 (полн.: Л. 27–46, 48–62).

10 РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. 1625 г. Д. 1. Л. 37–40.

11 РГАДА. Ф. 27. Приказ тайных дел. Оп. 1. Д. 18. Л. 146.

12 Карелия в XVII в. Сборник документов / Под ред. А.И. Андреева [Далее – Карелия в 17 в.]. С. 35–36.

13 РГАДА. Ф. 96. Оп. 1/1648. Д. 1. Л. 227–227 об.

14 Карелия в 17 в. С. 135–136.

15 Отдел рукописей РНБ. Ф. 532. Основное собрание русских грамот и актов. Оп. 2. Д. 1389. Ставы 1–2.

16 Карелия в 17 в. С. 170.

17 Отдел рукописей РНБ. Ф. 532. Оп. 2. Д. 1392. 1 став.

18 Карелия в 17 в. С. 254–255.

19 РГАДА. Ф. 137. Боярские и городовые книги. Оп. 2. Д. 295. Л. 90.

Каталог: illh -> doc


Достарыңызбен бөлісу:




©dereksiz.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет