Уважение к минувшему – вот черта, отделяющая образованность от дикости. А. С. Пушкин



жүктеу 3.15 Mb.
бет9/14
Дата22.02.2016
өлшемі3.15 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
§ 4. Возникновение новой лингвистической традиции

4.1. Новая лингвистическая традиция связана с утверждением арабского монотеизма – ислама (от араб. – ‘покорность’), или мусульманства. Ислам складывается в период преодоления племенной разобщенности и становится идеологической основой создания единого арабского государства (VII в.). Канонический текст ислама – Коран – записывается учениками Мухаммеда (570 – 632), считавшегося после смерти пророком.

В Коране выдвигается положение о превосходстве арабского языка над всеми языками мира. Причину єтого арабы видели в том, что истинная вера, воплощенная в Коране, была провозглашена аллахом пророку его Мухаммеду на арабском языке. Поэтому ни один язык мира, думали арабы, кроме их родного языка, не может сообщить всю полноту божественного откровения. Этим же объясняется и запрет переводить Коран на другие языки. Формула, выдвинутая арабами: «язык арабский – это религия», служила обоснованием широких арабских завоеваний. Эта же формула обусловила исключительное вни­ма­ние к арабскому языку со стороны ученых средневекового Востока с первых же веков ислама, а также поддержку, которую оказывали правители Халифа исследователям арабского языка.

Вопрос об истории возникновения арабского языкознания еще не достаточно хорошо разработан, существуют разногласия в том, какие античные и средневековые традиции оказали влияние на арабов. По-видимому, в решении этого вопроса нельзя не учитывать того, что арабы, начавшие завоевания уже в первый век существования исламского государства, покорили многие высококультурные народы, которые были хорошо знакомы как с эллинистической, так и с индийской наукой, некоторые из этих народов приобщились к христианству. Надо учитывать также и то, что «начиная с середины VIII в. было сделано много переводов с греческого и сирийского языков на арабский. Прежде всего, переводились труды по философии, математике, астрономии. Много было переведено также с персидского языка» (Орешкова 1980: 140). Поэтому вряд ли без влияния всего запаса знаний, накопленного народами Азии, Африки и Европы, арабы смогли бы достичь такого скорого со­вершенства в лингвистике, которое наблюдается уже в VIII в., хотя, конечно, влия­ние со стороны других лингвистических традиций не означает прямого заим­ст­во­вания и отсутствия самостоятельности.

Арабская лингвистика признается новой традицией, которая сложилась именно в эпоху средневековья, находясь в непосредственной зависимости от основных канонов ислама и его распространения среди других народов. Новым является то, что арабская лингвистика создает свою оригинальную грамматическую систему, «полностью соответствующую структуре арабского языка» (Ахвледиани 1981: 63), вырабатывает собственную систему понятий и соответствующую им специфическую терминологию. Говорить именно о традиции арабского языкознания, а не просто об особом ее развитии позволяет то, что «арабская грамматическая система переносится на новые языки, генеалогически и типологически отличные от арабского, например, на тюркские языки и на персидский язык» (Рождественский 1975: 147). Методы исследований, разработанные арабами, «применялись еще в XI в. при составлении грамматики древнееврейского языка» (Габучан 1990: 40). Позже (XVI в.) арабская лингвистическая традиция оказала значительное влияние на европейскую арабистику.

4.2. Основы арабской языковедческой концепции закладываются в VII –VIII вв., когда формируются две лингвистические школы: басрийская и куфийская (названные по имени городов). Затем возникла багдадская школа, которая, по-ви­ди­мо­му, не отличалась оригинальностью, так как складывалась на базе двух указанных выше школ и стремилась примирить существовавшие между ними разногласия, за что ее называют смешанной.

Главные разногласия между басрийцами и куфинцами были связаны с их отношением к нормам языка. Басрийцев часто называли аналогистами: они не признавали никаких отклонений от норм языка Корана и классической поэзии. Куфийцев называли аналитиками: они допускали отклонение от норм литературного языка, в основном в области синтаксиса. Обосновывая свои положения, куфийцы ориентировались на разговорный язык. Вместе с тем есть свидетельства, что и басрийцы, а не только куфийцы, при установлении норм канонического языка обращались к исследованию устной речи. Более того, считалось «важным естественное обогащение знанием устного языка, поэтому филологи из обеих школ не только исследовали речь информантов, но и подолгу жили среди арабских племен Хиджаза и Йемена, родственных курейшитам, из которых происходил Мухаммед. Можно, пожалуй, считать, что такой подход к выработке норм языка является первым применением понятия «опорный диалект» при разработке грамматического норматива» (Рождественский 1975: 149). Расхождения во взглядах ученых двух школ проявлялись при описании грамматических явлений, например, по-разному понималась основная единица грамматики (слово или предикативное словосочетание), различно толковался характер предикативной связи слов и др.

4.3. Грамматика представляет собой наиболее оригинальную часть арабской лингвистической традиции. Сравнение арабской грамматики с индийскими и греко-латин­ски­ми показывает, что в последних трудно найти какие-либо существенные предпосылки, ко­то­рые бы позволили говорить о заимствовании грамматического канона.

Первой арабской грамматикой является сочинение басрийца Сибаваихи (Сибавейхи) (ум. в 794 г.), в котором ученый рассматривает все важнейшие проблемы синтаксиса, морфологии, словообразования и фонетики. Книга Сибаваихи представляла собой круп­ное достижение в области изучения литературного арабского языка, стала образцом научных исследований для последующих поколений и авторитетна до сих пор. В своем труде Сибаваихи опирался на многие положения своих предшественников, поэтому можно считать, что до создания этого сочинения «арабская языковедческая наука прошла сложный путь накопления и систематизации материала, путь выработки основных теоретических предпосылок для построения цельной системы грамматики арабского языка» (Ахвледиани 1981: 57).

Особенности в построении и описании грамматики всецело обусловлены спецификой арабского языка, и прежде всего особой структурой корня и способами выражения грамматического значения. Арабское слово содержит корень, состоящий из согласных. Для того, чтобы выразить определенное грамматическое значение, необходимо, помимо использования нужных частиц и аффиксов, между согласными поставить те или иные гласные. Отсюда ясно, что любое преобразование – словообразовательное или словоизменительное – приводит к изменению звучания всего слова. Эти перемены в звучании играют важную роль в выражении значений. Следовательно, если слово меняет синтаксическую функцию, то меняет и звучание; если образуется иная форма слова, например, изменяется число, то также изменяется звучание всего слово и др. При этом существенно, что выбор средств выражения для передачи одних и тех же грамматических значений зависит от звукового состава корня слова. Поэтому не должно вводить в заблуждение то, что в арабском языке, так же, как в европейских языках, выделяется, с одной стороны, корень слова, а с другой – изменяемая часть слова. Грамматическое описание в арабском языке должно строиться на принципиально другой основе, потому что правила изменения слов определяются не изменяемой частью слова, как в европейских языках (аффиксами), а корнем. Значит, только учитывая фонетическую структуру корня, можно описать тот стандартный набор изменений, который возможен в случае с тем или иным типом корня. Такое большое отступление, касающееся некоторых особенностей языка, на основе которого создавалась новая традиция, сделано намеренно. С одной стороны, с той целью, чтобы стало ясно, что сам материал языка выдвигал перед арабскими учеными довольно сложную задачу, требующую самостоятельного решения. А с другой стороны, чтобы была понятна специфика построения грамматики, созданной арабскими учеными.

Арабская грамматика охватывает все те же уровни языка, что и европейская: фонемный, морфемный, словный, синтаксический, но она строится не как описание каждого отдельного уровня, а как межуровневое описание, «любая часть арабской грамматики есть установление связи уровня слова и фонемного уровня» (Рождественский 1975: 161), при этом учитывается и синтаксическая функция слова. Поэтому для арабской грамматики, которая состоит из трех частей, можно провести «лишь примерные аналогии» (там же) с европейскими грамматиками. Кроме того, между главными разделами грамматики есть пограничные области. Материал в грамматике выстраивается от общего к частному. Арабская грамматика состоит из трех час­тей: нахв, сарф и таджвид. Чтобы уяснить понятия, стоящие за этими терминами, кратко укажем основные вопросы, которые рассматриваются в каждой из частей.

В части первой (нахв) содержится учение о предложении и о частях речи. Рассматриваются способы деления предложения на определенные части в зависимости от следования в них слов и от функции слов. На основании сопоставления данных способов выделяются части речи, даются формальные характеристики каждой из частей речи и описываются все варианты звучания слов, вызванные переменой по­зи­ции. Следует подчеркнуть, что здесь рас­смат­риваются только такие варианты звучания, которые грам­ма­тически значи­мы.

Во второй части (сарф) описывается переход имен в глаголы и наоборот, а также словообразование глаголов и имен. Особенностью этого раздела является то, что рассматриваются те изменения в звучании, которые обусловлены не грамматической позицией, а смыслом слов. Здесь не описываются отдельно особенности частей речи, так как перемена в звучании не связана с изменением позиции слова в предложении и с синтаксическими отношениями между словами. Поэтому основным вопросом становится описание структуры слова, выделение корня и изменяемой части слова, а также различение типов варьирования звучания в зависимости от связи корневой и некорневой частей.

Третья часть (таджвид) рассматривает только те изменения звучания, которые свя­заны с фонацией связной речи и которые не имеют отношения ни к синтаксису, ни к семан­тике. Здесь же приводятся правила произношения букв алфавита, классификация звуков речи, устанавливается связь фонетики с пением и ритмикой. Особенностью фонетического описания является то, что в качестве основных единиц арабские ученые рассматривают не слоги как единицы плана выражения, а слово и морфему. «Сообразно этому классификация звуков речи и установление парадигматических и синтагматических отношений между звуками речи основываются не на месте, которое они занимают в слоге, а на их месте в морфеме и слове. Таджвид, таким образом есть не фонологическое, а морфологическое учение о звуках речи» (Рождественский 1975: 160).

Таким образом, совершенно очевидно, что к описанию грамматического строя языка арабские ученые подошли вполне самостоятельно, учитывая самые существенные особенности своего языка. В арабской грамматике большое внимание уделяется функциональной стороне составляющих ее частей, заметна ее практическая направленность, связанная с описанием разнообразных правил употребления единиц.

4.4. Помимо того, что вопросы фонетики в качестве составной части входили в грам­матику, им посвящено немало и отдельных трактатов, в которых рассматривались разнообразные вопросы. Например, арабскими учеными выделяются вариан­ты основных фонетических единиц, которые наблюдаются в разных фонетических позициях, при этом указываются такие группы, которые часто употребляются при чтении Корана и образцовой поэзии, и такие, которые неприемлемы при чтении классических текстов, а являются достоянием диалектов. В трактатах большое внимание уделяется описанию комбинаторных изменений, особенно согласных. Арабские языковеды «касаются вопросов фонетического символизма. В зачаточном виде они имеются у Халиля (предшественника Сибаваихи. – Т.С.) и Сибаваихи, но детальный анализ этого вопроса представлен у ибн Джини (XI в.). Арабские языковеды в данном случае выделяют две группы слов» (Ахвледиани 1981: 87). К первой группе относят звукоподражательные слова, которые воспроизводят звуки природы или звуки, издаваемые животными. А ко второй – такие слова, в которых путем уси­ле­ния (удвоения) согласного создается акустический эффект. Происходит это пото­му, что определенные согласные, как считали арабы, способны передавать различные нюансы значения, например, такие, как интенсивность, объем предмета, степень влажности и др.

Арабские ученые разработали весьма совершенную артикуляционную классификацию звуков. Показательной в этом отношении является классификация, созданная выда­ю­щимся мыслителем средневековья Абу Али ибн Сина (Авиценна) (около 980 – 1037) – блестящего знатока анатомии и физиологии человека. Ибн Сина детально описал артикуляцию согласных арабского языка, выделив девять групп с учетом места образования. Интересным в описании Ибн Сина является установление звуковых соответствий (пропорций), благодаря которым становится очевидным тот признак, который является отличительным для пар звуков, например, в его трактате засвидетельствовано следующее соответствие: [d] : [t] = [z] : [s]. При характе­рис­тике звуков араб­ские языковеды учитывали характер преграды на пути воз­душ­ной струи, подъ­ем языка к нёбу, резонаторы (гортань, полость рта и полость носа) и др. Менее подробно описывали арабы гласные звуки. Это объясняется тем, что глас­ные считались менее значимыми по сравнению с согласными. Тем не менее стоит отметить, что арабскими учеными были замечены такие признаки гласных, как долгота-краткость, различная степень подъема языка к твердому нёбу, степень широты раствора рта, участие губ в образовании звуков.

В целом можно сказать, что арабские ученые достигли высоких результатов в области фонетики, намного превосходя в этом европейцев.

4.5. Арабские языковеды довольно глубоко для своего времени изучили лексический состав языка, причем ими были проанализированы слова не только литературного языка, но и диалектов, хотя изучение диалектов еще и не составило особого раздела нау­ки. Целенаправленное изучение лексики отличает арабскую традицию как от античных тра­диций, так и от европейских средневековых учений, где вопросы лексикологии решались, как правило, лишь попутно с какими-нибудь другими вопросами.

Арабские ученые занимались как теоретическими проблемами слова, так и систематизацией слов, которая, впрочем, также требовала теоретической разработки ее основ. Так, арабами был поставлен вопрос о том, является ли слово знаком внешних предметов или мыслимых образов этих предметов. Данная проблема, как известно, дискутировалась учеными и других стран. Арабами также высказывались разные точки зрения: «часть ученых придерживалась мнения, что слова установлены по отношению к внешним предметам (Абу Исхак аш-Ширази). В противовес этому положению Фахр ад-Дин ар-Рази и Аснави считают слова знаками мысленных образов» (Ахвледиани 1981: 89). Это противостояние продолжалось в течение всего средневековья.

Арабы писали о прямых и переносных значениях слов, выделяя различные основания для переноса, изучали синонимы и омонимы, возникновение новых значений путем сложения слов, обращались к описанию некоторых устойчивых словосочетаний, состоящих из двух рифмующихся слов и др.

Систематизацию слов арабы осуществляли на разных основаниях. Наиболее специфичными для арабской традиции являются классификации, опирающиеся на теорию корня. В частности, арабские ученые, учитывая количество сочетаний согласных в корне, выявили, что теоретически наибольшее число слов должно состоять из четырех и пяти согласных, но реально используются трехсогласные корни, которые арабы и считали наиболее правильными. Арабские лексикологи вывели «точные правила совместимости и несовместимости определенных согласных в одном корне» (там же: 88), и тем самым уста­но­ви­ли корпус возможных и невозможных корней в языке. Таким образом была создана классификация употребляемых и неупотребляемых слов.

Анализ лексического состава языка привел арабских ученых к выделению немногочисленной группы устаревших слов, которые употреблялись до ислама, и слов, вызванных распространением ислама (религиозные и правовые термины Корана). Много внимания арабы уделяли заимствованным словам, особенностям их усвоения, рассматривали причины заимствования.

К самому началу развития арабской традиции относится лексикографическая практика арабов. Создавались полные толковые словари, предметные словари, словари синонимов, редких слов, заимствований, были и переводные словари. Разнообразна и структура словарей, при этом следует отметить, что при построении словарей во многом также учитывали особенности корня, например, располагали слова с учетом первого (или последнего) корневого согласного или, полностью соблюдая внутренний алфавит в расположении корней, использовали анаграмматический метод группировки корней, когда, взяв за основу один из корней, выводили из него все возможные модификации, различая при этом теоретически допустимые и «реально существующие корневые единицы» (там же: 91). К концу X в. возникает традиция создания словарей с использованием «метода рифм»: слова располагались по алфавиту, но с учетом последнего корневого согласного. Словарная работа не прекращалась на протяжении всего средневековья, а сложившиеся традиции развивались в арабской науке и позже. Лексикографические изыскания арабов были восприняты другими народами, прежде всего иранцами, турками, частично индийцами и др.

Таким образом, арабская лингвистическая традиция сложилась и существовала в культурном ареале ислама в VII–XIV вв. В качестве самостоятельных дисциплин в арабской традиции «выделяется учение о грамматике и лексике классического арабского языка» (Габучан 1990: 39), признававшегося арабами священным и единственно правильным из всех языков мира.

4.6. Нельзя не сказать несколько слов и об общетеоретических вопросах, которые рассматривались арабами, прежде всего о теории происхождения языка, которая получила наиболее интенсивное развитие в IX–XI вв. Правда, предлагаемые арабами решения не представляются оригинальными: ученые разделились на сторонников божественного происхождения языка и на сторонников возникновения его по соглашению между людьми. Первая точка зрения, обосновывавшая божественность арабского языка, наиболее хорошо согласуется с основным каноном ислама. В.Г. Ахвледиани в статье об арабской лингвистической традиции сгруппировал все существовавшие тогда теории и выделил несколько главных решений этого вопроса: 1) арабский язык – первый на земле, создан аллахом, который и научил ему Адама; 2) арабский язык – божественное откровение, основы его были преподаны Адаму, далее – всем пророкам с соответствующими обогащениями, но лишь Мухаммеду было сообщено все богатство языка; 3) изначально язык не был божественным, но усовершенствование его произошло в результате божественного вмешательства (Ахвледиани 1981: 64). Вторая точка зрения появилась позже первой и утверждала два взгляда на происхождение языка: в результате творчества мудрецов или (что более интересно) в результате деятельности людей из нужды наименовать все окружающее. Таким образом, в XII в. в сочинении Ас-Сикийа ал-Хараси (ум. в 1110 г.) сделана попытка обосновать мысль, что язык создан всем обществом, нуждающемся в коммуникации в условиях совместного существования.

Большой интерес представляют собой теоретические взгляды создателя двуязычного тюркско-арабского словаря («Дивана») Махмуда Кашгарского, творчество которого при­ходится на вторую половину XI в. Исследователи словаря считают, что «при решении вопроса о взаимоотношении языка и бытия, жизни его носителей автор стоял на интуитивной материалистической позиции» (Кононов, Нигмашов 1981: 132). Суммируя взгляды Махмуда Кашгарского, исследователи отмечают, что он 1) понимал язык как средство общения между людьми; 2) рассматривал язык как отражение бытия народа; 3) осознавал самобытность, равноправность и разносистемность неродственных языков и стремился выявить специфические отличия грамматического строя тюркских языков от языков арабского и иранских; 4) правильно оценивал благоприятные взаимовлияния разносистемных языков друг на друга (см. также § 5 данного раздела).
Вопросы и задания

1. Какими причинами объясняется исключительное внимание арабов к изучению своего языка (в том числе инициирование этого правителями Халифата)?

2. Какие аргументы можно привести в доказательство того, что арабы создали действительно новую традицию?

3*. Какие взгляды лежат в основе противостояния басрийской и куфийской школ?

4. Назовите факторы, обусловившие особое построение грамматики арабского языка.

5*. Объясните, каким образом в арабской грамматике проявляется межуровневое описание языковых единиц.

6*. В чем состоит специфика каждой из трех частей арабской грамматики?

7. Выделите наиболее интересные и перспективные, с вашей точки зрения, проблемы фонетики, к которым обращались арабские лингвисты.

8. Какие проблемы лексикологии решались в арабском языкознании? В чем их своеобразие и сходство, по сравнению с известными вам другими лингвистическими традициями?

9. Чем обусловлена специфика лексикографических работ арабов и как она проявилась в практике составления словарей?

10. Какие точки зрения на происхождение языка существовали в арабской лингвистической традиции? Какие из положений вам представляются теоретически интересными и почему?

11. Как решается вопрос об отношении языка и общества в трудах Махмуда Кашгарского? Какова его позиция по вопросу о взаимоотношении между различными языками?


§ 5. Лексикография средневековья

5.1. Одним из существенных достижений в эпоху средневековья следует признать создание многочисленных словарей, которое самым непосредственным образом было связано с огромной текстологической работой, лексическими и этимологическими исследованиями. Особенно широкий размах лексикография получили на Востоке.

Большая словарная работа проводилась в Византии. Создавались значительные по объему лексикографические своды различных типов. Однако современным исследователям непросто разобраться в таких сводах, включающих как разные античные источники, так и собственно византийский материал. «Яркий пример чрезвычайной запутанности лек­си­кографической традиции – это так называемый «Глоссарий Кирилла», который уже в VI в. был введен с словарь Гезихия, а затем в «Лексикон» Фотия (VIII в.) и в Суду (X в.). Энергии нескольких поколений ученых до сих пор не удалось надежно выявить и удовлетворительно издать ядро этого переменчивого собрания» (Гаврилов 1985: 137).

Самым крупным по числу словарных статей является «Гезихий» («Гесихий»), он интересен также тем, что включает множество диалектных глосс, которые возникали на территориях, имеющих смешанное население, и отражали старинные лексические различия греческого языка. Рядом со словарем Гезихия по объему глосс можно поставить словарь «Суда» (около 30 тыс. слов), который имеет огромное значение в целом для науки, исследующей греческие древности, прежде всего потому, что при его создании использовались энциклопедические источники.

По содержанию византийская лексикография довольно разнообразна, к сожалению, многие словари до сих пор плохо изучены и мало изданы. Отметим, что в течение средневековья в Византии создавались сборники античных изречений и выписки из византийской литературы, лексикон синонимов глаголов, алфавитный лексикон общеупотребительных глаголов, с указанием присущей им категории переходности/непереходности (XIV в., Константин Арменопул), специальные терминологические словари (ботанические, юридические, медицинские и др.), двуязычные глоссарии (библейские, сиро-гре­чес­кие, латино-греческие и пр.).

Ученые, отмечая слабую теоретическую раз­ра­бот­ку словарей, все же высоко оценивают византийскую лексикографию в целом: «сохранив часть несметных словарных богатств античности, засвидетельствовав до некоторой степени и явления более позднего литературного языка, византийская лексикография влилась в грецистику нового времени» (Гаврилов 1985: 142). Без византийской лексикографии невозможно представить современные знания о греческой лексике.

Распространение христианства в западноевропейских государствах стимулировало создание двуязычных словарей. Вначале это были переводы или пояснения малопонятных, а также редких слов, которые вносились прямо в тексты религиозного содержания или сопровождали их в виде словариков, затем стали создаваться отдельные глоссарии. Так, в Англии первый латино-древ­не­анг­лийский глоссарий объемом в тысячу латинских слов с переводом созда­ется в 730 г. (Эпинальские глос­сы). Также в VIII в. были составлены самый круп­ный древнеанглийский глоссарий (Corpus glossary), который содержал более двух тысяч слов, и Глоссарий греческих и древнееврейских слов (Клейнер 1985: 65). Собственно толковым словарем латинского языка, созданным в Англии, считается «Книга об орфографии», принадлежащая церковному писателю Беде Достопочтенному (650 – 735). В этой книге мало говорилось об орфографии в нашем понимании этого слова, в основном автор объяснял значение аббревиатур, давал числовые значения букв, приводил толкование многозначных и редких слов, пояснял, с точки зрения христианского учения, предпочтительность перевода какого-то слова тем или иным эквивалентом, к некоторым словам писатель давал греческие параллели.

5.2. Довольно рано лексикографическая работа началась у арабов, что, несомненно, в первую очередь объяснялось стремлением закрепить литературную норму священного языка Корана (см. § 4, 4.4).

Уникальным явлением арабской лексикографии является «Словарь тюркских языков», который создал Махмуд ибн ал-Хусейн ибн Мухаммед, родившийся (около 1029 – 1038) в Кашгаре, и потому известный как Махмуд Кашгарский. По имеющимся данным, ученый закончил работу над словарем в 1083 г. Единственный список, дошедший до наше­го времени, датируется 1266 г., он хранится в Национальной библиотеке Стамбула.

Труд Махмуда Кашгарского представляет собой не только двуязычный тюркско-арабский словарь, но и грамматическое пособие по изучению тюркских языков. Словарь содержит богатые сведения по этнографии, истории, географии, фольклору тюркских народов.

Как само по себе обращение к тюркским языкам (а не к арабскому), так и столь ши­ро­кий подход к материалу вытекает из лингвистических представлений ученого. Махмуд Кашгарский не разделяет исламскую догму об особом месте арабского языка среди других языков. «Автор ставит тюркский в один ранг с арабским и сравнивает эти два языка с дву­мя скакунами, равными в беге» (Кононов, Нигмашов 1981: 133). Социальными предпосыл­ками интереса к тюркским языкам являются распространение ислама среди тюркоязыч­ного населения, усиление тюркских племен и переход верховной власти в некоторых госу­дарствах к выходцам из тюркской среды. По мнению Махмуда Кашгарского, чтобы сбли­зиться с тюрками, образованным людям необходимо знать их язык, нравы и обычаи. Сущест­венным также является положение ученого о том, что наличие тех или иных слов или выражений обусловлено укладом жизни, родом занятий, особенностями среды обитания и др., это объясняет внимание ученого к экстралингвистическим факторам.

О предшественниках Махмуда Кашгарского, о традициях, которым следует автор сло­варя, практически ничего не известно. В науке выдвигаются разные предположения по этим вопросам, но вполне возможно, что Махмуд Кашгарский был первым, кто исследовал тюркские языки и диалекты в свете достижений арабского языкознания. При этом следует подчеркнуть, что он проявил глубокое понимание специфических грамматических и фонетических черт тюркских языков по сравнению с арабским языком. Например, он указывает на такую отличительную черту тюркских языков, как агглютинация, и на внутреннюю флексию как присущую арабскому языку, им описано явление сингармонизма, свойственное тюркским языкам, а также рассмотрены явления метатезы, редукции и ассимиляции в тюркских словах.

Махмуд Кашгарский установил фонетические и морфологические различия внутри тюркских языков и диалектов и на этом основании дал их классификацию, разделив на две группы. Современные тюркологи отмечают, что, осуществляя сопоставительный анализ, Махмуд Кашгарский сделал много верных и тонких наблюдений. Он выявил регулярные и нерегулярные фонетические и морфологические различия, выделил продуктивные и непродуктивные аффиксы, описал формообразование некоторых частей речи, особенно удачно формообразование глаголов. Из словарных статей видно, что Махмуд Кашгарский осознавал факты многозначности слов и омонимии, рассматривал лексическую сочетаемость как существенный фактор для реализации определенных оттенков значения. В ряде случаев автор словаря дает этимологические справки, правда, как считают тюркологи, в основном они носят характер народной этимологии.

Тюркско-арабский словарь Махмуда Кашгарского построен в соответствии с арабской лексикографической традицией: учитывается структурно-алфавитный принцип, лексика разделена на части речи – имя и глагол. Однако в содержательном отношении словарь Махмуда Кашгарского не имеет аналогов в арабской науке, как, возможно, и ни в какой другой традиции. Труд Махмуда Кашгарского представляет исключительную научную ценность и для современной науки, способствует пониманию особенностей тюркских языков того периода и дает много сведений об истории и быте тюркских народов. Сам ученый говорил так: «Я написал книгу, которая не имеет себе равной. Я изложил корни с их причинами и выяснил правила, чтобы мой труд служил образцом. При каждой группе я даю основание, на котором строится слово, ибо мудрость вырастает из простых истин».

5.3. Первый индийский словарь средневековья, дошедший до нашего времени, был составлен в V в. буддистом Амарасимхой и носит название «Амаракоша». Принципы построения этого словаря в определенной мере соответствуют тем, которые использовал в древности Яске. Вместе с тем следует отметить, что структура словаря в том виде, как она представлена в сочинении Амарасимха, становится традиционной в индийской лексикографии на многие века. Если и допускались какие-нибудь изменения в структуре более поз­д­них словарей, то они были незначительными. Поэтому, рассматривая особенности сло­варя «Амаракоша», можно представить, как строились любые индийские словари. Отме­тим несколько таких особенностей. Словарь делился на две части, одна из них представляла собой тематически упорядоченный список синонимов, а вторая – упорядоченный по формальным признакам список многозначных слов и их толкование. Глаголы в лексикон не включались. Словарь составлялся в метрической форме, так как предназначался для заучивания. Наиболее употребительные слова не толковались, а другие объяснялись так же, как в европейских словарях. «Индийские лексиконы имеют целью дать классификацию мира, отражающуюся в лексической системе языка <...>. Ближайший аналог индийских словарей – идеографические словари современных языков» (Парибок 1981: 174).

Словарь «Амаракоша» состоит из трех книг: 1) книга о небе и прочем, 2) книга о земле и прочем, 3) сборная книга. Каждая книга делится на главы, например, в первой книге две главы: «Небеса» и «Преисподняя». Главы объединяются на том основании, что включенные в них слова обозначают области, где не живет человек. Например, в первой главе «приводятся существительные, описывающие, с точки зрения традиционной индийской космографии, горний мир» (там же: 173). Такой словарь, естественно, интересен не только своим материалом, объемом каждой тематической группы, но и порядком их расположения, отражающим, надо полагать, в определенной мере аксиологический взгляд средневекового человека на мир. Так, в первую главу включаются тематические группы си­нонимов в следующем порядке: небо; боги; различные классы богов; демоны; Будда; последний (исторический) Будда; имена и эпитеты важнейших богов индуистского пантеона; названия их атрибутов; смысловые сферы, объединяемые понятиями «пространство» и «время», т.е. стороны света, единицы измерения пространства и времени; названия месяцев; названия небесных и метеорологических явлений; созвездия; планеты; «свет»; «день»; «ночь»; названия важнейших областей знаний и искусств (поскольку все они имеют божественное происхождение); искусствоведческие термины и слова, обозначающие психические состояния («радость», «гнев») и свойства характера (там же). Не менее интересна и вторая глава, в которую включается не только то, что связано с понятием ада и его разновидностей, но и все, что объединяется понятиями «нижний», «подземный», «водный».

Представляется, что нетрудно заметить определенную смысловую целостность каждой из глав и книги в целом. В связи с этим, думается, что подобные словари чрезвычайно интересны для современных исследователей, занимающихся проблемой языковой картины мира.

5.4. В Армении первые глоссарии небольших объемов, толкующие греческие, древ­не­еврейские, сирийские, персидские слова, появляются уже в V – VII вв., после VII в. создаются словари с алфавитным расположением слов. С Χ в. начинается бурный расцвет армянской лексикографии и до XV в. со­з­да­ют­ся самые разные словари: к произведениям отдельных авторов или к от­дель­ным произведениям; толкующие трудные для понимания слова, встреча­ющи­е­ся у поэтов, ораторов, грамматиков, в диалектах и в разговорной речи («Слова творческие»); двуязычные и трехъязычные словари (греко-армянский, арабо-ар­мян­­­ский, монголо-армянский, арабо-персидско-армян­с­кий); терминологи­чес­кие словари фи­лософского и медицинского характера; словари синонимов; риторические словники, со­держащие словосочетания и изречения, выписанные из книг и предназначенные для обо­гащения лексики и усовершенствования языка (Джаукян 1981: 47–49). Лексикографическая работа в Ар­мении осуществлялась наряду с изучением многих других проблем языка.

5.5. Иначе было в средневековом Иране, где развитие лингвистической мысли глав­ным образом было сосредоточено на составлении толковых словарей, которые стали появляться в IX в. одновременно с началом развития литературы на новоперсидском языке. Более того, интересно, что первые опыты грамматического осмысления языка (XIV в.) воз­никли именно в связи со словарной работой. С.И. Баевский, систематизировавший сведения о средневековых персидских словарях, выделил среди них несколько типов: толковые словари персидского языка; двуязычные словари; толковые словари к отдельным литературным произведениям или к отдельным авторам; терминологические словари (Баевский 1981: 115). Персидская лексикографическая литература огромна (многие памятники дошли до нашего времени), только толковых словарей, по известным науке сведениям, было создано более двухсот. И этому существуют свои объективные объяснения.

В иранском средневековье большая часть литературы (не только художественной, но и научной, дидактической, богословской) представляла собой стихотворные тексты. Поэтическая традиция складывалась таким образом, что распространился усложненный стиль, наполненный мистической символикой, метафорами и цветистыми описаниями, что побуждало к созданию пособий, помогающих понять смысл текстов. Кроме этого, необходимо учесть, что новоперсидскому языку была присуща чрезвычайно развитая синонимия. Предполагается, что можно назвать два источника ее образования. Во-первых, арабский язык, который оказал исключительное влияние на формирование новоперсидского языка, в том числе за счет вхождения в него арабской лексики, а во-вторых, местные диалекты. Дело в том, что поэзия, особенно бурно развивавшаяся в X – XII вв., создавалась на огромной территории и, естественно, испытывала на себе в той или иной мере влияние местной лексики.

О словарях IX в. известно из косвенных источников или по цитатам из более поздних словарей. Самым же ранним памятником, дошедшим до нашего времени, является «Лугат-и-фурс» – «Словарь персидского языка», составленный в Азербайджане поэтом XI в. Асади Туси. Именно в этом словаре, как считают ученые, были заложены главные принципы составления толкового словаря, которым следовали до XIV в. в основном в Иране и Средней Азии. Асади Туси ввел «разделение лексического материала на главы; алфавитный принцип, определяющий как выделение глав, так и порядок их следования; иллюстрирование толкования документированными стихотворными при­мерами» (Баевский 1981: 117). Алфавитный прин­цип Асади Туси использовал непривычным для нас образом: при построении словаря он взял за основу последнюю букву толкуемых слов. Это воспроизводило структурный принцип сборников стихов («диванов»), в которых стихотворения внутри разделов следовали в алфавитном порядке конечных букв рифм.

Начиная с XIV в. вплоть до XIX в. центром персидской лексикографии становится Индия, в которой в силу исторических обстоятельств в XII–XIV вв. персидский язык стал официальным литературным языком на значительной территории. В ряде словарей персидского языка, созданных в Индии, строго придерживались принципов, изложенных Асади Туси.

Однако с середины XIVв. персидские лексикографы начинают строить словник, руко­вод­ст­вуясь первой буквой толкуемых слов, а внутри глав заголовки словарных статей следуют по разделам в алфавитном порядке последних букв. Новый принцип был принят всеми последующими лексикографами. Для персидских словарей XV – XVI вв. было характерно значительное увеличение объема по сравнению с первыми словарями (примерно в десять раз) и расширение состава лексики: включались иноязычные слова, диалектизмы, разговорная лексика, фразеология. Первый опыт построения алфавитного словаря с учетом первой и второй буквы слова (по европейскому типу) относится к началу XV в. Такой принцип используется в первой части словаря «Инструмент ученых» (1419 г.), содержащей толкования простых слов. Утвердился данный принцип лишь с середины XVII в.

Алфавитный принцип построения был основным в практике составления персидских словарей, но известно и отступление от него. Так, «Словарь Фахр-и Кавваса», относящийся к XIV в., построен по тематическому принципу, чем напоминает известные древние и средневековые идеографические словари. Словарь включал пять разделов: «1) то, что на небе, 2) земля, 3) растения, 4) животные, 5) то, что сделано человеком» (Баевский 1981: 120), каждая из тематических групп делит­ся на главы также по темам. Например, в первом разделе содержатся главы об име­нах богов, об ангелах, о небе, о звездах и под. Однако в персидской лекси­кографии повторение опыта этого словаря неизвестно, здесь получили рас­прост­ра­не­ния иные систематизации слов.

С начала XV в. толкуемую лексику группируют с учетом того, какому языку принадлежит слово (арабскому, персидскому и т.д.), или с учетом структуры толкуемых единиц, разделяя их, например, на простые слова и словосочетания (или выражения); иногда за пределы глав выносят в виде приложений фразеологизмы, метафорические выражения. С.И. Баевский в 1974 г. подготовил к изданию, прокомментировал и опубликовал факсимиле рукописи Бадр-ад-Дина Ибрахима «Словарь говорящий и мир изучающий». Ученый считает, что среди словарей XV в. данный труд выделяется своим новаторским подходом к классификации слов и оригинальностью строения. Словарь состоит их семи частей, три из них представляют собой по сути отдельные словарики, в которых обособленно толкуются арабские, тюркские и греческие заимствования. В остальные включена персидская лексика, разделенная на простые и сложные слова, особую часть составляют инфинитивы. Кроме того, словарь содержит пять самостоятельных приложений, в которых приводятся метафоры и поэтические термины, сложные слова, образованные из персидских и арабских слов, слова, содержащие одну из характерных арабских букв и др. В этом словаре демонстрируется также особая методика описания произношения слов, которая впоследствии получила широкое распространение в других лексикографических работах.

Составление двуязычных словарей стимулировалось особенностями контактов персов с другими народами. Так, завоевание Ирана арабами в VII в. и утверждение арабского языка в качестве официального языка религии, управления, науки и ли­тературы поставили перед необходимостью создания арабско-персидских словарей. Иначе складывалась ситуация в Малой Азии, где персидский язык на протяжении нескольких столетий имел самое широкое распространение (наряду с арабс­ким), был языком придворного общества и языком поэзии, хотя сама территория с кон­ца XI в. находилась под властью сельджуков. И только с XV в., когда сложился ос­манско-турецкий литературный язык (окончательно на рубеже XV – XVI вв.), стали создаваться персидско-ту­рец­кие словари, цель которых была помочь тюрко­язычному населению в чтении и понимании богатой персидской поэзии.

Даже такие краткие сведения, приведенные о персидской лексикографии, свидетельствуют о ее серьезном развитии в эпоху средневековья и о самостоятельности в решении многих вопросов словарной практики. Персидская лексикография, особенно в раннюю пору становления, испытала влияние со стороны араб­ской лексикографии. Вместе с тем каждая из лексикографических традиций сохранила свои специфические черты, присущие им с самого начала словарной работы. Материалом для арабских словарей служили Коран и поэзия, для персидских толковых словарей основной базой была прежде всего поэзия, а сами словари стали своего рода учебниками литературного мастерства и сокровищницей поэтического новоперсидского языка.

5.6. Лексикография средневекового Китая следует древнекитайской традиции в создании словарей рифм. Причем важно отметить, что на протяжении нескольких веков составители ограничивались возобновлением старых списков рифм даже тогда, когда они уже не соответствовали действительному произношению, как, например, в XI – XII вв.

С.Е. Яхонтов называет только одну книгу, в которой автор обращается к живому произношению своей эпохи. Однако это не было специальным лингвистическим исследованием. В этой книге, написанной Шао Юн (1011 – 1077), мистической по содержанию, «категории звуков <...> служат целям гадания, связываются с названиями стихий и небесных тел» (Яхонтов 1981: 229), но сама классификация звуков, сокращение количества традиционных рифм наглядно демонстрируют, что ста­рая система рифм себя изжила. С XIII в. появляются словари рифм, в которых почти наполовину уменьшается их количество по сравнению с традиционным составом, но и они не отражают реального произношения китайского языка данного столетия, а фиксируют стандартные рифмы классической поэзии. «Однако в XIV в. появляются словари, совершенно порывающие с традицией и опирающиеся исключительно на живое произношение северного диалекта <...>. И тогда снова после очень долгого перерыва фонетика перестала быть преимущественно книжной наукой и обратилась к слышимой речи» (там же: 234). В этом же веке создается словарь рифм, отражающий господствовавший в то время северный диалект.

Словари нового типа появляются в XV в. Это были фонетические словари, рассчитанные на обычного человека, который хотел бы выяснить, как пишется то или иное слово. Такие словари содержали небольшое количество иероглифов, но достаточное для записи разговорных и диалектных слов. Первый практический словарь («Обзор рифм, легкий для понимания») был создан в 1442 г. Лань Мао, вслед за ним появились и другие словари, отражающие особенности как северного, так и южного диалектов. К XVII в. относится создание словарей, в которых иероглифы расположены по смысловым частям, т.е. по так называемым ключам. Эти словари также продолжали древнюю традицию, но так как количество ключей со временем уменьшалось, то, например, по сравнению со словарем «Шо вэнь», где было 540 ключей, в средневековых словарях зафиксировано 214 ключей, которые, кстати, до сих пор приняты в Китае и Японии.

Таким образом, несмотря на появившиеся в период средневековья новые лексикографические решения, в целом словарная практика в Китае не порывала со своими древними традициями. Китайская лексикография оказала влияние на развитие вьетнамской и японской лексикографии.
Вопросы и задания

1. В чем вы усматриваете ценность византийской лексикографии и какие трудности испытывают современные ученые, исследуя эту область науки?

2. Охарактеризуйте первые словари, созданные в западноевропейских государствах.

3. Назовите основные отличительные черты словаря Махмуда Кашгарского. Какими социальными условиями и теоретическими представлениями автора можно объяснить создание данного словаря? Считаете ли вы этот словарь уникальным? Почему?

4. Считаете ли вы, что индийский словарь «Амаракоша» интересен для современных исследователей, занимающихся проблемой языковой картины мира? Почему? Чем? Какие еще подобные словари вам известны?

5. Какие факторы определили огромный спрос на словари в средневековом Иране?

6*. Кем были заложены основные принципы структуры толкового словаря новоперсидского языка и что они собой представляют?

7*. В какой мере основные принципы новоперсидского толкового словаря, заложенные в XI в., нашли отражение в словарях XIV в. и что нового в словарях этого и последующих периодов можно отметить?

8*. С какими словарями других языков обнаруживает сходство «Словарь Фахр-и Кавваса»? Перечислите их и охарактеризуйте.

9. Какие способы группировки лексики используются в новоперсидских словарях? В словарях других народов?

10. Можно ли говорить о различных факторах, стимулирующих создание дву­языч­ных словарей? Вспомните такие словари, созданные на разных территориях, и охарактеризуйте причины их создания.

11. Какие изменения в китайской лексикографии в типах словарей наблюдаются в период средневековья по сравнению с древностью?


1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет