1. Русский язык в современном славянском мире. Основные проблемы этно- и глоттогенеза



бет10/13
Дата05.07.2016
өлшемі1.09 Mb.
#180038
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
уму.
В области интонации: свободное нанизывание отрезков (исправления, досказывания и т.д.). Иногда нет межфразовых границ. Отсутствие финальной интонации завершенности (понижения тона)

Нет четкой границы между межсинтагматическими паузами и паузами хезитации.


Нет полного завершения артикуляции => артикуляционная редукция. Человек ориентирован не на артикуляцию, а на передачу информации.
Заударные морфемные комплексы (З М К)

  1. наиболее сохранными являются односложные одиночные флексии (-у, -а и др.). Они сохраняются независимо от фонетических факторов.

  2. Слияние двух взрывных согласных в 1 комплекс с одной смычкой и 1-м взрывом в конце звучания: может быть

  3. Исчезновение конечного щелевого согласного под влиянием следующего смычного гомоорганного: проводилась цифровая

  4. исчезновение t’ в комплексах st’ и st’s: вероятность сочетаний

  5. Вокализация сонантов или слияние их с гласными в позиции перед или между гласными: глас(н)ых

  6. /j/ сохраняется в 13% аффиксов как согласный перед согласным след. слова или перед паузой

  7. /v/ сохраняется главным образом в комплексах –ство и –ого

  8. гласные сокращаются

  9. /l/ и /l’/ вокализуются или выпадают

Заимствованные слова



  1. Твердость мягкость согласных перед Е

    • фонетические факторы: процент твердых убывает с удалением от ударения, чаще всего твердо произносятся переднеязычные, реже губные, крайне редко заднеязычные.

    • морфологический — морфологическая освоенность слова, наличие у него парадигмы словоизменения. Морфологическая неосвоенность ведет к твердости (кафе)

    • лексический:

      1. время заимствования. (работает не всегда, «панель» до сих пор с твердым)

      2. лексическая освоенность: в знакомых словах мягких больше.

Особенности фонетического освоения новейших заимствований



  1. твердый согласный перед орфографическим Е

  2. безударный /о/ — бамбино

  3. долгий согласный

  4. звонкий согласный в конце слова (имидж)

  5. безударное /е/ в начале слова

  6. стечение согласных (имиджмейкер)

  7. сочетание гласных с безударным е (колахоэ)

ЕО в корнях заимствованных слов:

(нео, гео и т.д.). Почти все согласные перед ео произносятся мягко, исключение т и н.
Звуковой комплекс, включающий орфографический /j/ (фойе). В большинстве йот произносится.
Произношение сложных консонантных сочетаний.

костлявый, звездный, марксистский, комендантский, голландский и т.д. В большенстве случаев произносится без взрывного.

Аббревиатуры. Звуковые и буквенные.

Исследование дикторов с разными соц. характеристиками. Отклонения возникают в незнакомых аббревиатурах, а так отступлений от кодифицированной нормы мало.

Основные отклонения:

В буквенных:



  1. прочтение буквенных, как звуковых

  2. прочтение буквенной аббревиатуры как буквенно-звуковой

  3. замена алфавитных названий букв на просторечные

  4. выпадение первой из повторяющихся букв

В звуковых:



  1. сдвиг ударения с конца слова

  2. отсутствие позиционного оглушения

Проблема побочного ударения


Сложные слова в том числе и с иноязычными корнями префиксального характера. С этим возникает проблема степени редукции гласного велотрек /ъ/ или /^/
Ассимилятивные процессы в консонантных сочетаниях
Расшить, переводчик и т.д.

Экспериментальные данные показали, что в основном ассимиляция происходит: ТЧ в Ч’


Но различаются минимальные пары: ПОЧИНИТЬ и ПОДЧИНИТЬ
ТС, ТЬС, ТЦ, ДС и ДЦ —> в долгую аффрикату.
ЖД’ в московском варианте в ЖЖ
В области числительных: 7 и 8 твердость обычно у мужчин. 50 /ps’at/
Перед v и v’ не происходит ассимиляции по звонкости глухости.
Колебания в ударениях нАчАть, звОнИть

18. Современное состояние фонетических исследований русского языка. Прикладные аспекты современной фонетики
В последние годы специалисты самых разных областей проявляют все больший интерес к изучению не отдельных звуков и их характеристик, не отдельных слогов и слов или специальным образом организованных фраз, но к изучению тех специфических черт, которые характеризуют поток речи.

Исследования ведутся на основе анализа записей естественной звучащей речи без специальной предварительной организации и отбора материала. При этом специалисты по автоматическому распознаванию и синтезу речи основное внимание уделяют разным видам речи спонтанной, куда включаются диалектная и литературная, монологическая и диалогическая речь. Лингвисты концентрируют свое внимание на разговорной речи, под которой, несмотря на отсутствие единого определения, понимается обычно непринужденная речь носителей литературного языка в условиях непосредственного общения при отсутствии официальных отношений между говорящими, носящая преимущественно диалогический характер.

Разные современные фонологические концепции могут находиться не в альтернативных, а во взаимодополняющих отношениях, что может привести к построению комплексной дополнительной концепции, ориентированной на решение прикладных задач создания лингвистического интерфейса в рамках интеллектуальной системы, которая способна воспринимать информацию на естественном языке в фонетической речи.

Задача современного фонолога сводится не к описанию правил в отдельных языках, а к выявлению универсальных структурных характеристик фонем и супрасегментных единиц.

1993 г. – теория оптимальности - основное внимание уделяется выяснению условий гармонии ( или правильность) конечных результатов фонологических операций.

Главной особенностью этой теории стал её полный отказ от последовательного многоуровнего механизма, т. е. механизма порождения поверхностной структуры слов из глубинной структуры, лежащего в основе нелинейной фонологии. (Правильность построения конечных поверхностных форм слов). Согласно теории оптимальности языки различаются не разными правилами и принципами фонотактика, а той значимостью, которую они придают универсальным принципам гармонии.

Проблема слога и слогоделения в русском языке давно привлекает внимание исследователей русской фонетики: последняя работа/ Панов М.В. О слогоделении в русском языке// Проблемы фонетики – М., 1995). Значительный вклад в этой области был внесён такими исследователями, как Л.В. Бондарко. Звуковой строй современного русского языка. М., 1977. Л.Р. Зиндера. Общая фонетика. М. 1979.

За это время было создано несколько теорий слогоделения. Таковы. в частности, теория имплозии/эксплозии (Ф. Де Соссюр), теория мускульного напряжения (Л.В. Щерба), теория слога, как волны сонорности и т. д. Именно последняя теория была сформулирована на русском языковом материале Р.И. Аванесовым и подробно разработана в трудах М.В. Панова.

Описание действия механизма слогоделения в современном русском литературном языке представлено в работе С.В. Князева. (О критериях словоделения в современном русском языке: теория волны солнорности и теория оптимальности//В.Я.. 1999. №1) в терминах теории оптимальности, широко распространённой прежде всего в современной американской фонологии.

Одной из главных проблем фоностилистики поэтической речи является проблема выявления ассоциативно-образной мотивированности звука в стихе (Любимова Н.А.,Пинежанинова Н.П., Сомова Е.Г.Звуковая метафора в поэтическом тексте. С-Пб., 1996).

На материале русской поэзии начала 20-го века рассматривается сенсорно - эмотивное восприятие звуковых особенностей стиха, взаимодействие паронимии, звукового лейтмотива, рифмы и других компонентов поэтического текста (воссоздание и семантизация звуко-ассоциативных полей на основе звукового лейтмотива доминантных звуков).

Идея о принадлежнолсти побочного ударения уровню фразовой, а не словесной просодии подкрепляется материалами инструментального анализа (Просодический строй Р.Я. М., 1996).

Исследование подтверждает существование в современном русском языке тенденции к смещению ударения к началу, а нередко и на начало слова. Самым общим законом является ориентация на морфологическую границу: ударение ставится обычно либо на последний слог основы, либо на первый слог окончания (слова с «неправильным» распределением растворов в неодносложной основе).

Новым в представлении русской просодии является принятие единых принципов описания системы литературного языка и диалектов русского общенародного языка.

В настоящий момент актуальной является задача: сдержать негативные с позиции литературной нормы процессы, защитить литературные нормы.

В девяностые годы наблюдается снижение общего уровня качества произношения, что можно проследить по следующим наиболее частотным признакам: нечеткость артикуляционных переходов; различные виды компрессии слова; заглушение тембровых характеристик звуков основным тоном (интонация выражена, а звуки различаются недостаточно); частотность пауз и их звуковое наполнение сопоставимые со словесными сорняками; смысловые и стилистические нарушения в употреблении интонационных средств (Брызгунова. Русское литературное произношение 90-х – 20-го века. М., 1998).

Исследование фонетики современного русского языка и в особенности русской разговорной речи показывает, что в настоящее время в речи говорящих на русском языке достаточно широко представлены различные произносительные варианты тех или иных звуков, причём далеко не всегда эти варианты можно оценивать как соответствующие норме. Необходимо отметить, что увеличивается доля не только отклонений от нормы, но и явно не нормативно реализуемых звуков (Хитина М.В. Вариант анализа отклонений от орфоэпической нормы в русской речи// Фонетика в системе языка. Сб. статей. М., 1999).

В труде «Общая и прикладная фонетика» М., 1997 г. нашли отражение наиболее важные темы и проблемы общей и прикладной фонетики: артикуляционные характеристики звучащей речи, слог как базовая единица речепроизводства и речевосприятия, ритмическая структура (фонетическое слово) как опорная единица ритмико-смыслового членения речи, исследования фонетических характеристик речи в прикладных целях, современные системы автоматического распознования и понимания речи.

Описание различных способов синтеза речи, практикуемых в разных странах с привлечением аппаратных и программных средств.

На современном этапе просматривается возникновение новой отрасли науки и техники – лингвокибернентики и её раздела – речевой кибернетики. Базовым понятием лингвокибернентики является естественный языковый код при условии полиярусного рассмотрения его функционирования.

Речевая кибернетика основывается на речевом сигнале в его устной разновидности.

Происходящие в настоящее время революционные изменения в теории компьютерного обучения в целом и обучения фонетики, в частности, связаны с появлением и широким распространением, благодаря относительной простоте и доступности, технологии мультимедиа и гипертекстовых интернетовских технологий. Одним из наиболее важных вопросов, встающих перед создателями этих систем электронных курсов, является их адаптивность к выполнению как можно большего числа дидактических задач. (Модульная структура учебного курса, звуковые файлы, осциллографические представления звуков, видеозаписи видимых артикуляционных движений и т. д.)

В ряде работ последних лет отражены различные методики создания автоматизированных обучающих фонетических систем (Потапова Р.К.) Фонетические обучающие системы, функционирующие в настоящее время за рубежом и Интернет, проанализированы их недостатки, предложены новые оригинальные пути решения данной задачи.

При автоматическом распознавания и синтезе речи требуется полное и адекватное описание звукового строя языка. Формализованные данные о звуковых реализациях используются при автоматическом транскрибировании, под которым понимается моделирование речевых характеристик на основании алгоритмизации имеющихся фонетических знаний. (Шалопова К.Б. Автоматическое транскритирование как способ отражения вариантности речи. С-Пб., 99)

В работе Шалонова формализована произносительная вариативность на орфоэпическом и орфофоническом уровне в разных формах русского языка, а также разработаны произносительные конфигурации для моделирования фонетической вариативности в двух формах русского языка (лит. речи и террит. диалекты и региональные варианты произношения).

Значительный пласт в развитие современных знаний по фонетике и фонологии образуют произносительные словари (Словарь трудностей русского произношения. Каленчук М.Л., Касаткина Р.Ф. М., 1997), которые созданы на базе массовых обследований звучащей речи и экспериментальных исследований.

В целях обучения экспертов в области фоноскопии при решении криминалистических задач по идентификации личности по голосу и речи разработана и функционирует «Электронная энциклопедия эксперта-фоноскописта (русский язык). «Потапова Р.К.….М., 1999. (Просодия речи, перцептивная фонетика).

Следует подчеркнуть, что наблюдается дальнейшее интенсивное развитие в области теоретического и прикладного речеведения, охватывающего такие направления исследований, как анализ и синтез речи на базе новых технологий, моделирование артикуляционных и перцептивно-слуховых процессов, аудиовизуализация речи, формирование баз речевых данных и речевых фондов, речь в шумах и помехах, речевые компьютерные диалоговые системы, мульти-лингвальные и мульти-медиальные системы, системы синтеза «текст-речь»; фонетические аспекты диалога с компьютером, автоматизированные и полуавтоматизированные системы идентификации и верификации говорящего, речевые экспертные системы, речевые обучающие системы.

Экспериментальная фонетика в СПбГУ.

В 1899 г. был создан кабинет экспериментальной фонетики по инициативе С.К.Булича.

В 1909 г. хранителем кабинета становиться Л.В.Щерба, благодаря деятельности которого и возникает Лаборатория экспериментальной фонетики. Первые приборы Щерба покупает в 1908 г. в Париже из своей стипендии, но начиная с 1910 г. выделяются деньги на приобретение кимографов (установка для работы с палатограммами), наглядных пособий в виде заспиртованных гортаней, муляжей гортани и уха, наборы камертонов (единственная в нашей стране коллекция камертонов от 20 до 2500 Гц с интервалами в 4-8 Гц).Решались прикладные задачи фонетики - сотрудничество с логопедами, сурдологами, инженерами-связистамии, акустиками.

М.Матусевич «Современный русский язык. Фонетика», М., 1976; разработаны особые методики слухового анализа («слуховые семинары»)

Одновременно с изучением различных языков мира (СССР) проводятся и работы, посвященные фонетике тех языков, которые преподаются на филфаке. Хорошо известный в настоящее время фонетический метод изучения иностранных языков (основные – первичность звуковой формы)

Одно из традиционных направлений для фонетистов – участие в работе по оценке качества каналов связи ( артикуляционные таблицы для проверки качества связи - Голарин). С задачами улучшения каналов, по которым передаются речевые сообщения, связаны и работы по исследованию особенностей восприятия речи в условиях шума, представленные также в серии исследований А.С.Штерн. Другим прикладным направлением было исследование фонетических свойств различных параметров речевого сигнала. Так, конкретными задачами автоматического распознавания речи были инициированы исследования акустических характеристик твердых-мягких согласных, акустических характеристик безударности, акустических характеристик разных темпов произношения и т.д. (Л.В. Бондарко, Л.А. Вербицкая, Л.П. Шубанова, Л.Р. Зиндер). Исследования просодической организации высказывания (синтез речи), И.Д. Светозарова.

Сотрудничество с лабораторией физиологии речи Института физиологии имени И.П. Павлова. Создание уникальной фонотеки – изучение произносительной нормы Л.А. Вербицкая.

Разработанная при участии сотрудников кафедры обучающая программа по РКИ была признана лучшей в 1996 на международной конференции в Гронингене.

П.А.Скрелин – фонетические исследования. Необходимые для создания системы синтеза письменного текста.

«100 лет экспериментальной фонетике в России». СПб., 2001.

Вышло 7 сборников «Слух и речь в норме и патологии» – результат тесных и плодотворных контактов кафедры с сурдологами, логопедами, дефектологами. Огромный фонд записей устной речи в разных регионах страны. Специализация «Речевые процессы и технологии».

Фонетика спонтанной речи (Светозарова., Л.,1988).

«Экспериментально-фонетический анализ речи» (вып.1,2,Л., 84,89) – множество статей: о просодической системе русского языка, система ударений в глаголах и именах; описание экспериментов – значимость частей слова в РЯ – вывод; начальная корневая часть имеет большее значение. Взаимовлияние русского и английского языков в речи билингвов; формирование произносительной нормы (возможность произношения t перед /e/. Напр.: от этого, разэдаки); темп речи в разных жанрах (телефонная беседа, лекция, консультация и т.д.); использование баз данных при фонетических исследованиях; кросскультурные исследования становления речевой деятельности (на ранних этапах онтогенеза); синтезатор речи.

19. Актуальные процессы в лексико-фразеологической системе современного русского языка; социальные и собственно лингвистические причины этих процессов.
Демократизация и либерализация современного общества после исчезновения Советского Союза не могла не отразиться на лексическом уровне, наиболее подвижном и подверженном влиянию экстралингвистических факторов.

Процессы:



  1. деактуализация значений многих слов. Исчезновение советизмов (выбросить дефицит). Но сходные понятия начинают выражаться другими словами: коллективизация переходит в соборность.

  2. Деидеологизация лексики: слова типа бизнес, собственник теряют в своем значении пейоративный оттенок. С другой стороны, слова нейтральные в советское время приобретают этот отрицательный оттенок (номенклатура)

  3. Активизация роли политики в жизни современного общества привела к появлению, а вернее к актуализации таких слов, как: застой, раунд.

  4. Возвращение лексики (например, связанной с церковной сферой, в связи с тем, что общество по большей части открыто говорит о своем православии), с другой — историзмов, например, губернатор, дума и т.д.

  5. Активизация слов иноязычного происхождения: мэр, биржа, спикер и т.д.

  6. Появление деловой сферы: официальный этикет. Меняется.

Еще процессы:




  1. Демократизация (Скляревский)

  2. Либерализация (Костомаров)

  3. Вульгаризация (Колесов)

Норма становится менее жесткой, особенно в сфере массовой коммуникации. Расширение литературных стандартов: начинают входить жаргонизмы, просторечия (бардак).


В современном обществе происходит переоценка обсценной лексики: она проникает в разговорную речь.
В СМИ много просторечий, много просторечий и в разговорном языке. Это помогает сделать речь более экспрессивной, индивидуальной, но с точки зрения эстетики это не очень хорошо.
Внешние заимствования. Активизация употребления иноязычных слов, что связано с падением железного занавеса и осознанием страны, как части мира + ориентация на запад.
Приобщение к интернациональным терминам. В разных сферах: финансовой (брокер, дилер и пр), в образовательной (грант), в бытовой (гамбургер), в технической (название частей компьютера там же еще и кальки типа мышь)
По большей части заимствования идут из английского языка (роль его как языка международного)
Иногда заимствованные слова используются даже при наличии русского аналога: например, консенсус (придает речи большую значимость).
Углубление семантической структуры некоторых слов: например, кризис — это не только нестабильность, но и нехватка чего-либо.
Развиваются новые значения общеупотребительных слов: подвижка (земной коры) стала теперь еще и изменением к лучшему.
Новые значения связаны с семантическими переносами (метафорическими): челнок
В области фразеологии:
масса составных новых терминов: теория информации, спутниковое телевидение.
Новый политический строй, исторический этап => новая фразеология, особенно в политической сфере: новые русские, ближнее зарубежье, силовые министерства, высшие эшелоны власти…
Фразеологизмов много в экономической и торговой сферах: коммерческие структуры, налог с продаж, инвестиционные фонды, потребительская корзина, прожиточный минимум…
Экспрессивная оценка кризисных ситуаций: теневой бизнес, отмывать деньги (калька с английского опять же).
Новые клише делового языка: согласительная комиссия, рейтинговый опрос.
Библеизмы. В публицистике.

Метафорическое осмысление сочетаний: шоковая терапия, горячая точка, утечка мозгов…


В СМИ проникают фразеологизмы из просторечия и жаргонов: вопрос на засыпку, вешать лапшу на уши…
Заимствования: мыльная опера, первая леди, белые воротнички.
Расширение по моделям (нужно, как обезьяне партия)
Источник многих новых фразеологизмов — реклама.

20. Активные процессы в современном словообразовании
Словообразование тесно связано с другими уровнями языковой системы – фонологией, морфологией, синтаксисом и, конечно, лексикой, так как результатом словообразовательных процессов является появление новых слов.

Словообразование служит группировке слов в отдельные лек­сические разряды, способствует формированию лексических зна­чений. Именно на почве словообразования устанавливаются системные отношения между лексикой и грамматикой.

Обычно словообразование делят на словопроизводство (при ис­пользовании аффиксации), словосложение (при участии минимум двух полнозначных единиц), конверсию (при переходе, или транс­позиции, слов из одной части речи в другую), аббревиацию (при сокращении исходных слов). Образование новых слов с помощью формальных средств называется деривацией, а сами произведен­ные слова – дериватами.

На фоне этих общих разновидностей словообразования выде­ляются отдельные способы словообразования. Например, при ис­пользовании аффиксации характерны следующие основные способы: суффиксальный, префиксальный, постфиксальный – и спо­собы смешанные, представляющие собой различные комбинации формальных средств словообразования, например суффиксалъно-префиксалъный, префиксально-постфиксальный, префиксально-суффиксально-постфиксальный и др.

В рамках способов словообразования выделяются типы слово­образования с тождественным видом словообразующего форманта (суффикса, префикса и т.п.). При словосложении как способе сло­вообразования, имеющем синтаксическую базу, вьщеляются два типа: 1) сочинительный (комбинация равноправных компонентов, например глухонемой); 2) подчинительный (среди сочетающихся компонентов выделяются главные и зависимые, например письмо­носец).

Словообразование в высшей степени подвижно, в его системе заложены большие потенции, реализация которых практически не ограничена. Именно поэтому в активные периоды жизни языка они особенно дают о себе знать.

Бурные процессы в современном словообразовании объясняют­ся причинами внеязыковыми и внутриязыковыми, которые чаще всего переплетаются, усиливают друг друга. Например, законы аналогии, экономии речевых средств, законы противоречий, как правило, на уровне словообразования поддерживаются или стиму­лируются социальными причинами. Так, ускорение темпов жизни усиливает действие закона речевой экономии, а рост эмоциональной напряженности в жизни общества активизирует процессы образования эмоционально-экспрессивных типов словообразова­тельных моделей.

Наибольшей устойчивостью обладают общие способы словооб­разования. Более изменчивы и подвижны типы словообразования в рамках стабильных способов. Даже сам тип может использоваться как определенный образец для образования нового слова, напри­мер бомжатник по образцу лягушатник; ельцинизм по образцу фрейдизм; тамиздат, самиздат по образцу госиздат, Политиздат; читабельный, носибельный, смотрибельный по образцу операбельный (в выступлении Е. Примакова – даже так: политика резонабельна); луноход, марсоход по образцу землеход и др.

Как видим, способы словообразования, типы и даже формаль­ные словообразовательные средства (суффиксы) черпаются в са­мой словообразовательной системе, собственно новыми оказыва­ются только номинации, единицы наименования, созданные «по образу и подобию». В словообразовательные процессы, таким об­разом, вовлекаются новые именования.

В этих процессах активно обнаруживается связь лексического (даже семантического) уровня языка и грамматического, словооб­разовательного. Например, можно наблюдать расширение слово­образовательных моделей, произведенных от слов в новых зна­чениях. Если взять хотя бы слово челнок, то получим следующую картину: челнок в значении «деталь ткацкого станка» дает только одно звено в словообразовательной цепочке – челночный; новое значение слова челнок (перекупщик) в современном просторечии значительно увеличивает цепочку, расширяя словообразователь­ные возможности данной мотивирующей основы: челночник, челночница, челночиха, сочелночники, почелночить, да и сочетательные возможности прилагательного челночный тоже расширяются: челночный бизнес, челночный маршрут, челночная операция, челночные перевозки. Слово тусовка (вариант тасовка), ставшее общеразго­ворным, породило целую семью слов, стилистически еще более сниженную, т.е. слов на уровне арго: тус, тусман, тусняк, тусовщик, тусовый, туснуться, тусоваться, тусейшен (тусейшн).

В качестве словообразовательного новшества можно признать и повышение продуктивности тех или иных словообразовательных моделей, что, безусловно, вызвано причинами социального плана. Интенсивность «эксплуатации» отдельных словообразовательных моделей в современной периодической печати – явление бесспор­ное. Элемент языковой моды здесь очевиден. Например, малоупот­ребительный в прошлом суффикс -ант при обозначении лица стал очень активным: подписант, амнистант (о Руцком), реабилитант, эксплуатант, нобелиант (у М. Арбатовой), отъезжант, выезжант (у М. Арбатовой), номинант; или, например, чрезмерно расширя­ется круг бессуффиксных образований среди отглагольных форм: отлов, выгул, выпас, прикид, напряг, закуп, подклад, обжиг, подогрев. Ср. обжигание — обжиг, промывание — промыв, подогревание — подогрев.

Такие формы очень характерны для речи профессиональной. Но данная словообразовательная модель проникает в общеупотре­бительный словарь, правда, чаще на уровне просторечия и обще­городского арго: быть в отпаде; полный отпад; посыл газеты; схлопотать принуд; получить отлуп; иметь хороший прикид. По аналогии появились и формы от прилагательных: наив, серьез (ср.: на полном серьезе); интим, беспросвет, нал, безнал, афган, неформал, инфантил; то же среди терминов: термояд, негабарит, конструктив, криминал и др. Пример: Он глянул вскользь (не в глаза, много чести — в промельк), мол, ждут тебя уже достаточно долго (В. Маканин). Много подобных образований можно обнаружить в рамках окка­зионального употребления. Например, большой материал в этом отношении дает «Русский словарь языкового расширения» А. И. Сол­женицына. Автор явно недоволен «нахлыном международной анг­лийской волны» и представляет словесный материал, опираясь на «утерянные богатства» русского языка. Повышенное внимание в словаре, по словам самого создателя, уделено отглагольным име­нам и наречиям. Вот некоторые примеры: вздым (от вздыматься), взмёт (от взметнуться), взым (от взымать), взыск (от взыскивать) и т.п.

Влиянием социального фактора можно объяснить заимствова­ние некоторых словообразовательных элементов иноязычного происхождения. Случай в принципе для словообразования крайне редкий, если, конечно, не считать суффиксы и приставки лат. и греч. происхождения, приобретшие международный характер. На­пример, модным стало английское слово gаtе как второй элемент наименования – Watergate (буквально водяные ворота). В качестве нарицательного наименования крупного политического скандала элемент gаtе стал словообразующим в наименованиях типа Ирангейт, Израильгейт, Панамгейт, Кольтгейт, Моникагейт, Кремлегейт (или Кремлевские уотергейты), Московский уотергейт (МК, 1996, 16 февр.); Кремлегейт: закрыть нельзя расследовать (передача на НТВ, 2000,12 сент.). Пример из Литературной газеты (1999,1-7 сент., автор В. Надеин): Руссогейт: подарок судьбы, который Россия не вправе упускать; Моторгейт — заголовок статьи о скандале, связанном с передачей американской авиастроительной корпора­ции важных секретных разработок пермских моторостроителей (Версия, 2000, 7-13 марта) или один из подзаголовков материала о бизнесмене В. Кириллове: «Кремлингейт – об исчезновении де­нег, предназначенных для реконструкции Большого Кремлевского дворца» (Версия, 2000, 14-20 марта).

Современные средства массовой информации оказались средото­чием тех процессов, которые происходят в русском языке, в том числе в его словообразовании. Более того, именно газета, резко изменившая свой облик и направленность, стимулирует эти процессы, расшаты­вая привычные рамки сложившейся системы. И хотя способы, типы и средства словообразования в принципе остаются прежними, актив­но изменяется характер именований, которые образуются с помощью этих способов и средств. В известные словообразовательные типы вливается все новый и новый лексический материал. Характерно и то, что функционально этот материал значительно расширился – используются единицы, находящиеся на границе литературного языка (разговорный литературный язык), и единицы, выходящие далеко за пределы литературного языка (просторечие, жаргоны). На этом огромном языковом материале активизируется словотворчест­во, с одной стороны, реализующее потенциал языка, с другой — порождающее ситуативные окказионализмы.


Рост агглютинативных черт в процессе образования слов

Агглютинация (от лат. аgglutinatio — приклеивание) означает образование грамматических форм и производных слов путем последовательного присоединения к корню или основе слова грамматически однозначных аффиксов, при котором границы морфов остаются отчетливыми, без изменений. Агглютинация выявляется при образовании слов путем использования аффиксов, чаще всего суффиксов. В принципе, явление агглютинации, т.е. автоматического, без изменения, присоединения словообразующе­го суффикса к морфу производящего слова, для русского языка нехарактерно. При такой ситуации обычно происходит мена фонем в морфах, т.е. чередование звуков, например: рука — ручка, нога — ножка, соха — сошка (к -> ч, г -> ж, х -> ш). Такие замены при образовании слов исторически обусловлены фонетическими законами прошлых эпох жизни языка. В современном языке эти чередования обусловлены грамматически, поскольку возникают они на стыке морфем благодаря исторической «несовместимости» соседствующих фонем, т.е. в русском языке чередование оказалось дополнительным средством формального (фонематического) раз­личения слов, средством, которое сопровождает аффиксацию. Та­кова закономерность. Но в современном русском языке она стала нарушаться, и в определенных позициях при словообразовании чередование исчезает. Так происходит агглютинация, т.е. автома­тическое присоединение словообразующего элемента, без мены фонем.

Ослабление чередования на стыке морфем особенно заметно при образовании производных от топонимов, от заимствованных слов, от названий ряда учреждений, от аббревиатур. Ср.: шпага — шпажист, но штанга — штангист (суффикс лица -ист присоеди­няется к основе без изменения ее конечной фонемы).

Следовательно, первое следствие агглютинации — затухание че­редования на стыке морфем. Пример: Таганрог — таганрожский — таганрогский; таганрожцы — таганрогцы; казах — казашский — казахский; калмык — калмыцкий — калмыкский; Оренбург — орен-буржский — оренбургский; оренбуржцы — оренбургцы; петербурж-ский — петербургский; петербуржцы — петербургцы. Например: Эдельвейс, дед Мартына, был, как это ни смешно, швейцарец —рос­лый швейцарец с пушистыми усами, воспитавший в шестидесятых годах детей петербургского помещика Индрикова и женившийся на младшей его дочери (В. Набоков).

Очевидно, что вновь образуемые слова минуют форму с меной фонем, так же как, например: Владивосток — владивостокский. Естественно, что такой переход готовился постепенно, подспудно; иногда долго сосуществовали параллельные варианты форм, на­пример, от названия Волга образованы обе возможные формы — волжане и волгари, но только одна форма для обозначения в единственном числе волжанин. В других случаях давно закрепилась форма без чередования: баски — баскский (устар. басконский, ср.: наречие по-басконски)\ лаки — лакский; тюрки (группа народов — татары, узбеки, турки, туркмены, якуты, чуваши и др.) — тюркский; адыги (общее название адыгейцев, кабардинцев и черкесов) — адыгский; или сохраняется старая форма: коми-пермяки — коми-пермяцкий язык, коми-пермячка; казак — казачий и казацкий (ка­зачье войско, казацкая сабля).

Как видим, процесс идет противоречиво, сложно, однако на­правление его очевидно.

Следствием агглютинации можно считать и рост интерфикса­ции — появление внутреннего суффикса-интерфикса, который помогает «развести» несочетающиеся или неудобно сочетающиеся фонемы на стыке морфем.

Например, слова с суффиксом -анин (-анё) приобретают нараще­ние -ч- (-чанин). Комплекс -чанин (-чане) все более становится уни­версальным при обозначении лица (лиц), по принадлежности к нации, народу; по отнесенности к городу, местности проживания: Торопец — пгоропчане, Гремиха — гремихчане, Бежецк — бежечане (ср.: англичане, датчане). При наличии чередования интерфикс не требу­ется: волжане (формы волгане и волгчане отсутствуют).

При образовании подобных наименований часто возникают практические трудности, так как производящее слово-наименова­ние имеет «нестандартную» форму. Например, наименования на -ня (типа Капотня). Как образовать наименование жителей — ка-потняне или капотчане! Такое затруднение в юмористической форме обыгрывает, например, автор хроники происшествий: В 5-м квартале Копотни 39-летний капотнянин или капотнинец, а может быть, капотнюк в своей квартире избил до полусмерти свою 47-лет­нюю подругу (МК, 1995, 22 июля).

В качестве интерфикса часто употребляется -ов(ский). Класс слов типа стариковский в настоящее время растет: битниковский, летчиковский.

Сочетание -овский все чаще употребляется при образовании прилагательных. Надо сказать, что эта форма заметно вытесняет некоторые более ранние формы прилагательных: антантский — антантовский, пентагонский — пентагоновский, завкомский — завко­мовский; селъкорский — селькоровский; сельсоветский — сельсоветов-ский. При некоторых аббревиатурных наименованиях образуются прилагательные только с наращением -ов: ооновский, тассовский, мхатовский, мосфильмовский и др. В современном языке формы могут различаться в зависимости от мотивирующего слова: Дарвинский -от Дарвин (город); Дарвиновский — от Дарвин (фамилия).

Форма на -овский может конкурировать с другими, особенно если исходное слово оказывается «трудным» для образования прилагательного. Например, название города Опочка (Псковская обл.) образует прилагательные опоцкий (очень старый вариант), опочецкий и опочковский. В Словаре прилагательных от географи­ческих названий (сост. Е.А. Левашов. — М, 1986) отдается пред­почтение форме опочецкий, хотя даже во времена А. Пушкина уже была форма опочковский. Ср. примеры: Я остановился в опочецкой гостинице (К. Паустовский); Надзор этот [над Пушкиным] был поручен Пецурову, тогдашнему предводителю дворянства Опочков-ского уезда (И. Пущин. Записки о Пушкине). А в одном из вы­ступлений Д.С. Лихачева была употреблена форма «Опочининская библиотека».

Интерфикс -ов используется и с суффиксом -ец в названиях жителей городов, например, большие трудности возникают при образовании подобных наименований от названия города Санкт-Петербург: санктпетербурговец или санктпетербургец! Для назва­ния жительницы этого города разброс форм еще больший: санктпетербурженка, санктпетербуржица, санктпетербуржка. В.И. Лопатин в «Орфографическом словаре» (1999) дает формы: санктпетербуржцы, санктпетербуржец. А от слова «Петербург» — петербуржанка и петербурженка и далее: петербуржка, петер­буржцы.

В просторечии используется дополнительно еще один интер­фикс -ш, он употребляется с суффиксами -н (у прилагательных) и -ник (у существительных): МГУ — эмгеушник, СНГ — эсенгешник, ГАИ — гаишник, КГБ — кагебешник; соответственно — эмгеушный, эсенгешный, гаишный, кагебешный.

Следствием агглютинации можно считать в ряде случаев нало­жение морфем, в результате имеем опрощение морфем. Это про­исходит, когда совпадают конечные части производящей основы и присоединяемый суффикс: Челябинск — челябинский [ск + ский]; Динамо — динамовский, динамовец [о + ов; о + овец]; сельпо — сель­повский [о + овский].

Кстати, наложение осуществляется только при соединении ко­нечного производящего слова и суффикса; на стыке приставки и корня это явление не наблюдается, например: Прииртышье, заар­канить, ультраакустика.

Процессы агглютинации и их следствия оказались достаточно плодотворными для русского языка. Их активизация объясняется тем, что словообразовательная система унифицируется, а словооб­разовательные связи становятся более прозрачными (снятие чере­дования сохраняет исходный фонемный состав слова). Наложение морфем упрощает словообразовательные модели, делает их более экономными, следовательно, процессы эти соответствуют внут­ренним потребностям языка.
Наиболее продуктивные словообразовательные типы

В системе словообразования в разные периоды жизни языка словообразовательные типы, да и способы тоже, приобретают разную степень активности. Образование слов по ранее продук­тивным моделям может по ряду причин затухать, и, наоборот, в активный словообразовательный процесс могут вовлекаться не­продуктивные в прошлом модели. Причинами таких смещений акцентов являются либо потребности самого языка — недостаточность или избыточность тех или иных образований, либо опреде­ленный социальный заказ, наконец, просто языковая мода, когда под одну, полюбившуюся модель подгоняются разрозненные и часто неоправданные словообразовательными принципами формы. Например, при развитии техники, технологий, производ­ства возникает необходимость в новых наименованиях, которые и создаются по типу имеющихся в языке, только значительно рас­ширяется круг образованных таким образом слов. При усилении аналитических методов освоения новых фактов действительности увеличивается тяга к абстрактным именам, и, следовательно, осо­бенно востребованными оказываются модели, по образцу которых создаются абстрактные существительные с набором характерных для них суффиксов. Например, суффикс -ость, свойственный аб­страктным именам, применяется при создании отвлеченных имен существительных от корней, прежде недопускавших подобные образования: русскость, советскость, детскость. Или, например, введение новой бытовой техники приводит к образованию необыч­ных глаголов, поскольку этой техникой в быту надо управлять, т.е. производить определенные действия. В таком случае известные словообразовательные глагольные модели выручают: пылесос — пы­лесосить; ксерокс — отксерить. Образуются глаголы и от других классов слов, например от терминов с узкоспециальным значени­ем, прежде применявшимся по отношению к западной действительности. В частности, слово лобби (англ, lobby — кулуары) оз­начало «системы контор и агентов монополий, различных органи­заций при законодательных органах США, оказывающих давление на законодателей и чиновников». Приспособленное к русской по­литико-административной системе, слово оказалось способным образовать «русские» глаголы: лоббировать, пролоббировать (и не только глаголы: лоббизм, лоббист).

Среди словообразовательных новообразований обычно выде­ляют три типа (Миськевич Г.И. К вопросу о норме в словообразовании // Грамматика и нор­ма. М., 1977.): неологизмы, потенциальные слова и окказиона­лизмы.

Неологизмы приобретают характеристику общественно узако­ненных номинаций и, появившись в определенный период, посто­янно воспроизводятся и в конце концов принимаются языковой традицией.

Потенциальные слова — это нетрадиционные слова, незакреп­ленные в языке, но возможные слова, появление которых объяс­няется потребностью в соответствующем наименовании. Так возникло, например, слово луноход, когда реально возникла соответствующая ситуация, готовая модель для осуществления этой потенции уже существовала в языке (землеход). Придет время, по­явятся слова марсоход, венероход. Но пока они находятся в потен­ции языка, поскольку реально потребность в таких наименованиях не наступила.

Окказиональные слова — это индивидуальные авторские обра­зования, существующие лишь в том контексте, в котором они по­явились. Они всегда создаются непосредственно в тексте, а не вос­производятся как готовые единицы. Они даже потенциально в язы­ке не присутствуют, системной, языковой и общественной потреб­ности в них нет, но творчески создаются они по имеющимся в языке моделям.

Производство наименований лиц

Словообразовательные процессы конца XX столетия, результа­том которых являются собственно инновации, привели к выявле­нию наиболее продуктивных моделей сегодняшнего дня. Среди этих процессов можно назвать активное производство имен лиц. Новые названия появляются строго в традиционных рамках. Сло­варь в таком случае расширяется в угоду жизненной потребности нового времени, например: рыночник, кооператшщик, бюджетник, биржевик, суверенщик, антиперестроечник, теневик, льготник, дуб-ляжник, бутылочник, оборонщик, платник (студент, обучающийся за плату), силовик, эвээмщик, компьютерщик и др. Все эти слова необходимы, за ними стоят определенные реалии. Менее активной оказалась модель с суффиксом -ант, хотя и она сегодня работает с большей нагрузкой, чем раньше. Ср.: практикант, дипломант и новые слова — подписант, реабилитант, деградант, амнистант, номинант и др.

Абстрактные имена и названия процессов

Растет класс существительных абстрактных с суффиксами -ость и -изм, а также существительных — названий процессов с фина-лиями -фикация, -изация. Эти модели также не выходят за пределы традиционных образований, новыми оказываются лишь сами про­изводящие основы:

1. Вживаемость, бессобытийность, совковость (советский — совок), газетность, советскость, офисность. Среди абстрактных имен такого типа много окказиональных: свободность, рисковость (новая степень свободности, рисковость ходов. — М. Арбатова), общажность (В. Маканин). Например: Меня он достанет бездом­ностью: не самой по себе моей вечной общажностью, а тем, что я об общаге умолчу (В. Маканин. Андеграунд); ...Внутренняя жизнь человека — это некая, как говорят философы, сплошность, некое единство, образующееся вокруг нашего «я», стержень нашей личности (А. Мень. Радостная весть); еще примеры из научной речи: Во-пер­вых, это существительные с суффиксом «женскости» -анк(а) / -енк(а), в которых орфографические варианты с буквами а (я) и е распреде­ляются очень четко: под ударением в суффиксе всегда пишется а (я), а в безударном положении — е: ср., с одной стороны, гречанка, турчан­ка <...>, а с другой — француженка, черкешенка <...> (В.В. Лопатин. Русские суффиксы: фонематический состав и орфография // Фило­логический сборник. — М., 1997. С. 295).

Легализм, журнализм.

Фермеризация, криминализация, компьютеризация, ваучериза­
ция, электронизация, регионализация, рублевизация (Белоруссии),
американизация (кино), презентация, векселезация (долгов), зарплатизация (доходов), долларизация (сбережений); кинофикация, теп­лофикация, спидофикация.
Приставочные образования и сложные слова

Большую продуктивность при словообразовании обрели латин­ские приставки пост-, онти-, про-, а также русские после-, сверх-: постперестроечный, посткоммунистический, постсоветский, постто­талитарный, поставгустовская (эпоха), постбойкотский (фильм), постпрезидентская (жизнь), постсолженицынские (романы), постре­ферендумы (Пострабская наша пустота заполняется, увы, как попало. — В. Маканин); послеваучерный (этап приватизации), послепутчевый (период); антитеатр, антидуховность, антирубрика, антиколлектив­ность, антинейтральность, антиагрессивность, антигегемония, анти-советскость, антиюбилейные (плакаты); пророссийская оппозиция; сверхграфиковые (поезда).

Столь же активны как словообразовательные элементы греч. псевдо- и лат. супер-: псевдоментальный сеанс, псевдодемократ, псевдорынок, псевдоденьги; суперсвидетель дела, суперэлита, супер­ЭВМ, супергруппа, супербогач, суперавтомобиль, суперженщина, су­перартист, суперхит, супермодель.

Среди продуктивных новообразований эпохи нельзя не отме­тить всевозможные комбинации самых разнообразных словообра­зовательных элементов — от приставок (как русских, так и чаще иноязычных) до цельнооформленных слов, которые объединяются в сложные и составные наименования. Вот некоторые примеры:

клиповед, клиполюб, клипорежиссер;

телекиноискусство, телегруппа, телекоманда, телемания, теле­дискуссия, телефеерия, телеобраз, телекратия, тележурналистика, телехулиганы, телецерковь, телеуикэнд;

фотооригинал, фотофестиваль, фотоулика, фотолюбитель',

киноделяга, киновед;

мини-заповедник, мини-клуб, мини-зонт, мини-встреча, мини-карнавал, мини-будильник, мини-юбка, мини-метро, мини-мода, мини-пекарня, мини-жилет, мини-диск, мини-баскетбол, мини-ком­пьютер;

гала-концерт, гала-прическа;

блиц-вояж, блиц-опрос;

брейк-мода, брейк-данс, брейк-дансовый;

пресс-бал, пресс-деревня, пресс-отдел, пресс-кафе, пресс-сервис, пресс-секретарь, пресс-ложа;

евролитература, евроремонт, евровагонка;

бизнес-справочник, бизнес-школа, бизнес-центр, бизнес-каталог, шоу-бизнес;

рок-ветераны, рок-тусовка, рок-звезда;

ток-шоу, маски-шоу,

факс-аппарат, факс-бумага, факс-связь, факс-машина;

шоп-туризм, шоп-рейс, шоп-турист;

Адлер-курорт, Горбачев-фонд, Дягилев-центр;

бильярд-клуб, бар-бильярд.

Греческое слово терапия породило целый класс терминологичес­ких новообразований, наряду с известными терминами баротерапия, бальнеотерапия, иглотерапия, электротерапия и др., в последнее время в связи с обращением к нетрадиционным методам лечения появились и соответствующие термины: изотерапия, аэротерапия, ароматотерапия, арттерапия (с помощью воздействия искусством), балансотерапия, библиотерапия (целенаправленное чтение), галоте-рапия (от греч. соль), йоготерапия, смехотерапия, стрессотерапия, шокотерапия и мн. др. И здесь не обошлось без окказиональных слов: Восьмимесячный курс «примакотерапии» помог Борису Ельцину снова обрести привычную решимость (Итоги, 1999, № 20).


Специализация словообразовательных средств

На этом общем фоне активизации ряда словообразовательных моделей заметны и внутренние семантические преобразования некоторых словообразовательных средств. Особенно это свойст­венно суффиксам. Поскольку появляется все больше новообразо­ваний и имеющийся в языке набор суффиксов оказывается во­влеченным в эти процессы, возникает потребность их размежева­ния с целью более точной передачи необходимого смысла.

При повышенной интенсивности использования одних и тех же суффиксов возникает некоторая перегруженность их значениями, что, естественно, создает неудобства в восприятии новообразован­ных слов. Язык реагирует на подобную нежелательную ситуацию специализацией суффиксов и по мере необходимости изменением в значениях суффиксов.

Процесс специализации словообразовательных средств направ­лен на выражение одного из возможных значений, если суффикс оказался многозначным. Идеальной представляется ситуация, когда одна модель и, следовательно, одно словообразовательное средство передает одно значение. На практике это бывает крайне редко, поскольку количество традиционно употребляемых суф­фиксов (они поддаются инвентаризации) не может удовлетворить разрастающийся объем новообразований, тем более если в сферу этих новообразований включаются все новые и новые семантичес­кие классы слов. В таком случае крайне необходима специализация значения и даже изменение значения словообразовательного сред­ства. Например, в русском языке существует ряд суффиксов для обозначения лица при образовании имен от глаголов и существи­тельных: -(ов}ец (вьетнамец, омоновец), -(ч)анин (датчанин), -ист (плакатист, журналист), -лог (филолог), -тель (учитель), -тор (арендатор), -тер (мастер), -ун (лгун), -ик (речник), -арь (вратарь), -чик (летчик), -шик (каменщик). Все это наименования лиц, но это общее значение, каждый же отдельный суффикс образует название лица по какому-то определенному признаку — по роду деятель­ности, по принадлежности к нации, народности, местности и т.д., т.е. вокруг каждого суффикса (или нескольких) объединяется крут слов, связанных единым значением, в этом и заключается специ­ализация. Однако оказывается, что частных значений бывает боль­ше, чем имеющихся в наборе суффиксов. Тогда происходит не­которое перераспределение значений или изменение значений у тех или иных суффиксов. Более того, может случиться так, что какой-то из перечисленных суффиксов окажется востребованным для переда­чи вовсе иного значения, например не значения лица, а предмета. Тогда тем более необходимо перераспределение значений.

Показательны в этом отношении суффиксы -чик, -щик и -тель, -тор. В современном языке эти суффиксы могут использоваться и при обозначении лица (что более традиционно), и при обозначении предмета (вновь приобретенное значение). Дольше всех в рамках обозначения лица держался и держится суффикс -щик. Ср. даже такую внутреннюю замену: купальник (в XIX в. это лицо), в современном языке произошло размежевание — купальник (пред­мет), купальщик (лицо). Ср. еще: Пересуды и суды с адвокатами и обвинителями подливают пиарчика в бурлящий котел Гурченковской славы (Мир новостей, 2001, 6 февр.) и пиарщик (название лица): ...Те 120рублей в день, которые получает Алексей, имеют далеко не все уличные «пиарщики». Тут все зависит от фирмы (Лит. Газета, 2001, 7-13 февр.).

С развитием техники появилось много новых наименований предметов. Для этого стали использовать суффиксы -ник, -тор, -тель, которые прежде передавали только значение лица. Ср.: молчальник, начальник — рубильник, холодильник, кипятильник; сле­дователь, последователь — обогреватель, выключатель, распредели­тель; авиатор —рефрижератор и др. В ряде случаев размежевание еще не произошло, и один словесный комплекс может обозначать и лицо, и предмет: например: оформитель (лицо и предмет); газификатор (аппарат и специалист по газификации); конструктор (работник и детская игра); фиксатор (раствор и тот, кто фиксиру­ет); коллектор (учреждение, деталь и рабочий машины). Даже суффикс -щик начинает развивать значение предмета: это и назва­ния машин, механизмов и названия лиц, которые работают на этих машинах, например выемщик (лицо и предмет, орудие выемки).

Суффикс -щик четко сохраняет значение лица при вторичной суффиксации: классификатор (предмет) — классификаторщик (лицо); перфоратор (предмет) — перфораторщик (лицо). Однако в словах-двойняшках суффикс -щик переходит в категорию суффик­сов с предметным значением: робот-сварщик, машина-чистильщик.

Интересный пример встретился в газете (МК, 1994, 14 апр.), когда именно с помощью замены одного суффикса другим даже в рамках единого общего значения удалось семантически развести слова: слово эксплуататор в русском языковом сознании давно ассоциируется с наименованием определенного лица, эксплуати­рующего чужой труд. Но возникла необходимость дать наимено­вание лица безотносительно к этому значению: Никто не хочет брать вину за случившееся на себя. Ни производители техники, ни эксплуатанты (имеется в виду эксплуатация техники). Как видим, новый суффикс помог избежать негативных ассоциаций.

Иногда именно обращение к непродуктивным моделям дает возможность сообщить слову специальное значение. Ср.: шум­ный — шумовой, вкусный — вкусовой, пыльный — пылевой. Вторые позиции в этих сопоставлениях занимают слова специализирован­ного употребления, это научно-технические термины.

Таким образом, однокорневые слова с разными суффиксами специализируются по сферам употребления, кроме того, приведен­ные прилагательные относятся к разным грамматическим клас­сам — качественным и относительным прилагательным.

Наблюдения над современным словообразованием обнаружи­вают ряды словообразовательных дублетов, которые, казалось бы, без видимых мотивов, переживают очень сложные процессы се­мантического размежевания. Об этом свидетельствует хотя бы заметный рост разных классов относительных прилагательных. Спе­циализированные значения приобретают прилагательные коготко-вый, язычковый, змейковый, колпачковый, подростковый, грудничковый, мальчиковый. Новым является образование прилагательных от сущее-тигельных на -ость и -ота: высотный, пустотный, скудостный, мерзостный, мудростный, например: новостная передача на НТВ; Журналисты и редакторы новостных программ чувствуют себя наибо­лее уверенно (МК, 1994, 14 апреля); Утратив контроль над ОРТ, Б. Березовский вкладывает сотни тысяч долларов в новостной сайт grani.ru (АиФ, 2000, № 52); Кандидат в губернаторы Сергей Атрошенко сообщил, что на всем севере области ни ему, ни другим кандидатам не предоставляется эфирное время для выступления. Ни за деньги, ни бесплатно. Зато другой кандидат не сходит с экранов в новостных сюжетах (АиФ, 2001, № 2).

Среди этих слов большая часть научно-технические термины: жидкостный, яркостный, мощностный, частотный, усталостный, вяз­костный, емкостный, вероятностный. Такие прилагательные не равны по значению обычным общеупотребительным прилагательным. Ср.: жидкий суп и жидкостная обработка металла. Правда, при образо­вании подобных прилагательных есть и очевидные неудачи. К сожа­лению, это свойственно даже лингвистическим работам, например: Словарь не может быть полностным (?); Мы изучаем системностный характер языка. Есть и чисто индивидуальные образования, что, видимо, можно посчитать влиянием модной модели: Юностный пушок (Л. Леонов); Робостная хилость рук (И. Эренбург).

Поскольку возможны такие параллельные образования, часто возникает некорректность их употребления, оттенки смысла слабо улавливаются, например: комфортный и комфортабельный; планет­ный и планетарный, экваторный и экваториальный, термальный и термический, очистной и очистительный, колоритный и колористи­ческий, консультативный и консультационный, разведочный и разве­дывательный, инкубаторный и инкубационный, ферментный и .ферментативный, туристский и туристический и др. Обилие сло­вообразовательных дублетов всегда вызывает затруднения при их использовании, причем эти трудности создает сама словообразо­вательная система. Нужная форма определяется словообразующей основой, ср.: комфорт — комфортный, комфортность — комфор­табельный, турист — туристский, туризм — туристический, эли­та — элитный, элитность, элитарность — элитарный. Или еще: конструкция — конструкционный, конструкт (более редкое) -конструктивный. Особенно «повезло» производящей основе вари­ант: вариантный, вариативный, вариабельный, вариационный. Сло­варь С.И. Ожегова, Н.Ю. Шведовой (1998) фиксирует только фор­мы вариантный и вариативный.

Чересступенчатое словообразование

Речь идет об интересном явлении современного словообразова­ния, когда, вопреки имеющейся в языке закономерности, причаст­ные формы на -ствующий образуются, минуя глагол, от су­ществительных. В словообразовательной цепочке, таким образом, оказывается пропущенное звено , а именно словообразующий гла­гол. Это, как считает ЕА. Левашов, делает эти формы псевдопри­частными. Приведем примерьг. Полная словообразовательная цепочка: монах — монашество — монашествовать — монашествую­щий; первый — первенство — первенствовать — первенствующий. Неполная, трехчленная цепочка: диссидент — диссидентство — ? -диссидентствующий; двухчленная цепочка: интеллигент — ?--?-интеллигентствующий; фашист — ? — ? — фашиствующий. Такое словообразование свидетельствует о развитости словообразователь­ной системы в целом, так как производное слово как бы появляется вне очередности, раньше непосредственно производящего.

Свертывание наименований

Свертывание наименований — результат активного сегодня семантико-синтаксического способа словообразования. Такие на­именования появляются на базе словосочетаний прилагательного и существительного и являются яркой иллюстрацией процесса компрессии: на месте двухсловного сочетания образуется одно сло­во с тем же значением, при этом используется очень продуктивный в данном случае суффикс -к-а. Эта тенденция поддерживается действием закона речевой экономии. Модель словосочетания «прилагательное + существительное» претерпевает при этом суще­ственные изменения, прежде чем стать кратким наименованием — именем существительным. Общим объединяющим компонентом нового наименования оказывается суффикс -к-а, а значение обра­зованного слова ориентируется на первую часть словообразующего словосочетания — на основу прилагательного, хотя это новое слово несет в себе в скрытой форме сумму значений сочетающихся слов, например: безотходка — безотходная технология, горючка — горю­чее топливо, незавершенка — незавершенное строительство, отеч-ка -- отечественная продукция, оборонка - - оборонная промыш­ленность, Волоколамка — Волоколамское шоссе, Ленинградка — Ленинградское шоссе, персоналка — персональное дело, подземка — подземный транспорт (метро), капиталка — капитальный ремонт, первичка — первичная партийная организация, самоволка — само­вольная отлучка, генералка — генеральная репетиция, обезличка -обезличенная продажа, фронталка — фронтальная проверка, круго­светка -- кругосветное турне, синхронка — синхронный перевод, наружка — наружная охрана, литературка — Литературная газета, наличка — наличные деньги, мочиловка — мокрое дело (жарг.) и др. Тематически данная модель имени очень разнообразна: это и на­звания транспортных средств (самоходка, электричка), и названия помещений (раздевалка, подсобка), и названия учебных заведений (мореходка), и названия одежды (кожанка, дубленка, тенниска), и названия напитков, кушаний (газировка, наливка, запеканка, ту­шенка). Такая форма именований была и ранее в русском языке (тушенка, овсянка, вишневка и др.), однако в настоящее время подобный способ словообразования приобрел особую активность. Причем часто формы оказываются омонимичными, например: вечерка — газета Вечерняя Москва и вечерний факультет; персонал­ка — персональное дело и персональная машина; зеленка — лекарство и зеленая зона (во время войны в Афганистане ).

Подобные формы имен существительных в основном составляют словарь разговорной речи — непринужденной, краткой, экспрессив­ной. Ступень вхождения подобных слов в литературный язык раз­личная: многие, давно вошедшие в язык, нейтрализовались и стали единственными наименованиями предмета, как, например, открыт­ка (открытое письмо), еще с 20-х годов ставшая официальным обо­значением одного из видов почтовых отправлений. Другие слова, также ранее употреблявшиеся, прочно осели в просторечии, не пре­тендуя на литературный статус (типа раздевалка; видимо, конкури­рующее наименование гардероб удерживает это слово в рамках сни­женного употребления). Другая причина задержки на пути сле­дования в литературный язык — внутренняя, связанная с характером самого наименования, например, несответствие формы и высокого интеллектуального содержания в слове читалка, в то время как по­вседневные бытовые названия круп (пшенка, овсянка) вполне нейтра­лизовались стилистически, изначально не претендуя на высокое именование. Большая же часть наименований предметов с суффик­сом -к-а, образованных из словосочетаний, используется в рамках бытового разговорного стиля, например: Старая Можайка идет параллельно Минке (МК, 1996, 7 мая).

Семантико-синтаксический способ словообразования может привести к экономии средств выражения путем компрессии и в других моделях словообразования — смирупониточный, домкультуровский, например: [Американцы] прослышав, что в бывшесоюзной столице не только мишки по улицам бродят, но и ракеты выпускают, решили приехать в Москву (Вперед, 1992, 11 янв.).

Экономия средств выражения достигается и путем усечения словосочетаний: запасной (из запасной игрок), докладная (из доклад­ная записка), служебная (из служебная записка); одновременно с усечением в данном случае происходит субстантивация прилага­тельных. Своеобразные усечения свойственны и многим бывшим сложным словам: такси, метро, кино, фото, авто и др.

«Усеченные» слова активно распространяются в русском упот­реблении, скорее всего, по двум причинам: 1) они удовлетворяют внутренние потребности языка — стремление к экономии средств выражения; 2) под влиянием западных языков. Так появились, например, слова ретро (ретроспективный, ретроспектива), ультра (во фр. языке слово ультрароялист было усечено еще в начале XX в.); лаб (лаборатория), док (доктор), название популярного напитка «Фанта» (от фантазия)1, крими (криминальный роман, фильм). Кстати, в последнее время даже в специальной литературе часто стали употребляться термины-«осколки»: лекса (от лексика), морфа (от морфема), квант (от квантовый), терм (от термина), подобного типа термины и ранее были достаточно закономерны (ген — от генетика, микроб — от микробиологический). Путем усе­чения созданы слова типа зам, зав, спец и т.п.

Действие закона речевой экономии не ограничивается перечис­ленными здесь типами словообразования (свертывание словосоче­таний, усечения и др.). Процесс сокращения многоэлементных языковых единиц сопровождается явным стремлением к цельно-оформленности этих единиц (ср.: прокат кинофильмов — кинопро­кат). Тенденция в словообразовании к компактности и цель-нооформленности породила особый тип слов, которые условно на­зываются телескопическими^. Сущность этой новой (относитель­но!) модели заключается в том, что создаваемое слово состоит из начальной части первого слова из слагаемых в одно целое и конеч­ной части второго слова. Образно говоря, слово как бы вдвигается в другое, образуя сложное наименование. Таким приемом образо­вания слов пользовались многие писатели. В.М. Лейчик приво­дит примеры из произведений А. Чехова, С. Маршака, Е. Евтушен­ко. Много таких слов в просторечии (например, закусерий из заку­сочная и кафетерий). Есть такие слова и в других языках (фр. sabot — это соединение слов savate — стоптанный башмак и bot — бо­тинок).

В русском языке так появились слова: рация — сокращенное радиостанция, мопед — из формы мотопед. Это относительно отдельных сложных слов. Но чаще такие слова создаются в резуль­тате объединения частей разных слов, особенно это свойственно медицинской терминологии, поскольку часто новые лекарства создаются из ряда уже имеющихся компонентов, например: диба-верин (дибазол + папаверин), папазол (папаверин + дибазол); нембу-серпин (нембутал + резерпин). Таким же способом созданы и другие по тематике слова, например: магнитола (магнитофон + радиола), информатика (информация, информативный + электроника), биони­ка (биологический + электроника), название государства Малайзия создано на базе соединения начала слова Малайя (Малайский архипелаг) и конца слова Индонезия . Заимствованные русским языком слова мотель, транзистор, эскалатор созданы таким же способом (motorist — водитель + hotel — отель; transfer — перенос + resistor — сопротивление; escalating — ступенчатый + elevator — подъемник). Надо сказать, что телескопия дает словообразованию большие возможности. При таком способе могут быть использо­ваны не только отдельные слова, части которых сочетаются в созданном цельнооформленном слове, но и целые предложения. Таким примером может служить слово беруши, возникшее из воз­гласа «берегите уши!» Это слово теперь уже склоняется, как суще­ствительные, имеющие только форму множественного числа (щипцы, кусачки).

Стяжение компонентов сочетающихся слов в единое цельноо-формленное слово можно отнести к одному из видов аббревиации. Только в данном случае нет четкой закономерности в использова­нии сочетающихся элементов слова: начало и конец нового слова как осколки словообразующих основ могут обрываться где угодно, лишь бы получалось нечто удобное для воспроизведения.

Аббревиаипя

Аббревиация в языке выполняет компрессивную функцию, именно поэтому она особенно активна в современном языке, хотя определенные традиции в использовании этого экономного спо­соба словообразования имеются в истории языка. Достаточно сказать, что даже древнерусский язык не был лишен такого способа образования слов, особенно в классе собственных имен — Свято-полк, Святослав, Новгород и др. Но это были единичные примеры. Основной процесс начался в конце XIX в., и особенно модное развитие получило это словообразование в XX в. В советское время, в частности, аббревиация была воспринята как подлинно народный способ словообразования.

Жизнь аббревиатур в русском языке была сложной, противоречи­вой. В разные периоды преобладали разные типы аббревиатур — слоговые, буквенные, звуковые, смешанные. Аббревиатурам объяв­лялась «война», их изгоняли и осуждали. Но они появлялись вновь, язык уже не мог обходиться без аббревиатурных сокращений.

Аббревиатуры закрепляются в научном языке, в терминах; в названиях учреждений, организаций; в официально-деловом об­щении. Отрицательное отношение к аббревиатурам часто было обусловлено эстетическими причинами. Однако увеличение язы­кового кода за счет аббревиатур, дававшее огромную экономию на уровне текста, оказалось вполне оправданным и неизбежным, тем более что многие аббревиатурные образования путем грамматика­лизации завоевали себе место в словаре. Они в буквальном смысле вжились в язык, стали склоняться как обычные слова — лавсан, лазер; вуз, колхоз, дот, совхоз; бомж, бич; МХАТ, ГОСТи др. Многие стали образовывать словообразовательные цепочки: бэтээры; га­ишники, эмгеушники; эсенговый, эсенговский, эсенговия, эсенгэшник; гулажный; мхатовский; ООНовский; гекачеписты, гекачепизм; элдэ-пээровец (МК, 1994, 12 мая); обомжествленная наука (Лит. газета, 1996, 14 авг.); спецназовский, омоновский, цумовский, пример: Боль­ше всего повезло энтэвэшникам — всю одежду телеведущим дарят (АиФ, 2000, № 42).

Создание аббревиатурных наименований — самый продуктивный способ компресссии многословных названий, особенно названий учреждений, организаций (партийных, общественных, государствен­ных), высших и средних учебных заведений и т.п. Однако эти краткие наименования могут оказаться непонятными для всей массы насе­ления, и в этом их очевидное неудобство. Более того, многие из них неудобны в орфоэпическом смысле (например, новое образование ГИБДД вместо всем известного и благозвучного ГАИ).

Видимо, поэтому наметилась новая тенденция в образовании звуковых и буквенных аббревиатур. Это слова с двойной мотива­цией , слова-акронимы (первые буквы наименования, стянутые вместе, образуют знакомые слова). Они удобны, вызывают привы­чные ассоциации, благозвучны, запоминаемы. Это своеобразные придуманные специально омонимы, например: Буква — бортовое устройство контроля вождения автомобиля; Исход — интегриро­ванная система хранения и обработки документации; Эра -электрофотографический репродукционный аппарат; Садко — система автоматизированного диалога и коллективного обучения; Аккорд — автоматизация контроля и координация оптимальных решений деятельности; Барс — Банк развития собственности; МИФ — Московский инвестиционный фонд; Сапфир — система автоматизированной подготовки фотонаборных изданий, обеспе­чивающих редактирование; Сом — строительные и отделочные материалы. Сближение аббревиатуры с обычным словом привно­сит в названия некоторый элемент коннотаций экспрессивного характера, например Яблоко (блок Явлинского, Болдырева, Луки­на), Совраска («Советская Россия»), Издательство Вагриус (Ва-си-льев, Гри-горьев, Ус-пенский); иногда это звучит каламбурно и с отрицательной ассоциацией — БиДе (Белый Дом).

Даже если не удается подыскать слова с двойной мотивацией (акронима), то аббревиатуре придается «вид» слова. Это искусст­венно созданное слово, но очень напоминающее обычные слова, например: самбо (самооборона без оружия; похоже на танец «самба»), адук (аппаратура дистанционного управления подъемны­ми кранами). В таких словах необязательно полное совпадение букв зашифрованного наименования.

Экспрессивные имена

В современном словопроизводстве обнаруживается высокая доля оценочных и вообще экспрессивных моделей. Фонд экспрессивных средств языка активно пополняется под влиянием разговорной, просторечной и жаргонной сферы словоупотребления; в язык мас­совой печати с ярко выраженной эмоциональной оценочностью все более втягиваются прежде периферийные языковые явления, в том числе и специфические словообразовательные модели.

Социально ориентировано, например, образование наименова­ний лиц, явлений современной действительности, несущих в себе отрицательное оценочное значение. Используются для всякого ро­да оценок имеющиеся модели, которые закрепляют специфичес­кие значения за определенными суффиксами, но при этом расши­ряется лексический материал, способный принимать эти суффикы и их сочетания. Например, суффиксы отрицательной оценки -щин-а, -ух-а (по образцу «деревенщина», «голодуха») распространены в наименованиях общественно-политических течений, явлений со­циального плана, морально-этического и др.: сталинщина, чурба-новщина, брежневщина, митинговщина, беспредельщина, преобразов-щина, аномальщина, дедовщина, чрезвычайщина, компанейщина, спи-довщина, литературщина; порнуха, чернуха, сексуха, прессуха, неус-тавнуха, почесуха, групповуха, кольцевуха (кольцевая дорога), развлекуха, степуха (стипендия), сараюха (сарай). Некоторые при меры: В воскресенье на Краснухе пели звезды и пили кока-колу (МК, 1992, 23 июня); Некоторые товарищи из сопровождения умудрились пожаловать к журналистам на прессуху со стаканами «колы» (МК,

1997, 9 сент.).

Особенно много эмоционально-оценочных наименований лиц. Используются при этом наиболее распространенные суффиксы -шик, -чик, -ист, -ин: выступалыцик, маразматик, бесхребетник, подкаблуч­ник, индивидуальщик, анонимщик, кабинетчик, вещист; реже участву­ют в образовании слов суффиксы явно прежде непродуктивные -арь, -яг-а: тупарь, глупарь, честняга, простяга, блатняга, парняга. Все это слова не просто оценочные, но, к тому же, резко сниженные по стилистической окраске. Многие из них употребляются на уровне просторечия и арго.

В суффиксальном словообразовании имен существительных за­метно усилилось явление стилистической модицификации1, когда новые образования, не отличаясь семантически от мотивирующих существительных, оказываются стилистически окрашенными, при­чем в большинстве случаев эти вторичные наименования оседают в разряде сниженной лексики, например: сельдь — селедка, середина — середка, кино — киношка, компания — компашка, фото — фотка, шту­ка — штуковина, шизофреник — шизик, тунеядец — туник, бронеав­томобиль — броник. Такие парные наименования наблюдались в языке и в рамках нейтральной лексики (ель — елка, скамья — скамейка, червь — червяк, слизень — слизняк), но особенно продуктивным это явление оказывается в разряде стилистически окрашенной лексики.

Подобные образования имеют качественно характеризующий оттенок значения.

Значение качественности может быть усилено и в других лекси-ко-грамматических категориях слов. В частности, многие относи­тельные прилагательные, канонически неспособные принимать значение степени, стали употребляться с распространителями, ука­зывающими на степень проявления признака. Такое явление было известно языку и ранее (ср., например: подлинно большевистское решение; вполне государственное отношение к делу; глубоко пролетар­ские театры), но в последнее десятилетие круг этих слов заметно увеличился: проблема вполне сегодняшняя; по-настоящему журналист­ский прием. Некоторые примеры: Слишком пенсионный возраст за­ставил лихого шоферюгу выйти из игры (МК, 1993, 21 апр.); Ясная Поляна даже в самые, так сказать, советские времена продолжала быть усадьбой прошлого века, она сохранила эти черты (Лит. газета, 1998, 17 июня); За прадедовским дубовым столом сидела густо про винциальная девица (М. Арбатова); Русский дипломат -- человек глубокого, почти японского ума (Б. Акунин). Подобное возможно и при именах существительных, например во фразе типа «больше демократии — больше социализма».

Окказиональные слова

Речевая деятельность нашего современника, стимулируемая но­выми социально-политическими процессами в стране, все более и более становится проявлением общего, повышенной степени эмоци­онально-волевого состояния общества. Поэтому обращение к оце­ночным речевым средствам в какой-то мере удовлетворяет по­требностям в ярком, эффективном и эффектном словоупотреблении. Активная жизненная позиция неизбежно стремится выразиться в действенном слове. В наибольшей степени это наблюдается при индивидуально-творческом подходе к словообразованию. Речь идет об единичном, неузуальном образовании слов, которое является своего рода реализацией возможностей языка. Окказионализмы (от лат. occasionalis — случайный) возникают под влиянием контекста при особом коммуникативном задании, они специально «придумы­ваются». Повышенная выразительность окказионализмов обеспечи­вается их необычностью на фоне нормативных канонических об­разований. Окказиональное словотворчество обнаруживается на всех уровнях языковой системы, но более всего в области лексики и словообразования. В современной речевой практике, особенно в непринужденном разговорном стиле общения, в буквальном смыс­ле ощущается настроенность на изобретательство, на поиск «не­виданного» (В.Г. Костомаров) в словопроизводстве: бывшевики, волчеризация, прихватизация; мафиократия, мэриози (мэр + мафи­ози); наспартачить (от назв. футбольного клуба «Спартак»; Новая газета, 2000, 7—13 февр.); макокрасочные изделия (о перевозке опиума в банках из-под мастики (Коммерсант, 2000, 10 мая); поностальгировать (М. Арбатова). Часто окказионализмы создают­ся ради игры слова, оригинальничания, такие образования всегда оценочны (спонсорье, нью-воришки, спё'рбанк), представляют собой иронизирующие перифразы (Двухтруппный МХАТ два раза обмы­вал свое одно на всех столетие. — АиФ, 1998, № 47; Семнадцать мгновений СПИД-Жуана. — СПб. Вед., 1997, 12 июля; С. Михал­ков — заслуженный гимнюк Сов. Союза — А. Кончаловский); Вот морякам, допустим, помогает не слишком тонуть святой угодник Николай, а студиозам — святая мученица Татьяна (Нез. газета, 2001, 9 февр.).

Окказиональные новообразования привлекают своей нестандарт­ностью, неожиданностью, оригинальностью. Одноразовость окказиопального слова противопоставлена воспроизводимости канони­ческого слова . Окказиональное слово всегда творимо непосредст­венно и ради определенного контекста. Оно не претендует на по­вторное воспроизведение и всегда привязано к случаю. Публицисты, художники слова всегда прибегали к приемам словотворчества. Но это было настолько индивидуально, контекстуально и эпизодично, что никак не может быть сопоставимо с массовостью явления в со­временной практике печати. Создается впечатление, что современ­ные журналисты в буквальном смысле соревнуются друг с другом в словесном изобретательстве. По многим окказиональным наимено­ваниям можно, например, проследить всю историю болезни нашего общества : гарнизоно-косилыцики — призывники, уклоняющиеся от службы в армии; фалыиивонапитчит — изготовители некачествен­ных спиртных напитков; фалыиивозвонилыцики — предупреждающие о мнимых террористических актах и др.

Особенно щедрым оказалось современное словотворчество на базе собственных имен — создаются абстрактные имена, названия процессов и качеств, обозначения лиц и т.д. Имена политических и государственных деятелей становятся материалом для словопро­изводства. Суффиксы, приставки — все идет в ход: горбомания (вариант горбимания), горболюбие, горбономика (сегмент слова эко­номика); гайдарономика, гайдаризация, обгайдарить; ельцинизм, про­ельцинский, ельцинофобия, ельциноиды, борисоборчество; зюгановщи-на, зюгановцы; чубайсизация, чубаучер; андроповка, мавродики, жи­риновцы, руцкисты, баркашовцы и др. Некоторые примеры: Разгай-дарствление экономики (Итоги, 1998, № 43); На ОРТ к приходу ком­мунистов уже готовы: их «Русский проект» и «Старые песни о глав­ном» прекрасно лягут в концепцию зюг-ТВ (МК, 1999, № 93); Чубай­сизация затронула всех (КП, 1997, № 104); Зюганизация всей страны (МК, 1998, № 95); Как живется на Зюганщине? (КП, 1998, № 82); Доживем ли до Зюгашвили? (МК, 1998, № 138); В Белом доме варят дешевую «Маслюковку» (МК, 1998, № 86).

Образования от собственных имен редко звучат нейтрально (ср., например, стилистические качества слов сталинщина и сталинизм). Они всегда оценочны, «насыщены» отношением к обозначаемому имени. Причем оценки могут быть разными и зависят от того, кто создает слова — сторонники или противники именуемого. Но в большей своей части оценки все-таки отрицательные, часто с ироническим подтекстом, даже с насмешкой. При создании таких слов в ряде случаев проявляется незаурядное остроумие, как, на­пример, в слове чубаучер (Чубайс + ваучер).

Интерес к ситуативным неологизмам (окказионализмам) объяс­няется довольно просто и связан с особенностью переживаемого постсоветским обществом момента. Это словотворчество помогает разрушить известные стереотипы в жизни, поведении, во взглядах на политические события времени, помогает выразить эмоциональную оценку происходящего. Окказионализмы, как правило, злободневны, остры, подчас злы и откровенны. Это способ обнародовать свое мне­ние, отношение, в каком-то смысле даже снять внутреннее напряже­ние. Одновременно это и объяснение долгожданной раскрепощен­ности нашего современника. Активное словотворчество может от­части объяснить и желание освободиться от всяческих ограничений. Наконец, характерные для времени окказионализмы свидетельству­ют о существенных сдвигах в общественном сознании.

* * *


Рассмотрение специфики словообразовательных процессов со­временности обнаружило заметную интенсивность их протекания. Словопроизводство как единство двух планов — формального (структурного) и семантического — проявило себя в настоящее вре­мя как наиболее активная сторона языковой системы. Несмотря на стабильность и традиционность основных способов и типов сло­вообразования, результаты словообразовательных процессов по количеству полученных новообразований оказались очень значи­тельными. Известные словообразовательные модели в современ­ном языке реализовались в виде множества конкретных предмет­ных значений, значительно пополнив словарный состав языка. Особенно активным оказалось производство абстрактных имен, имен со значением лица, дифференцированного по роду деятель­ности, принадлежностью к различным партиям, организациям; усилилось образование оценочных, эмоционально-экспрессивных имен, окказиональных образований от собственных имен.

Особенно активны в качестве базы словопроизводства социально значимые слова эпохи, семантика которых отражает политические и социально-экономические изменения в стране, в частности, рассло­ение населения в материальном и социальном плане, развитие ры­ночных отношений, изменение ценностных ориентации, расшире­ние сферы бизнеса, информатики, массовой культуры и др. Высокую степень продуктивности обнаруживают словообразовательные эле­менты иноязычного происхождения — префиксы, суффиксы, про­изводящие основы (квазирынок, супербогач, постсоветский; ваучер­ный, ваучеризация, рейтинговый, референдумный; санта-барбарцы), а также основы собственных имен (гайдаризация, ельцинизм).




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет