Муромцев С. Рецепция римского права на Западе


§ 26. Уже в 1270 году город Любек имел в своём суде учёного писца. С конца XIV века юрисконсульты принимаются другими городами, так что к заключению XV столе-



бет5/10
Дата18.07.2016
өлшемі0.71 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
§ 26. Уже в 1270 году город Любек имел в своём суде учёного писца. С конца XIV века юрисконсульты принимаются другими городами, так что к заключению XV столе-
Стр. 73
тия не было города, в котором на службе не состоял бы учёный писец, советник или синдик. Услуги юрисконсультов были особенно полезны городам в их многочисленных спорах с епископами, князьями и между собою о привилегиях; в таких спорах учёные юристы выступали также в качестве третейских судей. Вообще же они не входили в состав суда; они не занимали места шеффенов, но действовали рядом с ними, состоя при суде. На обязанности ученых юристов лежала запись состоявшихся решений; на практике это дело легко приняло тот вид, что к ним перешло самое составление решений, которое и утверждалось шеффенами. Письменное производство дел, зародившись ещё в старом порядке, выросло как бы само собою, вытесняя изустную процедуру и открывая широкий путь влиянию учёных юристов. Римские определения служили источником для разрешения даже таких казусов, которые прямо в них не предусматривались. С шеффенами отступало всё более и более на задний план казуальное творчество, с учёными юристами выдвигался вперёд противоположный способ образования права— последовательное подчинение жизни заранее готовой юридической норме. Но и при этом способе казуальное творчество не исчезло вовсе; оно облеклось в форму так назыв. interpretatio іn fraudem legis, хотя, конечно, далеко не было столь плодотворно и самостоятельно, как в своей прежней, открытой форме.

В народном языке надолго сохранилось сознание изложенной противоположности: слово «суд» (gericht) народ сохранил за судом шеффенов, а в бюрократическом суде видел орган княжеской власти (amt).

В суде шеффенов существовал порядок, по которому как заинтересованным лицам, так и некоторым другим лицам предоставлялось отвергнуть произнесённое решение (Ur-theilschelten) и требовать его пересмотра в высшем суде. Кроме того было в обычае, что в затруднительных случаях сам суд спрашивал совета у другого суда. Во второй половине XV столетия этот порядок дал опору для института апелляции, заимствованного из римского права и практи-

Стр. 74
ковавшегося в церковном суде. В качестве апелляционных инстанций выступили городские суды.

Важное значение имело учреждение центрального Имперского Суда (Reichskammergericht), которое последовало в 1495 году. Председателем суда состоял князь, граф или барон; половина членов составлялась из рыцарей, половина — из ученых докторов. В статуте постановлялось, что суд будет происходить по «общему праву», т.е. по праву написанному и, следовательно, главным образом—по праву римскому. Новый суд образовал первую инстанцию по делам имперских подданных и апелляционную инстанцию по делам подданных отдельных княжеств. Компетенция его была обширная; служа хранителем земского мира он вообще преследовал всякую неправильность, сотворенную в низших судах.—Значение имперского суда возросло и утвердилось с 1530 г., когда было принято постоянное местопребывание его в Шпейере. Он стал рассадником юристов в стране: адвокаты начинали свою практику в нём и потом отправлялись на родину; с 1555 года -молодым юристам было вменено в обязанность некоторое пребывание при имперском суде. Замечательнейшие юристы состояли в числе его членов и уважение к ним было перенесено на самый суд. Некто Минзингер впервые опубликовал решения суда, чем этот последний оставался сначала недоволен; потом подобное опубликование вошло в обычай и решения суда сделались предметом разработки со стороны обширной литературы (iurisprudentia cameralis).

Многие из князей, не желая умаления своей власти в интересах централизации, не подчинялись императорскому суду и выговаривали у императорской власти в свою пользу и в пользу своих подданных соответствующую привилегию (privilegium de non appellando). Но в таком случае им приходилось устраивать у себя дома местные апелляционные суды, которые составлялись и действовали по примеру имперского суда (гофгерихты, обергофгерихты). Канцелярия при князе (Canzlei) стояла ещё выше этих судов и ещё с большим авторитетом подавляла самостоятельную деятельность шеффенов.


Стр. 75
Апелляция подчиняла шеффенов контролю высших судов, состоявших из юристов; письменное производство, ставшее господствующим типом судебной процедуры в первой половине XVI столетия, укрепляло подобный контроль в среде самих низших судов, давая особый вес секретарям, писцам и т. п. персоналу. «Судья» (Richter), который по старому порядку, не вмешивался в совещание шеффенов, начинает теперь принимать в том деятельное участие, В конце XVI столетия совещательный голос юристов в низших судах превращается в решительный, и вместе с ними римское право одерживает окончательную победу.—Для местного права существовала ещё двоякая опора. В городах, где шеффены вообще были образованнее, нежели в сёлах, они держались долее (кое-где шеффены сохранились до XIX века), а с ними—и местное право. В сёлах местные распорядки встретили некоторую поддержку со стороны княжеского законодательства. Именно с конца ХV века возник ряд местных законодательных сборников, которые стремились создать компромисс между римским и местным правом. Впрочем римское влияние и здесь было очень сильное. Законодатели предполагали, как действующее, общее писанное (римское) право и с своей стороны, предлагали лишь дополнение к нему по некоторым пунктам. Сборник города Нюрнберга (1479г.) соединил местное и римско-католическое судопроизводство в одно целое; сборник гор. Вормса (1498 г.) рецепировали почти всё римское право, процессуальное, гражданское и уголовное. Вюртембергское уложение (1555 г.) точно так же основано на римских началах, но местные порядки отразились в постановлениях по семейным и наследственным отношениям и об отчуждении недвижимостей. Саксонское уложение (1572 г.), изданное после долгих совещаний взамен Саксонского Зерцала, при живом участии юридических факультетов, всё важные постановления свои заимствовало из римской доктрины.

К половине ХVII столетия господство юристов и бюрократического суда было окончательно упрочено; слабые остатки суда шеффенов, нигде не поставленных самостоятельно,


Стр. 76
не могли помешать свободному движению рецепции. — За преобразованием гражданских судов последовало в том же духе преобразование уголовных судов; долее чем где либо, шеффены держались в дисциплинарных судах (Rugegerichte), которые, составляя остаток древнего народного суда, ведали мелкие полицейские проступки; межевые споры, споры о владении и о личных обидах входили также в юрисдикцию этих судов, но отошли от них ранее других дел.
III. Влияние Возрождения и юридических факультетов.
§ 27. В то время, как судебная практика трудилась над проведением в жизнь доктрины, полученной от итальянских комментаторов, в юридической литературе происходил переворот, который, в свою очередь, повлиял благоприятно на дело рецепции.

Юридическая литература Италии ещё погружалась в пучины схоластики, как из сферы, охваченной Возрождением, вышел первый протест против такого её состояния. Прародитель Возрождения Петрарка (XIV ст.), по принуждению и с неохотою изучавший правоведение в течение семи лет своей молодости, называл эту науку «крайне растянутой, запутавшейся в тонкостях казуистики. На законников и адвокатов своего времени он смотрел с презрением, потому что они не доискиваются происхождения права и законов, а занимаются только практическою стороною своей науки, ведущей прямо в наживу. Поэт не ценил и юридическую практику, хотя необходимую для государства. Он указывал на ежедневный опыт, который, по его мнению, был не согласен с нравственностью. Петрарка находил, что практика права искажена людскою бессовестностью, и желал, чтобы господствовало то человеческое право, о котором говорили древние Философы»43. Около ста лет после Петрарки неаполитанский учёный и гу-



Стр. 77
манист Валла не щадил юристов, нападая на Бартола, Аккурсия и вообще на всю тогдашнюю юриспруденцию44. Он скорбел над печальной судьбою римского права, которое не может отделаться от своих толкователей; он, Валла, в три года написал - бы лучшие глоссы, чем Аккурсий. Представители Возрождения XV в. осмеивали латинский язык современных им юристов и переносили насмешку даже на язык самих римских юристов, который критиковался ими с точки зрения классической латыни. — Вслед затем новое направление находит поборников в рядах юриспруденции. Здесь, как повсюду, основной принцип Возрождения — отрицание авторитетов и непосредственное обращение к самому предмету исследования. Раздались голоса (XV ст.) за непосредственное изучение самих римских юристов; принялись за восстановление правильного языка римских источников, принимая за опору текст флорентийской рукописи (л., стр. 7), Почти одновременно француз Будей (род. 1467, ум. 1540), итальянец Алциат (род. 1492, ум. 1550) и немец Цазий (род. 1461, ум. 1535) выступили с филологическою критикою Пандект и других римских юридических памятников. Их текст, искажённый средневековыми переписчиками, требовал серьёзного исправления. За тремя помянутыми авторами последовал ряд других неутомимых работников, и в 1583г. Дионисий Готофред (француз, род. 1549, ум. 1622) свёл результаты их трудов в своём знаменитом издании: Corpus iuris civilis. Как Аккурсий в своей Magna Glossa собрал труды глоссаторов, так подобную же работу, но с большею самостоятельностью, совершил в названном издании Д. Готофред относительно своих предшественников. Филологическое исследование настолько преобладало в трудах нового направления, что всё оно получило название филологической школы. Богатейшая филологическая экзегеза римского права, равно открытие многих новых памятников его, составляет величайшую заслугу этой школы. От языка памятников критика скоро перешла к самому
Стр. 78
содержанию господствовавшей доктрины. Авторитет глоссаторов и комментаторов в деле толкования римского права был отринут, и взамен того рекомендовалось непосредственное изучение памятников. Известный гуманист Ульрих-фон Гут-тен первый в Германии сделал решительное нападение на юристов. «Если бы немецкие князья вникли», писал он, «какие глупости излагают Бартолисты с серьёзною миною на лице, то, вероятно, скоро лишили бы их своего уважения. И между тем юристы отвергают всякую другую науку! Но что это за мудрость, которая вся основана на том, чтобы при помощи хитросплетений вкладывать в законы смысл, противный мысли законодателя»! «Я не придаю большой цены», говорил Цазий, «юриспруденции в том виде, как она вышла из под пера Бартола, Балда и других. Если исключить ошибки, которые там находятся, то останется немногое годное... Если бы юристы не следовали так слепо за глоссой и Бартолом, то смысл права представлялся бы нам яснее и чище, и исчезла бы добрая часть комментариев, переполненных заблуждениями. Настоящий толкователь заботится прежде всего об объяснении источников и заимствует из глоссы и комментария только верное и применимое, так что понимание не затемняется в путанице противоречивых мнений»... «Так называемое общепринятое мнение юристов (communis оpinio doctorum) имеет цену сомнительную. Часто оно покоится только на том, что учёные привыкли, вместо самостоятельного исследования, следовать слепо друг за другом. Если оно основано на источниках, то оно имеет цену, потому что оно— верно; если же оно противоречит им, то — лишено всякого авторитета»... «Несчастие наше состоит в том, что мы желаем подкрепить авторитетами мнения, которые не можем основать на текстах источников. Ни Аккурсий, ни Бартол не помешают мне отвергнуть мнение, которое я не могу основать на источниках». Во Франции ещё раньше раздавались голоса в том же направлении. Тогда как в 1468—1510 гг. печатались только глоссированные издания различных частей Юстиниановой компиляции, в 1511 г. появилось первое, знаменитое издание Институций без глоссы, а в 1518 г.—первое,

стр. 79
без глоссы, издание всей этой компиляции45. Филологическая школа подорвала бесповоротно авторитет глоссаторов и комментаторов и, насколько было в её силах, устранила из юриспруденции плоды средневековой схоластики. — В филологической школе мы встречаем первые проблески объективно-научного изучения предмета, т. е. такого изучения, .где исследователь не задаётся никакою практическою целью, но работает над предметом из одной любознательности. Объективно-научное отношение к римскому праву должно было открыть в нём такие стороны, которые исчезали пред взором глоссаторов и их последователей. Учёные филологической школы остановили своё внимание на исторических вопросах, которые возникали при изучении римских юридических памятников. Глоссаторы лишь кратко касались известного фрагмента Помпония о происхождении права (Dig. 1. 2. fr. 2); комментаторы вовсе обошли его молчанием. Напротив Цазий в своих лекциях пользовался этим фрагментом, чтобы по его поводу сообщить своим слушателям исторические подробности относительно римской магистратуры и событий римской истории. Но наиболее всего в этом отношении совершил француз Куяций (род. 1522, ум. 1590), даровитейший представитель филологической школы. Это был замечательный истолкователь римских юридических памятников, обладавший большим критическим талантом, обширными сведениями по римским древностям и историческим чутьём. «Всю глубину своего остроумия и весь запас своих знаний Куяций обращает на то, чтобы восстановить первоначальный смысл той или другой составной части Юстиниановой компиляции; в своём стремлении постигнуть характер отдельных юристов, из которых составлены пандекты, он достигает того, что силою исторической интуиции, действительно, оживляет вновь образы Павла и Папиниана, Юлиана и друг.». Трудам Куяция последующая юриспруденция была обязана «неисчерпаемым кладом исторического, критического и экзегетического материала и плодотворных мыслей».


Стр. 80
В XVII столетии историческая разработка памятников римского права нашла для себя видного представителя в Якове Готофреде (род. 1587, ум. 1652), сыне Д. Готофреда (стр. 77). § 28. Последовательное развитие объективно-научного отношения и исторических изысканий должно было бы раскрыть пропасть, существовавшую между чистым римским правом и тем правом, которое, под именем римского, применялось «образованными» юристами в немецких судах. После некоторых колебаний в сторону римского права, практика должна была бы прийти к убеждению в невозможности его полной рецепции, и тогда вновь открылся бы путь самостоятельного судебного и законодательного творчества. В других сферах жизни мысли, каковы религия, искусство, философия, Возрождение закончилось возвращением личности, освобождённой из под гнёта авторитетов, к собственному самостоятельному творчеству. В юриспруденции такой результат, действительно, был достигнут в девятнадцатом веке, после того как историческая школа показала нам настоящее римское право; но если даже деятели девятнадцатого столетия не могли отдать себе ясного отчёта в неизбежности подобного исхода и, работая против рецепции, думали, что работают на её пользу, то ещё менее оснований ожидать от юристов шестнадцатого века вполне сознательного отношения к своему делу. Окружающая обстановка и порядок вещей, существовавший в их время, оказали своё решительное влияние на их деятельность и придали ей соответствующее направление. Эта сторона в истории филологической школы имела важное влияние на рецепцию римского права. Ум Куяция удовлетворялся объективным исследованием и, отдавая всего себя такому изучению, Куяций довольствовался экзегезой, так же, как и Цазий, не усматривая особой нужды в стройном систематическом изложении. Действительно, новая работа только что начиналась, и ей далеко было ещё до того, чтобы подводить в системе свои итоги. Однако и Цазий, и Куяций тратили время на примирительное истолкование римских юристов в тех случаях, где между этими последними существовали противоречия.—Ум большинства юристов не мог оторваться от судебной практики. В непосредствен-

Стр. 81
ном знакомстве с римскими юристами Цазий почерпнул силы для борьбы с злоупотреблениями практической юриспруденции. «Как целесообразно, как необходимо было бы», писал он в 1518 году, «урезать бесконечные комментарии к источникам, — комментарии, которые вносят с собою более тьмы, нежели света. Обременённые трудами контроверз, они щеголяют мнимою учёностью вместо того, чтобы споспешествовать истинной науке. В этом своём виде они дают пищу адвокатскому крючкотворству, и писатель, прибавляя свои новые измышления к старым, открывает только опору адвокатам для лжетолкования закона. Эти крючкотворы напитывают своим ядом суды, подымают на смех судей, тревожат покой честных людей, смущают государственную жизнь; они одинаково ненавистны и Богу, и людям». Филологическая школа повлияла на очищение нравственной атмосферы судов. Однако все таки туда не проникло характерное свойство римского права— его индивидуализм, и не водворилось там замечательнейшее учреждение его — суд по совести и справедливости. Эти принадлежности права не усваиваются путём заимствования или подражания; они вырастают только при широком развитии самостоятельного судебного творчества. Римские юристы мыслили своё право как живой порядок жизни, как известное сочетание множества казусов; самые нормы их имели характер казуальных решений. Напротив новые юристы узнали римское право из книг; для них не было другого исхода, как охватить его с логической стороны. Они искали в этих книгах систему норм и были готовы обратить в норму любое казуальное решение.—В филологической школе систематизирующая тенденция сделала новые успехи. Все видные представители этой школы преподавали римское право с университетских кафедр; иные, как Цазий, около тридцати лет учивший в Фрейбурге, были обязаны своею славою по преимуществу своей профессорской деятельности. Условия академического преподавания особенно располагают к систематике; преподавание на итальянский лад (mos italicus) было отвергнуто вместе с итальянскими комментаторами, и кто не удовлетворялся экзегезой, тому предстояло вырабатывать новую систему изложения.



Стр. 82
О Цицероне, было известно. что он написал утерянное для нас сочинение: о приведении гражданского права в систему (de iure civili in artem redigendo),—к это обстоятельство давало тоже повод говорить о систематическом построении права (methodus, ars docendi).—При этом, разумеется, речь шла о системе с догматическим характером; о возможности систематизировать исторические факты в то время ещё никто не думал. Над новым делом работал уже француз Коннан (род. 1508, ум. 1551); другой француз, преемник Алциата в Бурже, Дуарен (род. 1509, ум. 1559) разделил курс римского права на три части: сначала студент проходит Институции Юстиниана, потом следовал краткий курс Пандект, с соблюдением их деления на титулы, и наконец подробное изложение Пандект в видах возможно систематического размещения материала, рассеянного по отдельным титулам (mos gallicus). Вместе с товарищем своим Баро (род. 1495, ум. 1550) Дуарен упорно отстаивал новый способ преподавания. Извне университетских стен на них направлялся тот обычный протест, который так легко встречает новаторство со стороны рутины: «неужели же», спрашивали их, «они претендуют на лучшее понимание дела, нежели все другие учёные, которые преподают в других местах в аудиториях, переполненных слушателями? неужели они претендуют на превосходство пред Алциатом, который так блистательно интерпретировал глоссу и Бартола? неужели наконец они понимают дело лучше, чем парижский сенат, который предписал докторам преподавать именно по этой последней методе»? За Дуареном последовал его соотечественник, кальвинист Донелл (род. 1527, ум. 1591), рядом с современником своим Куяцием вторая знаменитость филологической школы. Донелл представлял выдающийся систематический талант. Его «Комментарии» (Comentarii iuris civilis) отличаются как продуманным общим планом, весьма близким к плану юстиниановых Институций, так и систематическою группировкою подробностей. Оставив Париж после Варфоломеевской ночи, Донелл провёл девять лет в Германии (Гейдельберг, Альтдорф); и многие другие из французских
Стр. 83
юристов нашли себе гостеприимный приют в этой стране. Систематическое направление их особенно подходило к немецким требованиям. — Университетское дело в Германии одержало новые успехи в XVI столетии. Были основаны новые университеты: Виттенберг (1502), Франкфурт (1506), Марбург (1527), Кенигсберг (1544), Иена (1558), Гельмстадт (1566). Совокупное влияние реформации и гуманизма освобождало университеты из под духовного влияния, и на юридических факультетах римское право сделалось главным предметом изучения. Преподавание на итальянский лад (mos italicus) поглощало без нужды время и мешало занятиям другими предметами, так что против него выступали даже с законодательными постановлениями, предписывая способ и размеры преподавания; так, напр., в 1545 г. статут университета в Грейсфальде предписал начинать чтение римского права с regulae iuris. Ольдендорп (род. 1480, ум. 1567), могучая и деятельная натура, отдавший большую часть своей жизни страстной борьбе за дело реформации, в бытность свою профессором права в Марбурге добился реформы преподавания (1543); итальянский способ изложения был отменён, и Ольдендорп излагал пандекты по своему, придав новое развитие старому способу распределения материала по исходным фрагментам (loci). Французское и отчасти нидерландское влияние (Гоппер, Везенбек) довершили новое дело. Французский способ изложения (mos gallicus) приобретал себе всё большее число последователей. Наиболее предприимчивые преподаватели из числа молодых доцентов открывали, вне общих лекций, особые послеобеденные чтения (collega privata), на которых десятки слушателей обучались за гонорар римскому праву по новому, облегчённому способу. Примеру доцентов следовали профессора. Постепенно эти приватные чтения отстранили на задний план прежние публичные лекции (lecturae publicae) с их итальянской манерой; с конца XVI века повсюду господствовал новый способ, главная цель которого состояла в том, чтобы возможно коротко исчерпать содержание преподаваемого. Тогда началось разделение в форме лекций и книг. Появились систематические обсуждения предмета (dispu-

стр. 84
tationes) и рядом с ними малые трактаты на различные темы (диссертации), имевшие значение журнальных статей нашего времени. Для проявления индивидуализма авторов новая форма открывала достаточный простор.—Между тем в последние три десятилетия XVI века образовалась как бы особая мода на изучение римского права, и юридические факультеты были переполнены слушателями. При новом способе преподавания большинство имело возможность пройти полный курс и выйти из университетов со степенью доктора; широкая раздача этой степени, естественно, повлияла неблагоприятно на её значение и умалила строгость экзаменаторов. Докторский диплом выдавался университетами за плату, довольно высокую; и с этого времени повела своё начало известная поговорка: accipimus pecuniam et mittimus asinum in patriam.

Для исследователя, находившегося под живым обаянием классической древности, римское право открывало такой неисчерпаемый источник умственного труда и наслаждения, что невольно он продолжал видеть в нём идеал всякого права. По Донеллу, право есть каждое принудительное постановление, которое предписывает справедливое и запрещает несправедливое. Постановления, которые принуждают к несправедливому или запрещают справедливое, не составляют права; но римское право отвечает требованиям предложенного определения,—оно предписывает только справедливое, и потому оно есть право само по себе, и, в силу этого качества его, мы обязаны подчиниться ему. Но ему подчиняются также по доброй воле, в силу его красоты и величия. а также потому, что оно развилось не из одних римских постановлений, но из принципов общенародного права (ius gentium). Ему подчиняются благодаря мудрости его творцов и имея в виду ту услугу, которую приносит оно при толковании постановлений родного права.—Такие-то взгляды внушались воодушевленными профессорами их слушателям и чрез этих последних проникали в судебную практику.

Впрочем существовал ещё другой, более непосредственный путь для влияния юридических факультетов на судебную практику. Уже в XIII столетии заинтересованные лица, духов-


Стр. 85
ные и третейские суды обращались за советами в итальянские университеты; с появлением университетов в Германии этот обычай был распространён на них. Преподанные советы (consilia) служили предметом сборников и литературной разработки. В ХVI столетии и слушатели, и сами профессора (Цазий) сетовали на то, что их заваливают просьбами о советах и чрез то отрывают от преподавания.—С другой стороны, как мы знаем (стр. 73), в практике суда шеффенов существовал обычай искать совета у высшего суда. Стремясь к возможно большей независимости, местные князья начали (конец ХVІстол.) предписывать шеффенам, чтобы они не обращались за советами к таким высшим судам, которые находятся в пределах чужой территории; взамен того указывалось обращение к местным факультетам. По просьбе суда факультет составлял судебное решение от его имени, а мало помалу сложилось воззрение на факультеты, как на особую судебную инстанцию, в которую дело переходило при наличности известных условий (по усмотрению суда, по требованию тяжущихся и т. д.). В ХVII в. большинство гражданских дел проходило чрез факультеты. Эту свою роль юридические факультеты Германии сохранили до нашего времени. служа постоянно влиятельными проводниками римского права.
IV. Usus modernus.

(1/2 XVII—XVIII).



Каталог: files
files -> Мазмұны мамандық бойынша түсу емтиханының мақсаттары мен міндеттері
files -> І бөлім. Кәсіпкерліктің мәні, мазмұны
files -> Програмаллау технологиясының көмегімен Internet дүкен құру
files -> Қазақстан Республикасының Жоғарғы Соты «Сот кабинеті»
files -> Интернет арқылы сот ісі бойынша ақпаратты қалай алуға болады?
files -> 6М070600 –«Геология және пайдалы қазба кенорындарын барлау» 1 «Пайдалы қазба кенорындарын іздеу және барлау»
files -> Оқулық. қамсыздандыру: Жұмыс дәптері
files -> «2-разрядты спортшы, 3-разрядты спортшы, 1-жасөспірімдік-разрядты спортшы, 2-жасөспірімдік-разрядты спортшы, 3-жасөспірімдік-разрядты спортшы спорттық разрядтарын және біліктiлiгi жоғары деңгейдегi екiншi санатты жаттықтырушы
files -> Регламенті Негізгі ұғымдар Осы «Спорт құрылыстарына санаттар беру»
files -> Спорттық разрядтар мен санаттар беру: спорт шеберлігіне үміткер, бірінші спорттық разряд, біліктілігі жоғары және орта деңгейдегі бірінші санатты жаттықтырушы, біліктілігі жоғары деңгейдегі бірінші санатты нұсқаушы-спортшы


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10


©dereksiz.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет